Глава 25: Противостояние
Я знал, что мои слова не изменят Савву. Он был слишком упрям, слишком одержим своей "правдой".
Но я должен был выиграть время. И теперь, кажется, время пришло.
В моём ухе раздался усталый, но полный облегчения голос Лео.
"Блять, мать вашу... фух... Энцо... София, Филл и Кай в порядке... можно действовать... бляяяять... заеб... будешь должен, Энцо..."
Я выдохнул.
Филл и Кай в безопасности. София готова.
"Обязательно, Лео," — ответил я, мой голос был твёрдым. "София, начинаем."
В ту же секунду раздался выстрел.
Пуля, выпущенная Софией с крыши, попала Висту в плечо.
Он закричал от боли и отшатнулся назад, падая на пол между мной и Саввой.
Хаос, которого так боялся Савва, ворвался в его тщательно спланированный "спектакль".
Савва, ошеломлённый внезапной атакой, отступил назад, выхватывая из-под пиджака нож. Его глаза горели яростью.
Я тоже выхватил свой нож. Момент истины настал.
Мы бросились друг на друга.
Лезвия столкнулись с оглушительным звоном. Началась драка. Жестокая, яростная, лишенная всякой грации.
Только ненависть и воля к победе.
"Ты думаешь, ты можешь остановить меня, Энцо?" — прорычал Савва, нанося удар за ударом.
Его движения были быстрыми, отточенными, как у змеи. "Я покажу тебе, что такое истинная сила!"
Я уклонялся, парировал, наносил ответные удары. "Твоя сила – это ложь, Савва! Ты живёшь в мире иллюзий, где ты – бог! Но ты всего лишь человек! И я положу конец твоей лжи!"
Наши ножи снова столкнулись. Мы кружили по сцене, словно два хищника, готовые разорвать друг друга на части. Каждый удар, каждое движение – это отчаяние, боль, ненависть.
"Ты думаешь, ты лучше меня, Энцо?" — кричал Савва, его лицо было искажено яростью. "Ты такой же, как я! Ты убийца! Ты марионетка! Ты никогда не был свободен!"
"Я свободен, Савва!" — ответил я, нанося удар, который прошёл вскользь по его щеке, оставив тонкую алую линию. "Я свободен от твоей лжи! Я свободен от твоей ненависти! И я не позволю тебе разрушить этот мир!"
Мы снова столкнулись, наши тела соприкоснулись, дыхание сбилось. Я видел в глазах Саввы безумие, чистую, незамутнённую ярость. Он был готов умереть за свою "правду".
И я был готов умереть, чтобы защитить свою.
Лезвия сталкивались с лязгом, эхом разлетающимся по залу.
Мы двигались в бешеном ритме, наши тела были продолжением стали.
Савва был не просто противником — он был моим тёмным отражением. Его движения были так же быстры, так же смертоносны, так же отточены годами тренировок.
Мы танцевали на грани жизни и смерти, каждый удар мог стать последним.
"Ты видишь, Энцо?!" — голос Саввы был хриплым от усилий, но в нём не угасала фанатичная убеждённость.
Наши клинки скрестились, лица оказались в опасной близости. "Ты боишься! Ты боишься той правды, что я несу! Ты боишься увидеть, кто ты на самом деле – лишь звено в цепи! Раб!"
Я резко оттолкнул его, наши ножи скользнули друг по другу, высекая искры. "Это ты раб, Савва! Раб своей ненависти! Раб своей одержимости! Ты ослеплён идеей 'нового мира', но на самом деле ты просто разрушаешь! И ты не понимаешь, что строишь новый ад на руинах старого!"
Мы снова сошлись. Мой нож прошёлся по его руке, оставляя неглубокий порез, но Савва даже не вздрогнул. Его глаза горели безумным огнём.
"Я открываю глаза людям, Энцо! Я даю им выбор! Свободу!" — он нанёс молниеносный удар, который я едва успел парировать, почувствовав жжение в запястье. "Ты же держишь их в этой иллюзии! Вы все, в Ассоциации, — паразиты, которые высасывают жизнь из этого города, прикрываясь 'порядком'!"
"Порядок, Савва, это не всегда чистота!" — я парировал его удар, заставляя его отшатнуться. "Но это не хаос! Ты думаешь, люди хотят, чтобы их дети росли в мире, где каждый день – борьба за выживание? Где нет правил, нет защиты, только твоя 'свобода', которая на деле обернётся анархией?! Ты играешь с жизнями, которые не понимаешь! Ты говоришь о 'правде', но сам утонул в своей лжи!"
Его нож свистнул у моего виска, я уклонился, почувствовав порыв воздуха. "Ты ещё цепляешься за свои идеалы, Энцо! За свой прогнивший порядок! Но скоро всё рухнет! И ты увидишь, как люди повернутся против тебя! Против Ассоциации! Они будут просить меня о спасении!"
"Они будут просить о пощаде, Савва! Потому что ты принесешь им не свободу, а смерть!" — я рванулся вперёд, пытаясь достать его. Наши тела столкнулись.
Я почувствовал его силу, его отчаяние. Он был готов сломать меня, чтобы доказать свою правоту.
Наши взгляды сцепились. В его глазах я видел то же пламя, что и в себе, когда я был юн и верил в непогрешимость своих наставников.
Но в его пламени было безумие.
"Ты думаешь, ты можешь изменить мир, Энцо?" — прошептал Савва, его дыхание было горячим. "Мир не меняется. Он просто переходит из одних цепей в другие. И я выбрал свои!"
"А я выбрал бороться за тех, кто не может выбрать!" — прорычал я, нанося последний, отчаянный удар.
Мой нож вошёл ему в бок. Савва вскрикнул, его глаза расширились от шока, но в тот же миг в них вспыхнуло последнее, отчаянное безумие.
С неожиданной силой, словно обезумевший зверь, Савва рванулся вперёд.
Его клинок взметнулся вверх, и я почувствовал жгучую боль, когда вертикальный порез прошёл по моему левому глазу, от лба до самой щеки.
Мир потемнел, кровь залила лицо.
Я отшатнулся, ослеплённый и раненый, но инстинкты сработали быстрее сознания.
Собрав остатки сил, я пнул Савву, отбросив его от себя.
Он пошатнулся, оперся на шаткий поручень, прижимая руку к ране, из которой теперь хлыстала кровь.
Истерический, хриплый смех вырвался из его груди, эхом отдаваясь в полуразрушенном театре.
"Ты думаешь, ты победил, Энцо?!" — его голос был полон безумия и триумфа, несмотря на рану. "Ты только что стал мной! Ты носишь мою метку! Ты увидишь, как рухнет твой мир! Ты всё ещё будешь здесь, когда Ассоциация падёт! А я... я увижу это сверху!"
Он, шатаясь, сделал ещё один, последний рывок, бросаясь ко мне, его нож снова взлетел вверх, нацеленный на моё сердце.
Я был готов встретить его, но в этот момент раздался глухой хлопок выстрела.
Пуля, выпущенная Софией, попала Савве прямо в лоб. Он замер на полушаге, его глаза, полные безумия, потухли. Тело, лишенное жизни, рухнуло на сцену.
Громкий стук разлетелся по залу, и наступила абсолютная, звенящая тишина.
Савва был мёртв.
Я стоял, шатаясь, прижимая руку к кровоточащей ране на лице. Боль была острой, но облегчение, пришедшее с падением Саввы, было сильнее.
София сделала это.
Она спасла меня.
В наушнике раздался её голос: "Энцо! Ты как?!"
"Жив," — прохрипел я. "Он мёртв."
Спустя несколько минут на сцену выбежали София и Давид, за ними показались несколько бойцов Ассоциации.
София бросилась ко мне, её лицо было бледным от беспокойства, когда она увидела мою рану.
"Что с глазом?" — её голос дрожал.
"Мелочи," — я попытался улыбнуться, но это вышло скорее гримасой.
"Теперь нужно найти Филла и Кая."
Давид уже отдавал приказы своим людям. "Прочесать территорию! Найти мальчиков!"
Я знал, что битва закончилась, но война только начиналась.
Савва мёртв, но его идеи, его влияние – они не исчезнут в одночасье. А его "метка" на моём лице будет постоянным напоминанием об этом.
Дверь театра распахнулась, и в проёме появился Лео.
Он был потрёпан, в пыли и ссадинах, но на его шее висел Кай.
Младший выглядел испуганным, но целым. Рядом с Лео бежал Филл, его лицо было грязным, а глаза, полные беспокойства, метались по сцене, пока не нашли меня.
Увидев Савву, лежащего замертво, Лео лишь присвистнул. "Бляяять, Энцо, вот ты монстр! Но все равно, будешь должен."
Его обычная шутливость звучала сейчас как выдох облегчения.
"Я в порядке," — прохрипел я, глядя на подходящих к нам подростков.
Боль от пореза на лице усиливалась, и левый глаз, теперь полностью закрытый кровью, пульсировал.
Мир сузился до правой части.
Филл, увидев мою рану, резко замер.
"Энцо!"
Он подбежал, его лицо исказилось от ужаса.
Кай, слезший с Лео, тоже поспешил ко мне, его маленькие ручки потянулись к моему лицу, пытаясь стереть кровь.
"Всё нормально, ребята," — сказал я, пытаясь успокоить их, хотя сам чувствовал, как силы покидают меня.
София и Давид уже были рядом, их лица были серьёзными.
"В медпункт, Энцо," — скомандовала София, поддерживая меня. "Немедленно."
Яркий, стерильный свет медпункта Ассоциации резал мой правый глаз.
Запах антисептика и лекарств витал в воздухе. Врачи и медсестры сновали вокруг, их движения были быстрыми и отточенными. Я лежал на кушетке, чувствуя, как моё лицо обрабатывают.
"Глубокий порез," — спокойно произнес врач, его голос был глухим сквозь боль в моей голове. "Очень близко к глазу. Мы сделаем всё возможное, Энцо, но... есть серьёзный риск. Нерв повреждён."
Я уже знал это. Мой левый глаз не видел. Мир навсегда изменился, стал однобоким. Метка Саввы.
Рядом со мной, на стульях, сидели Филл и Кай. Их лица были чистыми, но в глазах всё ещё читался шок от пережитого. Филл крепко держал Кая за руку. Они не отходили от меня ни на шаг.
"Энцо, ты слышишь меня?" — голос Софии был мягким. Она стояла рядом с кушеткой, её рука лежала на моём плече.
"Слышу," — ответил я, с трудом открывая правый глаз.
"Савва... мёртв. Но его люди... они разбежались. Мы ведем поиск."
"Ассоциация?" — спросил я.
"Росси приказал усилить безопасность. Он в шоке от того, что Савва так глубоко проник в нашу сеть. Но он верит твоим словам," — София сжала моё плечо. "Твоя информация была ценной."
Филл осторожно протянул руку и коснулся моего перевязанного лица.
"Из-за нас... ты..."
"Не из-за вас," — перебил я его, стараясь говорить твёрдо. "Это моя война, Филл. Вы просто оказались не в то время не в том месте. Главное, что вы в порядке."
Кай, который до этого молчал, вдруг начал издавать низкие, горловые звуки. Он показывал пальцем на мой глаз, а потом на своё горло, его лицо было искажено отчаянием. Он понимал. Он чувствовал мою боль, как свою собственную.
"Всё будет хорошо, Кай," — я протянул руку и погладил его по голове. "Мы справимся."
Я знал, что нас ждёт долгий путь. Моё тело было ранено, мой мир изменился.
Но Савва был повержен. И теперь у меня были новые причины бороться – за Филла и Кая, за тот хрупкий порядок, который я так отчаянно пытался сохранить.