I need you
Вот она, жизнь. Вечно все то же: один ждет другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило.
–Рэй Брэдбери
POV ЛУИ
sound: M83 – I Need You
Всем давно известно, что когда человек счастлив, дни пролетают незаметно, и ты не успеваешь оглянуться, как еще один чудесный день твоей жизни подходит к концу. За месяц, что мы живем в Бостоне, произошла масса потрясающих событий - я подрабатывал фотографом на разных корпоративах, вечеринках, встречах, но больше всего времени я проводил в ресторане Брикко. Рутинная работа давала мне ту приятную усталость в конце дня. Мне даже выделили рабочее место в комнате для персонала, если его можно так назвать. Так же мне поручили следить за веб-страницей ресторана.
Большую часть времени я проводил в компании Гарри и Лекси. Наша встреча месяц назад была точно подарком судьбы, ибо я не знаю, как назвать ту жизнь, которая есть у нас. Мы с Зейном стараемся больше не ссориться по пустякам и не срываться друг на друге из-за какой-то мелкой неудачи или плохого настроения. Мы стали видеться реже из-за работы, что повлияло на наши отношения, скорее в лучшую сторону. Каждый день вечером, сидя на балконе, попивая кофе с пончиками, мы рассказывали, как прошел наш день. Зейн так захватывающе рассказывал о своих статьях и в целом о журнале, а я как завороженный, наблюдал за его губами, расплывающимися в счастливой улыбке. Но мыслями я все равно был где-то далеко, где-то с Гарри. Зейн как-то отчаянно прижимался ко мне всю ночь, не расплетая наши пальцы, словно боялся, что я могу исчезнуть. Однажды, занимаясь сексом с Зейном, я представил Гарри и чуть не кончил с его именем на устах. Он слишком глубоко засел в моей голове, слишком уверенно он вошел в мою жизнь, и я уже не хочу, чтобы он исчезал из нее. Я хотел видеть его зеленые глаза каждый день и иметь возможность слушать его голос ангела. Когда у нас был выходной, я даже не замечал, как часами просто перелистывал фото Гарри на фотоаппарате, приближая его лицо, и любовался им. Я точно ненормальный, иначе меня не назовешь.
У меня было всё, что нужно для счастья: парень, который любит меня больше всего в жизни, отличные друзья, которых я нашел здесь, занятие любимым делом. У меня было всё для того, чтобы жить и радоваться каждому мгновению. Но, есть одно "но" - сердце в груди как-то отчаянно трепетало при виде Гарри, тело покрывалось мурашками, когда он случайно прикасался ко мне, а я лишь боролся с желанием подарить ему свой самый нежный поцелуй. Всего один поцелуй, чтобы понять, что все эти эмоции означают. Я не мог поступить так с Зейном, я не предатель, который с головой бросается в новые чувства. Может быть, я просто все придумал, и это скоро пройдет? Еще месяц такой пытки я не выдержу.
До тошнотворного были милыми Лекси и Лиам, которые повсюду были вместе, но отрицали, что они пара. Я видел, как им комфортно вместе, как они смотрят друг на друга, я видел поступки, которые совершал мой друг ради этой девушки. Господи, все было как в "замыленном" фильме о любви. К слову, Ли до сих пор не съезжал от нас и не улетал обратно в Вегас, объясняя это тем, что без нас ему там нечего делать, и он вернется туда только осенью, когда начнется учеба. Не то чтобы я был огорчен этим, я просто хотел услышать от него правду, хотел услышать то, что он так боится сказать. Надеюсь, он скоро признает, что околачивается с нами в Бостоне не из-за двух друзей геев, а из-за милой блондинки, которая украла его сердце. Ну, конечно, тогда бы ему пришлось лишиться статуса холостяка. А Лиам всегда сопротивлялся серьезным отношениям, говоря, что это занятие для дураков вроде нас с Зейном.
Скрывать наши отношения с Зейном становилось все сложнее и сложнее. Зейн постоянно "палился", а однажды, когда мы все сидели дома у Гарри и Лекси, пили пиво и играли в карты, этот идиот бесстыдно просовывал руки в мои штаны и гладил меня, от чего хотелось завыть, а он даже не смотрел на мое лицо, умоляющее его остановиться. Как хорошо, что остальные были увлечены игрой, а Лекси и Лиам, единственные кто знал о нас, как о паре, были слишком увлечены, пожирая губы друг друга в страстных поцелуях.
Это было не единственной проблемой. Помимо бесстыдника Зейна, который возбуждал меня одним своим похотливым взглядом и прикусанной губой… Еще был Найл. Неугомонный блондин, который не оставлял Зейна в покое ни на секунду. На работе они проводили все время вместе, когда мы гуляли в компании, он всегда ошивался где-то рядом с ним, весь телефон был завален глупыми сообщениями от этого настырного блондина, а в выходные телефон Малика просто "горел" от его постоянных звонков. На это все я закрывал глаза, потому что мы с ним серьезно поговорили и решили не накручивать себя глупой ревностью, но когда я случайно увидел новое сообщение от взбалмошного ирландца, когда Зейн принимал душ, наш уговор с треском провалился. С этого момента я засомневался в натуральности Хорана и закатил скандал охреневшему Зейну, который считал это все дружеской глупостью и беззаботностью блондина. Разве друзья друг другу пишут "На тебе были сегодня новые брюки? Просто твоя задница выглядит так аппетитно в них! Ты начал ее качать?" или "Эй, Зейн, а сколько у тебя дюймов? Ничего не подумай, просто тут меня спрашивает одна девчонка, сколько у меня, а я не знаю, как измерять: снизу от яиц, или от паха."
Кроме как "Пиздец", я не мог описать всю мою ревность. У моего парня спрашивают, сколько дюймов его член, пишут какая у него аппетитная задница и все в таком духе. Как тут не ревновать? И вообще что только позволял себе этот Найл? Насколько сильно они с Зейном сблизились? Где был я в этот момент?
Я знаю, что мой парень настолько красивый, что любой натурал стал бы для него геем. Я же стал, а вдруг и Найл так же станет. Мои постоянные размышления о том, чем они могут заниматься на работе во время обеденного перерыва всегда прерывали звонки от Гарри, и это было немного странно. Я ревную своего парня к другому, хотя я вижу, что для него это ничего не значит, а сам в открытую флиртую с кудрявым чудом. Мне срочно нужно к психологу или лучше сразу в комнату с белыми мягкими стенами, подальше от всех. Хорошо было бы просто обдумать все, решить, так как расставить приоритеты было просто невозможно, когда каждый твой день наполнен новыми сюрпризами и казусами.
Я сидел в кромешной темноте на диване и ждал, когда Зейн явится домой, как мать ждет своего ребенка с вечеринки, в первый раз отпуская свое чадо на тусовку. Неужели мы поменялись ролями с ним? Меня так клонило в сон после работы, что я так же сидя, слегка навалившись на подлокотник, и проспал до самого утра.
Flashback
sound: Chris Brown – Autumn Leaves (feat. Kendrick Lamar)
Толку рассказывать, если все равно никогда не удается описать словами свои чувства. “Когда кажется, что все безнадежно и лучше никогда не будет, надо ложиться спать — утром всегда легчает”, - говорят люди. Но, никто не задумывается, а завтра… Кто его знает, что будет завтра? Разве все проблемы просто исчезнут, и всё изменится за пару часов? И вообще не бывает так, чтобы все стало, как было. Трудности накапливаются в нас, они давят в груди, охватывая своим мраком наше сердце. А мы только и стараемся заглушить внутренний голос, надевая маску, словно показывая другим, что все в полном порядке. Только ни черта не в порядке.
Я уже сомневаюсь, что всё вернется на свои места. День, когда я прошел через семь кругов ада в больнице до сих пор мучает меня. Он не дает мне жить дальше. Они говорили мне найти его. Я сделал всё. С каждым днем всё становится всё хуже и хуже. Начинаю проклинать себя за то, что моя привычная жизнь превратилась в полную неразбериху. Из-за этого страдают мои отношения. Я не могу помочь Зейну, как бы я ни старался быть с ним честным на все сто процентов, одна тайна разрушает наше всё, что складывалось годами. Я чувствую, как отдаляюсь, и как бы я не сопротивлялся, не могу…
Как только я опускаю руки, всегда появляется он. Неважно, во сне или наяву. Он хочет помочь мне, и я знаю, что он нужен мне. Я чувствую себя гребаным предателем с тех самых пор, как понял, что он нравится мне. В полном смысле этого чертова слова. Не придуманный моим больным мозгом, а настоящий, живой, неидеальный. Разве так можно? Разве я не предатель? Нет никаких оправданий, которые смогли бы облегчить мою вину.
Я на цыпочках пробирался к кухне, всматриваясь в темноту, туда где находится диван, где сейчас должно быть крепким сном спит Гарри. Слишком много мыслей в голове, что мне нужна передышка. Его присутствие совсем не облегчает это. Но я не жалею, что помог Гарри, в конце концов это он помог мне найти работу, и это лишь малая плата за его добродушие ко мне. Тем более мы еще так мало знакомы…
– Упс, – выдавил я, чувствуя, как навалился на что-то теплое и достаточно твердое.
– Привет, – засмеялся хрипловатый голос, и моё сердце замерло то ли от неожиданного столкновения, то ли от этого очаровательного низкого смеха.
– Привет, – тихо вторил я, отодвигаясь и фокусируя свое зрение на таинственном госте моей кухни. Свет был выключен, так как мы, с Гарри, оба не хотели будить кого-то в квартире. Из-за темноты я смог различить лишь только, что он стоит в одних лишь боксерах. И черт бы побрал, они идеально обтягивали задницу, предоставляя мне полный обзор его тела. Это было сложно игнорировать, даже если бы мы были в полном мраке. Я медленно сглотнул, поднимая взгляд и желая, чтобы он не заметил моего минутного замешательства. Я и сам был лишь в спортивных штанах, надетых на скорую руку. Неловкость всей этой ситуации витала в воздухе.
– Я просто не могу уснуть без горячего молока на ночь, – как-то застенчиво проговорил Гарри, – Ты же не против? Просто одна чашечка, и я уйду обратно на диван. Иначе бессонная ночь плохо скажется на моей работе…
– Нет, это очень даже мило. Ты можешь взять его в холодильнике, – перебил его я, останавливая этот поток оправданий, – Даже если бы ты сейчас был не пойман мной, ничего такого, – усмехнулся я, подходя к холодильнику и доставая оттуда бутылку молока.
Он слишком милый. Проносится в моей голове и я ничего не могу с этим поделать. Представляю, как Гарри каждый вечер сидит дома перед телевизором с чашечкой горячего молока, как он поджимает колени к груди и смешно жмурится, когда пенка остается на верхней губе. Такой уютный и домашний. Гарри напоминал мне одинокий солнечный лучик, пробирающийся в мою темную жизнь. С ним начиналось счастье. Но я знал, что с ним оно и закончится.
Наваждение моментально рассеялось, когда я вспомнил, что только что произошло в нашей спальне. Неужели Гарри все слышал? Пожалуйста, пусть он был слишком увлечен своим сном, пытаясь скорее расслабиться на новом месте.
– Спасибо, мне было непросто без шума найти даже чашку, – весело сказал Гарри, усевшись за барную стойку, когда я поставил греться молоко на плиту.
– Плохой из тебя воришка, – бросил я, приваливаясь к столешнице и складывая руки на груди. Всё-таки на мне не было даже майки, и это немного смущало.
– Хэй, – запротестовал он, подпирая ладонями подбородок и уставившись на меня, – Я и не пытался что-то своровать!
– Я знаю, – рассмеялся я, немного покачиваясь в стороны, не зная, что сказать дальше. Мы так и молчали, пока я подогрел ему молоко, а себе наливал крепкий чай. Я включил лишь маленькие софиты над барной стойкой, чтобы не сидеть в полной темноте. Ставя кружки на стол, я сел напротив него и меня немного смутило, что он не сводил с меня глаз, от чего я смущенно улыбнулся и опустил свои.
– А все же, Луи, почему вы переехали из Бостона, сбежали от своих семей? – я точно заметил, как в его глазах промелькнула грусть, – Почему вы с ними не поговорили? Они бы поняли вас, они же семья…Может быть, сейчас и не было такой ситуации с деньгами.
– Они бы не поняли, – вздохнул я, – Гарри, у нас такие семьи, в которых на первом месте стоят материальные ценности, а не отношения.
– Они ведь вас все равно любят, хоть, возможно, и не показывают это так очевидно.
– Иногда я в этом сомневаюсь, – усмехнулся я, – Отец Зейна и вовсе его ненавидит, он всю жизнь пинал сына, заставлял делать то, что он не хочет, моему отцу наплевать на меня, я почти уверен, что мое исчезновение его ни капли не расстроило.
– Не говори так, – Гарри положил свою руку поверх моей и утешающе сжал.
Приятное тепло, исходившее от него, сжигало меня насквозь. Я опустил взгляд на наши руки, они так идеально дополняли друг друга, не смотря на то, что рука Гарри была в несколько раз больше моей, его тату якоря и мой морской узел полностью соединились, и вдруг меня накрыл шторм странных ощущений. От испуга я моментально вырвал руку, в комнате повисла ужасная неловкость. Как бы мне хотелось сказать Гарри, что я это сделал не из-за того, что мне неприятно, а из-за того, что мне страшно.
– Я ему нужен только для того, чтобы насолить матери. Они развелись, когда мне было восемь, и он отсудил меня, запретив ей даже видеться со мной.
– Прости, я не думал, что все так.
– Так плохо? Да, это больно, но мы с мамой научились видеться тайно за столько лет. Даже когда мне исполнилось восемнадцать, отец угрожал мне, что убьет ее, если мы продолжим тайно встречаться. Поэтому мне и пришлось оборвать с ней все связи. Я бросил ее, как и мой, ублюдок, отец, и от этого мне еще больнее.
– Почему ты не поговоришь с ней сейчас? – Гарри отпил теплое молоко и уставился на меня своими большими глазами, полными понимая.
– Она переехала с новым мужем и детьми в Европу сразу после того, как сдала для меня кровь.
– Сдала для тебя кровь? – Удивленно спросил Гарри.
– Да, кое-что случилось со мной в декабре. На самом деле, это довольно глупая ситуация, но тогда я чуть не умер.
– Лу, прости, что лезу не в свое дело, прости, что заставляю вспоминать все это, – он снова потянулся рукой к моей, но, наверное, вспомнив, как я вырвал ее в прошлый раз, остановил руку на середине стола.
– Все хорошо, я давно ни с кем не разговаривал по душам, – я искренне улыбнулся ему, от чего теперь засмущался он, демонстрируя свои милые ямочки.
– Не думаю, что смогу теперь уснуть, если ты мне не расскажешь эту историю до конца.
– Только обещай не смеяться, – я пригрозил ему пальцем, а он положил руку на сердце и кивнул головой в знак согласия.
– Это был конец декабря. На улице как раз дико похолодало. Так как я больной на голову фотограф, я с самого утра поехал к реке Колорадо, чтобы сделать несколько снимков. Поскользнувшись, я упал с небольшого холмика в воду и сильно ударился головой. Меня нашли на камне в ледяной воде в паре километров от места, где я свалился, меня унесло течением. Многие до сих пор в шоке, потому что я выжил чудом. Что скажешь?
– Это невероятно, – он был как-будто чем-то испуган, – Я пойду спать, если ты не против.
Он молча встал со стула и поплелся в сторону дивана, оставляя меня сидеть в полном замешательстве. Я тихонько поставил наши грязные чашки в раковину и, погасив свет, собирался уходить, как Гарри зашептал:
– Луи?
– Да?
– Спасибо за молоко, и за то, что разрешил остаться, и за разговор, и за все спасибо.
– Не за что. Спи давай, – я улыбнулся сам себе. Гарри был, как большой ребенок, и это нравилось мне все больше с каждым днем, что я узнавал его. – Гарри, а сколько тебе лет, если не секрет?
– Девятнадцать, уже можно, – он тихо засмеялся, – Шучу я.
– Ну и шуточки у тебя, – я засмеялся вместе с ним, – Спокойной ночи, пошляк.
– Спокойно ночи, Лу. Береги себя впредь.
***
Меня разбудил громкий удар по двери, кто-то буквально пытался выломать ее. Разлепив сонные глаза, я заметил, что на улице уже начало светать. Я осторожно направился к источнику шума, как звуки стихли, и я услышал грохот за дверью. Открыв ее я увидел, лежащего на спине Зейна, который дико смеялся и даже не пытался подняться. Я посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет, и никто из соседей уже не прибежал с разборками.
– Ради бога, замолчи сейчас же, – я подлетел к нему и прикрыл его рот ладошкой, после чего он укусил ее и принялся дальше заливаться смехом.
Я как можно быстрее поднял его и постарался занести в дом, но в этот момент он словно потяжелел на тонну, он стал таким большим и тяжелым, что пока я дотащил его до кровати, я изрядно вспотел и запыхался. Черт, Зейн, неужели я переоценивал тебя всё это время.
Пока я брал на кухне графин с водой, Зейн что-то невнятно бурчал и смеялся. Я сделал несколько глотков воды и попытался игнорировать его, но во мне словно проснулся Халк. Я хотел задушить его, заткнуть ему рот чем-нибудь, только бы он заткнулся. Я стиснул зубы и, закрыв глаза, попытался успокоиться. Кулаки были сжаты, мои короткие ногти впивались в кожу, и я словно разъяренный зверь схватил графин воды и пошел в спальню.
Малик пытался снять обувь с ног, но он был настолько пьян, и все его попытки были настолько жалкие, что я с ненавистью выплеснул всю воду ему на голову. На мое удивление он не успокоился, а наоборот еще больше засмеялся и провел рукой по мокрым волосам.
– Какая же ты свинья, Малик!
– Хрю, – он посмотрел на меня своими шоколадными глазами, которые посылали друг друга нахер, разъезжаясь в разные стороны, и хрюкнул. Похоже, желая окончательно добить меня сегодня. Где же мои любимые глаза, в которые я влюблен, где их огонек? Он словно погас, и все чувства погасли. Передо мной сидел чужой человек, совершенно незнакомый мне. Он и раньше тусовался без меня, приходил домой под утро, но обычно он не напивался до такого невменяемого состояния.
– Что с тобой стало, мм? – я подошел ближе и устроился между колен Зейна, поднимая его лицо за подбородок.
Он все также безэмоционально смотрел на меня, но перестал смеяться, его взгляд стал пустым и безжизненным, и мне действительно было больно от этого.
– Я видел, Лу, я все видел, – на его лице появилась болезненная улыбка. Что он видел? О чем он?
– Эй, ты о чем? – я слегка ударил его по щекам, потому что он начал прикрывать глаза. То ли от усталости и алкоголя, то ли от того, что не хотел смотреть на меня.
– Фотографии, Лу, я знаю, что ты не станешь просто так фотографировать человека столько раз, – он тяжело сглотнул и открыл свои красные глаза, в которых стояли слезы, – Он тебе нравится, да?
Я встаю, отхожу дальше и просто молчу. Чувствую себя так паршиво и так виновато, что хочу поскорее убежать отсюда, только бы не видеть слезы Зейна хотя бы еще раз в жизни. Из его тусклых глаз скатывается одна скупая слеза, и он следом встает с кровати. Смахивая ее одной рукой, он подходит ближе ко мне и обхватывает мое лицо своими ладонями.
– Я так хочу сейчас обнять тебя, поцеловать, но я так боюсь, что ты не ответишь мне...
– Зейн, эти фото...
– Молчи, – он положил палец на мои губы и нежно провел им с какой-то тоской.
– Ты хочешь поцеловать меня, сделай это, – я привстаю на носочки и приближаюсь губами к его, но он моментально отталкивает меня. Он пьян и не рассчитывает силу, я пошатываюсь и падаю спиной прямо на комод, но быстро поднимаюсь, находясь в шоке.
– Я хочу тебя, Луи! – кричит он, прижимая ладони к своим вискам, и жмурится.
– Почему то я не удивлен, ты всегда ведешь себя, как бездушная секс-машина! – сквозь стиснутые зубы говорю я, подойдя к нему вплотную, – Я ждал тебя всю ночь на гребанном диване, а ты ведешь себя, как конченый придурок.
Я вижу, как он сжимает кулаки и в следующее мгновение он больно ударяет меня в челюсть. Я падаю на то же место, из моей губы течет кровь, я чувствую соленый вкус боли. Я усмехаюсь, вытирая ее, и снова встаю. Зейн стоял, не шелохнувшись, смотря то на свой кулак, то на меня, и я даже увидел в его глазах промелькнувшее сожаление.
– Это все на что ты способен? – он скривил лицо и снова замахнулся, но я успел перехватить его руку и нанес удар по его лицу. Во мне закипала необъяснимая злость, которая новыми волнами застилала мои глаза, и я уже ничего не видел перед собой. Тупая обида била по моим вискам, и я не мог остановиться.
Он не устоял от удара на ногах и упал с грохотом на пол. Пролежав там буквально несколько секунд, подскочил и повалил уже меня на пол, усаживаясь сверху. Он не рассчитывал силу и бил меня по лицу. В один миг в моей голове пронеслась мысль, чтобы не сопротивляться, но удары не прекращались, а становились все точнее и все больнее. Мое лицо начинало гореть, и я чувствовал нереальный прилив силы и ненависти. Я со всей дури отшвырнул его от себя в угол комнаты, где стоял стеклянный журнальный столик. Он приземлился точно на него и разбил его весом своего тела. Зейн лежал в осколках, и я, забыв все, что было до этого, быстро подбежал, чтобы помочь ему, но он оттолкнул меня, пнув ногой, от чего я застонал от резкой боли.
Откуда не возьмись, в комнату с криком влетел Лиам. Он помог Зейну встать и с непониманием осмотрелся вокруг. Мы молча стояли и тяжело дышали, между нами разместился Пейн, смотрящий то на меня, то на Малика. Наши лица были красные, а из моей губы текла кровь, Зейн вытирал рукавом своей белой рубашки поток крови из носа.
Я в ужасе запустил руки в волосы и оттянул их. Что с нами стало? Мне хотелось заорать во всю глотку, глядя на искаженное от боли лицо Зейна. Я пятился назад к двери и махал головой, чувствуя, что вот-вот могу упасть от душевной слабости.
– Что у вас произошло тут? Вы какого хрена творите?
– Мне не нужно только твое тело, Луи, – Зейн осмелился взглянуть на меня, игнорируя вопрос нашего друга, словно не замечая его, – Я хочу твою душу, твое сердце...
После этих слов я ничего не слышал, мой мозг словно отказывался понимать все сказанное, словно оглох от пронзающей боли в груди. Мне даже было тяжело стоять, я смотрел на Лиама, который метался по комнате с аптечкой в руках и мокрым полотенцем. На Зейна, который отчаянно пытался что-то объяснить мне. А я ничего не слышал и ничего не чувствовал.
Моя рассеченная губа слишком кровоточила и алая кровь стекала по моему подбородку. Я не мог почувствовать ровным счетом ничего: ни физической боли, ни моральной, я видел, как Лиам судорожно пытался помочь Зейну отряхнуться от осколков, но я не чувствовал даже вины. Мы никогда не дрались прежде. Никогда не было даже легкой пощечины. Все не должно быть так. Лишь когда я увидел окровавленную спину Малика, я понял, что я плачу. Мое лицо было мокрым, а в глаза стало так мутно, что я едва мог разглядеть происходящее передо мной. Мое тело пробрала ужасная дрожь. Выхода не было. Что я должен делать? Куда мне пойти? В этот момент я просто захотел исчезнуть, я хотел, чтобы меня и не было вовсе.
Когда Пейн подбежал ко мне с ваткой, попутно разговаривая с кем-то по телефону, Зейн сел на пол и опустил голову на колени. Его трусило так же как и меня. Я видел его боль. Я чувствовал его боль, как свою, но моя боль была в сто раз сильнее. Как же я ошибался.
Я хотел помочь ему, но вдруг что-то щелкнуло в моей голове, и я, отмахнувшись от рук друга, выбежал из комнаты, а затем из квартиры. Я просто вылетел из многоэтажного здания, как обезумевший. Я бежал, куда глаза глядят, не оборачиваясь и не останавливаясь ни на секунду.
Только через десять минут бега, я осознал, что я босой, с разбитой губой, с заплаканными красными глазами стою посреди неизвестной мне улицы. Бостон достаточно шумный и людный город, но в этот момент мне казалось, время остановилось, и лишь мое сердце продолжало биться, нарушая тишину безлюдных улиц. Я тяжело дышал и смотрел по сторонам. Солнце уже взошло и прокрадывалось своими лучами ко мне между домами. Я взглянул вперед и увидел, как яркий оранжевый шар словно выплывает из водной глади. Мои ноги были сбиты и гудели от боли, но меня словно невидимая сила подтолкнула в сторону воды. Чем ближе я подходил к ней, тем спокойнее становилось на моей душе. Боль отпускала, сердце успокаивалось, дыхание восстановилось, но на душе не становилось легче, а с каждым шагом было все тяжелее. Еще чуть-чуть и я не смогу нести эту ношу и просто бессильно упаду на землю. Я подошел к заброшенному каменному пляжу и решил пройтись вдоль берега.
sound: Fabrizio Paterlini – Far away from here
После нескольких минут бессмысленной прогулки по пустынному пляжу, я заметил до боли знакомую макушку. В сердце что-то колко отзывалось с каждым шагом навстречу. Я никогда не верил в совпадения, но разве случайности вовсе не случайны. Переведя дыхание и собравшись с мыслями, я решил, что ничто не может меня сломать сильнее, чем есть. Мне необходимо было выговориться. Я чувствовал, что бомба замедленного действия во мне была на грани взрыва. Постоянные нервные срывы и вспышки агрессии на фоне перенесенного стресса были позади, и я боялся, что это всё вернется снова. Если я буду копить в себе все эмоции, они рано или поздно сведут с ума. Ха.
Я, не раздумывая, приземлился на песок, поджимая колени и обхватывая их руками. Холодный океанический ветер подул в сторону берега, и я непроизвольно поежился, сильнее сжимая кулаки, словно это могло помочь. Гарри лежал на песке, подперев голову руками, его лицо было расслаблено, а глаза закрыты. Ритмичные биты раздавались из его наушников так громко, что их слышал даже я. Мне хотелось дотронуться до него, обратить внимание на себя, но это было бы слишком эгоистично. Я бы точно испугался, увидев себя сейчас в таком виде. Я подвигал пальцами ног, которые уже успели испачкаться во влажном песке и грязи. Наверное, это выглядело смешно - сидеть рядом с человеком и притворяться, что тебя здесь на самом деле нет.
Океан сегодня на удивление был спокойным, лишь изредка вспениваясь, ударяясь волнами о булыжники, разбросанные по суше. Я мечтательно вздохнул и прикрыл глаза, растворяясь в этой атмосфере спокойствия. Всё рядом с ним казалось проще. И я перестал бороться с чувством свободы, которое он давал мне, даже не подозревая об этом. Я хотел бы быть свободен сам от себя… Спустя некоторое время тишины, которую разрезала лишь звучавшая из динамиков музыка, Гарри зашевелился.
– Черт, Луи, – вздрогнул он, приоткрывая один глаз и снова закрывая, – Я думал, мне показалось, что я здесь не один. Как ты меня нашел?
Я улыбнулся, поворачиваясь к нему и наблюдая за тем, как он смешно поморщился, вынимая один наушник.
– Не знаю, ноги сами меня сюда привели.
– Мм, – протянул Гарри, поворачивая голову в мою сторону. Он выглядел таким вялым и уставшим, словно не спал пару дней.
Должен признаться, это немного настораживало меня. Хотя он же мог просто тусоваться с Найлом или кем-то еще… Да, я знаю, что мне запрещено вообще думать о таких вещах, но маленькая противная часть меня была определенным собственником. И это заставляло меня немного сходить с ума, представляя, что кто-то другой может забрать его у меня в один момент. А что если это случится так быстро, что я не успею рассказать ему свою тайну? Разве я смогу отнять у него счастье только из-за своих странностей? Я никогда еще не задумывался об этом.
– Что слушаешь? – поинтересовался я, отгоняя плохие мысли.
– ColdPlay. Могу слушать их песни целыми днями, держи наушник, – Гарри подхватил его и протянул мне.
Я прилег на песок, растворяясь в мелодии, звучавшей из динамика. Только я и Гарри. Только мы. И музыка внутри нас, которая разливалась по венам звенящими битами. Она успокаивала, заставляя каждую клетку моего тела расслабиться. И это действительно было то, что нужно. Мы поймали один ритм. Я даже не заметил, что фактически пялился на Гарри достаточно долгое время. Меня просто непреодолимо тянуло узнать, какая на ощупь его солнечная кожа. Этот простой парень был таким чертовски особенным. Он всегда мог уловить моё настроение и помочь мне расслабиться. На протяжении этого месяца Гарри поддерживал меня, помогал на работе, подсказывая как вести себя в тех или иных форс-мажорных ситуациях. Он был в своей среде и всеми силами старался облегчить мою участь безответственного сотрудника, который уже на второй неделе опаздывал, просыпал или просто не приходил. Я ничего не мог с собой сделать, потому что, черт возьми, я никогда столько не работал. Я безумно скучал по тем временам в Вегасе, когда на мне были лишь индивидуальные заказы, которые я сам мог выбрать, никому и ничем не обязанный. И еще эти сны, которые не давали мне отдохнуть ни одного гребанного дня. А Гарри,, он просто…он просто продолжал будить меня, названивая уже с самого утра. Однажды он даже ввалился в нашу квартиру, чуть ли не стаскивая меня с кровати. Были ли мы сотрудниками одного ресторана, коллегами по работе или…друзьями? Я не знал.
– Могу я потрогать твои кудряшки? – выпалил я, не успевая прикусить свой язык, чтобы не ляпнуть такую глупость, пришедшую в мою голову. Разве так делают друзья?
– Что? – тихо спросил Гарри, не открывая глаз.
– Могу я потрогать твои кудряшки? – Повторил я, чувствуя как мои щеки начинают гореть, пути обратно уже не было, – Знаю, это звучит странно, но..
– Ты можешь, – рассмеялся Гарри, вздернув подбородок, словно его совсем не удивила эта просьба. Он повернулся лицом в мою сторону, подставляя голову. И, черт, он был ужасно милым. Я засмеялся в ответ, разряжая мое неловкое молчание, и прошелся ладонью по его кудрям. Как я и думал, очень-очень шелковистые, мягкие и нежные. Как и сам Гарри. Мне хотелось запустить руки в эти кудряшки, почувствовать их между пальцев, массировать кожу головы Гарри, но это был бы верх наглости с моей стороны. Я не должен был получать такой кайф от нашего тесного контакта. Не должен был, но получал.. Гарри тихо замычал, так широко улыбаясь, что мне стало стыдно за свой порыв нежности. Если бы нас сейчас кто-то увидел на пляже, точно подумал бы не о том, чем мы тут реально занимались.
– Почему ты пришел сюда в такую рань? – вдруг спросил он. Я выдохнул, даже не понимая, в какой момент задержал дыхание.
– Мы с Зейном подрались, и я вышел прогуляться, – вкладывая всё безразличие, ответил я.
Гарри сразу же подорвался, резко отстраняясь и садясь на песок. Он мигом вытащил наушник и, широко раскрытыми глазами, уставился на меня. Я повторил его действия, поднимаясь следом.
– Что?! И все это время ты молчал и спокойно слушал музыку? – Гарри окинул меня удивленным взглядом, – Луи, у тебя губа разбита! Черт у меня есть платок, – он тут же полез в свой карман джинс, доставая оттуда его и ближе пододвигаясь ко мне. Гарри принялся стирать уже запекшуюся кровь с моих губ, пока я старался прийти в себя от его паники.
– Это пустяки, он просто был пьян, мы повздорили, – я перехватил его руку, – Все будет нормально.
– Нормально? Ты босой и побитый пришел черт знает куда. Боже, Луи, ты точно ненормальный! – он настолько переживал за меня, что это заставило меня невольно улыбнуться. Гарри переживает за меня.
– Ты даже не представляешь насколько, – забавляясь, ответил я, складывая руки в замок на коленях.
– Может, расскажешь мне? – Гарри нахмурился и уставился на платок, который достал для меня. И я знал, что он не давит, он реально хочет знать, что со мной происходит. Мне хотелось его успокоить, сказать, что я ценю его заботу, и мне очень жаль, что я порой бываю таким грубым.
- Я никогда никому не жаловался, но мне сейчас так хреново, Гарри, – доверчиво ответил я, посматривая на него исподлобья, – Я слишком запутался.
Гарри молча кивнул, призывая меня продолжить. И я безо всяких колебаний решил для себя, это был тот самый момент. Тот самый человек, которому я могу довериться. Тот самый человек, который должен знать правду.
– Я совсем потерян, понимаешь? Мне кажется, я скоро сойду с ума. Почему вообще я все это говорю тебе? Черт, я не должен. Ты и так уже считаешь меня ненормальным. Что я несу… – запаниковал я, опираясь ладонями на песок и начиная подниматься.
– Луи, успокойся! – одернул меня Гарри, хватая за локоть и потянув назад, – Выдохни, вот так, – он глубоко выдохнул, положив руку на свою грудь, – Я понимаю тебя, и я не считаю, что ты сумасшедший. Если ты так и будешь продолжать держать все в себе, однажды это тебя погубит. Ты можешь довериться мне, слышишь? – он наклонился ко мне, вглядываясь в мои глаза, и я задержал дыхание от растущего напряжения.
– Ты все равно не поверишь.. – прошептал я, опуская глаза вниз, не выдержав эту пытку зеленых глаз.
– Я постараюсь, – я почувствовал, как мою руку накрыла ладонь Гарри, которая тут же сжала меня в жесте поддержки.
– Мы переехали в Вегас, не потому что мы хотели свободной и самостоятельной жизни, – и тут я понял, что дороги назад не было, я должен был признаться Гарри.
– Тогда почему?
– У меня есть одна проблема, которая связана с тем несчастным случаем, что я рассказывал тебе. Конечно, лечение не прошло без последствий. И я не знаю, как я еще и вправду не чокнулся. Это касается моих вечных недосыпаний, которые мешают мне на протяжении этого полгода. Поверь, я обращался к кому только мог, чтобы узнать, что за херня происходит с моим мозгом по ночам. Но ничего! Абсолютно никто не помог мне. Может, потому что я не рассказывал все до конца. Я никому не мог рассказать, даже Зейну.
– И? – протянул Гарри, поглаживая большим пальцем костяшки на моей руке, и это немного отвлекало меня от рассказа, но я собрался и выпалил всё:
– Каждую ночь мне снится один и тот же сон. Раньше я думал, что мне снятся разные сны. Ха, как нормальному человеку. Но это один и тот же гребанный сон, который я четко помню на утро! И это всё так циклично, что я запомнил уже каждую мелочь. Мне снится тонущий корабль, мне снится, как тону я. Но то, что я никому не рассказывал так то, что на корабле был парень. Я не мог разглядеть его лицо раньше. Только лишь кудрявые волосы. Одной ночью я во сне четко смог рассмотреть порт. Потом я узнал, что это тот самый знаменитый Бостонский порт. Без колебаний я решительно собирался сбежать сюда. А после встречи с тобой… – я поднял взгляд на него, всматриваясь в его непонимающее выражения лица, – Гарри, все это время мне снился ты. Ты был на том корабле, именно ты пытался спасти свое тонущее судно, ты спас тонущего меня. И я, правда, не знаю, что думать. Я действительно рехнулся, потому что так не бывает. Потом я увидел твой корабль, и мне совсем крышу снесло. Представь, каково это встретить свою фантазию наяву. Я думаю о тебе так много, что мне даже страшно, откуда берется время на все остальное. Потому, что все остальное - это тоже ты. Я и клянусь, что не могу найти этому нормальное объяснение, и я пойму, если ты сейчас уйдешь и не захочешь даже разговаривать со мной.
Он молчал, и я зажмурился, чтобы принять удар, который точно последует от него – Гарри уйдет. Я потеряю его, кто в своем уме будет общаться с психом вроде меня. Он не поверит мне.
– Я пойму, – повторил я, закусывая свою губу и ощущая вкус крови. Я столько раз представлял его реакцию на мои слова, но то, что произошло потом, окончательно сбило меня с толку…
– Постой, Луи, – напряженно начал Гарри, он не перестал держать мою руку, – Я ведь так и не рассказывал никому о том кораблекрушении. Не только, потому что мне было тяжело вспоминать ту ночь, но и потому что это приносит мне непонятную боль. Боль прошлого. Такая боль возникает именно тогда, когда очень хочется что-то или кого-то вернуть. Но это всё неважно..
Даже о самом грустном Гарри рассказывал с легкой улыбкой на лице. Такое ощущение, будто улыбка - единственное, что у него не смогло отнять прошлое... То, что он скрывал, что, казалось, так сильно тяготило его, было большим и серьезным, я знал это. Не смотря на то, что он старался скрывать грустный свет в глазах, пытался сдерживать свою разбитую улыбку достаточно долго, научившись убедительно притворяться счастливым, для меня это было очевидно. Хочу ли я помочь ему? Был ли он вообще сломан? Скрывал ли он за этими изумрудными глазами и теплой улыбкой глубокую рану? Я хотел быть тем человеком, что примет на себя всю его боль.
– Я хочу кое-что тебе рассказать. За миг до того, как всё померкло, знаешь, что последнее мелькнуло у меня в голове? – Он перевел дыхание и едва слышно себе под нос пробормотал, – Ты, Луи, это был ты.
– Но…как? – Я в шоке замер, ожидая продолжения его рассказа. Что происходит? Гарри действительно тоже узнал меня?
– Когда я уже тонул, когда тьма тянула меня на дно, когда мозг начал отключаться, меня схватила рука мужчины, и я увидел лишь тату на руке. Вот это тату, – он указал пальцем на мой компас, – И когда я пел в тот вечер в ресторане, а вы с Зейном ужинали, я ее увидел. Среди всех людей, заполнявших ресторан, я видел лишь тебя. Твоя татуировка словно горела огнем, я не мог оторваться от тебя, Луи. Я думал, что это всего лишь совпадение. У кого может быть татуировка компаса? Да у многих. Но теперь я очень сомневаюсь, что это было лишь моей паранойей. Похоже, судьба сыграла с нами в злую шутку, – Гарри хмыкнул, поднимая глаза и криво улыбнувшись мне.
Мог ли я ожидать, что это обернется всё вот так? В моей голове образовалась огромная черная дыра, которая поглотила все мои мысли, и единственное, что я смог выговорить, одно короткое:
– О..
– Вот почему я рассматривал твои татуировки тогда, – признался он, неверующе качая головой из стороны в сторону, – С каждым днем ты все больше удивлял меня. И честно, я просто боялся рассказать тебе об этом, чтобы не напугать.
– Якорь и морской узел, – проговорил я, сложив в голове паззл, который давно начал возникать в моих мыслях. Я хотел уже признаться, что тоже думал об этом, но он перебил меня.
– Корабль и компас, – продолжил Гарри, – Как пара, да? И еще название моего корабля на твоем предплечье. Может, как-нибудь ты расскажешь мне историю возникновения этих татуировок, – улыбнулся Гарри и толкнул меня плечом.
– Но я же отчетливо видел “Way” в тот день, когда мы гуляли по порту, – неверующе процедил я.
– Ты видел не всё название, – забавляясь, продолжил Гарри, поджимая губы, – Половина была оторвана во время крушения.
И я уставился на него с широко открытым ртом.
– Не вижу здесь ничего забавного.. Не могу не признать, что это все пугает меня.
– Я напуган не меньше, поверь. Ну и кто из нас больше сумасшедший?
– Как такое возможно?
– Не знаю, но я знаю лишь одно, не важно, что тебе снилось, не важно, что ты увидел в агонии от приближающейся смерти, важно только то, что есть у нас сейчас.
– Я просто не понимаю. Я всегда думал, что я один такой ненормальный.
– Ты нормальный, Луи, – Гарри медленно развернул мою руку ладонью вверх и, едва касаясь, прошелся по ней пальцами, – Очень даже нормальный.
– Прости меня, я просто боялся рассказать. Похоже, это следовало сделать намного раньше, – признал я, обхватывая его руку своей. И он слегка удивленно посмотрел на меня. Я сделал то, что не позволял ему еще никогда. Я всегда отстранялся, но не теперь. Не тогда, когда он принял меня таким, какой я есть на самом деле. Я больше не мог бороться с чувствами, которые поселились в моем сердце.
– Не говори так. Если мы рассказали это друг другу именно сейчас, значит, так и должно было случиться. Просто больше не сбегай от меня.
– Хорошо.
Я почувствовал влажное тепло на своих губах, такое безумно приятное, и тут мои внутренности мгновенно сжались. Глаза, затрепетав, закрылись, когда его губы стали нежно двигаться. Мягко и любовно. Его большой палец нежно ласкал мою щеку, и я выдохнул Гарри в губы. Спустя несколько секунд мы отстранились, и я открыл глаза, встретившись с его очаровательными глазами.
– Я не знаю, как мы связаны, что значит твой сон или почему эти татуировки привели меня к тебе. Но одно я знаю точно - ты и я… мы реальны, – преодолевая подступающее смущение, проговорил Гарри, прижимаясь своим лбом к моему. Его щеки были ярко-алыми, и я лишь улыбнулся, понимая, что выгляжу сейчас точно так же.
У счастья нет точного определения. Для кого-то оно наступает с первым поцелуем, а кому-то для счастья достаточно всего лишь раскрыть маленькую тайну. А бывает, оно приходит неожиданно, через долгие запутанные отношения. Главное в счастье — то, что оно есть. И я нашел свое счастье, которое одновременно тянуло меня на дно. Но,я не был напуган этим. Между мною и безмолвным ужасом пугающей неизвестности есть он. Мне кажется, еще до нашего рождения кто-то божественный и великий предназначил мне - его, а ему - меня. Мы должны быть вместе.
Избавившись от терзающей меня тайны, лжи стало только еще больше.
Мы выбираем не случайно друг друга. Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. Сначала мы рисуем человека в своём воображении и только потом встречаем его в реальной жизни.
Зигмунд Фрейд