EVERYDAY [16+] / редактируется!

    
Лир
От сердца говоришь?

Корделия
От сердца, сэр.

Лир
Хоть молода, черства ты.

Корделия
Хоть молода, правдива.

Уильям Шекспир «Король Лир»
Действие 1, сцена 1

***

    Туц-туц. Туц-туц.

    Я сидела возле барной стойки и наблюдала за тем, как бармен наливает мне ещё сто грамм виски. Сегодня у меня отвратительное настроение, и я считаю, что имею полное право позабавить себя алкоголем в гордом одиночестве. Так хотелось побыть одной. Так хотелось прекратить думать. К слову, поступила я совершенно нелогично, потому что зачем-то приперлась в клуб, где куча народа. Тем более сегодня пятница, а это значит, что тут собралось как минимум половина города.
    Крутя в руке поданный стакан с янтарной жидкостью, я вдруг поймала себя на мысли, что так устала. Нет сил идти домой. Нет сил пойти в какое-либо другое место. Нет сил хотя бы отправиться к Дине, чтобы не чувствовать себя брошенным щенком. Я могла бы ей позвонить, попросить забрать отсюда. Если бы я точно знала, чего хочу, то так бы и сделала. На все мои собственные аргументы нет логичного ответа. Поэтому я решила просто остаться здесь и выпить ещё немного.
    — За вас! — я приподняла стакан, исподлобья посмотрев на бармена. Тот неловко дёрнул уголками губ. Ему неудобно, понятное дело. Но кого это волнует? У барменов уже давно появилась вторичная обязанность — утешать жалких пьяниц. И эта его скромная улыбочка вполне успокоила меня.

    Выпила залпом.

    Успокоила меня, но не мой воспалённый разум. Не рассчитав силу, я грохнула стекляшку о лаковое покрытие стойки и приложила ладонь ко лбу. Пришло четкое осознание того, что я практически в стельку. Ещё сто грамм и точно буду в хлам. И никаких хороших новостей — я всё еще думаю, думаю, думаю... Мать твою! Лучше бы у людей и вовсе не было разума! Или хотя бы у меня. На днях я дочитала роман «Мы», и ближе к концу Д-503 хотели стереть память. И как же мне захотелось оказаться на его месте. Русская литература. Увлекаюсь не только самобичевание.
    Такая вот слабачка. Даже спустя год распускаю нюни. Но если раскинуть мозгами, какой бы ребёнок не лил слезы, если бы его мать...?
    — Приветик!
    Мое ухо обдало горячим дыханием. Нос уловил запах алкоголя. Я вздрогнула, как будто в меня только что выстрелили из ружья, хотя я прекрасно знала, кому принадлежит этот голос. Сладостный тембр змея искусителя не спутать, даже если вокруг тебя постоянный «туц-туц» и орущая музыка. Я повернула голову. Его задница плюхнулась на соседний высокий стул, а я недовольно отвела взгляд, стараясь спрятать его в фигуре бармена.
    — Чего тут забыла? — спросил Аминий. Он поставил руку на стойку и уложил своё милое личико в ладонь, будто хрупкого младенца в кроватку. И эти его игриво растянутые на лице губы. Ну точно змеюка.
    — А ты?
    —Тусуюсь.
    —И я, — на секунду я повернула голову в его сторону и шевельнула уголками губ, имитируя улыбочку. После я, конечно же, сразу отвернулась. В нашей встрече нет ничего хорошего. Всё снова превратиться в трагедию. Другой бы на моем месте был счастлив, если бы, находясь в полной меланхолии, встретил друга. Но лучше бы сейчас Дина приехала и забрала меня насильно. Ами меня не спасёт. Либо ничего не сделает, либо только хуже.
    — Ты же забила на клубы.
    Я промолчала. Было бы отлично просто отмолчаться. Может тогда он уйдёт, поняв, что я снова не в настроении с кем-либо говорить. Хотя, он ещё ни разу не оставлял меня. Ни разу не бросал. Я видела его сожалеющий взгляд несколько раз — он всё понимает. И в этот раз тоже не уйдёт. Небось с первой секунды догадался, из-за чего я тут сижу.
    — Ты сегодня на парах не была.
Да я вроде в курсе. Зачем констатировать этот факт? Да, не была.
    — И вчера.
    И вчера не была.
    Он замолчал. Минута, две... Всё молчит, ни слова больше не проронил. Я с опаской повернула голову. Из-за освещения карие глаза казались чёрными, но добрыми и давно знакомыми. Он рассматривал меня с прежней теплотой, а на губах продолжал сохранять эту его улыбочку шута. Пьяным нечетким зрением я смотрела на его лицо и тоже молчала.
    — Аминий... — немного заплетающимся языком произнесла я.
    — Да знаю! — он отлип от своей руки и посмотрел на родного мне паренька-бармена, махнув ему рукой. Тот, кажись, уже знал классический заказ клиента и тут же приступил к своему делу. Тоже виски. Точно! Это же Ами познакомил меня с этим напитком. Даже не знаю: поблагодарить или послать его к черту за это?
    — Снова они? — спросил Ами и посмотрел на меня, делая маленький глоток.
    — Да, — протянула, как ребёнок. — Они.
    — Есть тут одна тема...
    Что-то решил предложить? Выпить ещё? Поехать к нему? Нетрезвая голова подсказывала, что будет что-то нехорошее, поэтому предыдущие варианты отпадают. Хотя, скорее всего я просто перебрала.
    — Какая? — я спросила ради любопытства. Что там у Аминия за темы такие?
    Парень повернулся ко
мне всем корпусом и наклонился ближе. Я уперлась взглядом в его бегающие по моему лицу глаза. Точно. Предложит поехать к нему. Почему я сразу не догадалась, дура?
    — Посмотри, — он кивнул головой совсем незаметно, призывая глянуть вниз. И я опустила взгляд, натыкаясь на нечеткий и маленький комок целлофана в его ладони.
    — Пакетик, ага, — я подняла голову и посмотрела на парня, как на дурака.
    — Волшебный, — улыбка на его лице стала шире, я увидела его ровные зубы. Карий превратился в золотистый. Блестел, искрился. Так рад этому пакетику, чертов придурок.
    VIP-комната была вся в красных и бордовых тонах. Я почувствовала себя жительницей борделя. Так вульгарно. Аминий кинул на диванчик свою куртку и уселся на соседнее кресло. Я же схватила его вещицу, накинула себе на плечи и, немного не удержавшись на ватных ногах, упала на место, которое несколько секунд назад занимала куртка. Захотелось ещё выпить. И тут, как по приказу, в комнату зашла официантка и поставила на стол бутылку дорогой водки.
    — Я не заказывал, — буркнул Ами, непонимающе посмотрев на девушку.
    — Директор попросил передать. Это за наш счёт.
    — Унесите. Не надо, — парень махнул рукой.
    — Да ладно тебе! — я засмеялась, сама не поняла чему, а после посмотрела на официантку. — Оставьте! Я как раз хотела выпить.
    — Не советую, Нора.
    Кому какое дело, что он там советует? В общем-то, бутылка осталась, и я блаженно вновь развалилась на диване, прикрыв глаза. Тишина. В этой комнате слышалось только «туц-туц» и отголоски песен, и стало так хорошо. Бывает ли нормальным людям одновременно хорошо и плохо? Я чувствовала, как Ами бегал глазами по моему лицу. Его взгляды всегда ощущались на коже жаром, будто парень лазеры пускал. Когда я услышала шуршание волшебного пакетика, то открыла глаза и посмотрела на Аминия. Тот достал таблетку, положил сверху купюру и начала давить это всё телефоном.
    — Ты что, серьезно? — я будто протрезвела.
    — Ты серьезнее меня никого на этом свете не встретишь, Нора, — пробурчал он, продолжая водить телефоном по купюре туда-сюда. Вскоре он остановился и убрал бумажку, под которой остался лишь порошок.
    — Готово.
    Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня. Я была не уверена, но очень печальна. И две вещи внутри меня вели ожесточенную борьбу: совесть и слабость. Я перевела взгляд на кучку порошка на бордовом столе и думала, думала, думала. Опять! Твою ж...!
    — Понимаю. Ты такое еще не пробовала. Алкоголем развлекалась.
    — Да и ты, Ами... Что с тобой? Ты зачем это всё...? — захотелось схватить его за руку. Я впилась в него глазами, а он опустил голову, склонившись над «весельем».
    — Я же говорил тебе раньше, Нора. Ты не обязана справляться со всем одна.
    — Говорил. И что? Это никак не относится к сейчашней ситуации, — я продолжала наблюдать за парнем. Решила, что если он вдруг начнёт скручивать гребанную купюру в трубочку, то точно схвачу его за руку и не позволю себе отпустить. Он достал банковскую карту. Начал делить порошок на порции. Одна, вторая...
    — Проблемы потеряют смысл, — он посмотрел на меня, когда закончил.
    — Потеряют?
    — Мои потеряли, — Ами пожал плечами.
    — У тебя есть похожие проблемы?
    — У меня есть человек с похожими проблемами. Ты для меня проблема.
    Он так быстро поднёс уже скрученную купюру к дорожке, так быстро вдохнул её в себя, что я даже и глазом моргнуть не успела. Задрав голову, он сделал ещё пару резких вдохов носом, стряхнул пальцем остатки порошка с кончика и расслабленно развалился в кресле, глядя на меня.
    — Винишь меня в своей зависимости?! - воскликнула я.
    — Нет, — он снова пожал плечами. Мега спокойный голос.
    Со дня нашего знакомства Аминий всегда сводил меня с ума. Всегда. Его предложения были из разряда «худшее, что ты можешь сделать». И я каждый раз велась на это, особенно после того, как покинула родной дом. То ли он таким способом привлекал мое внимание, то ли реально был конченным человеком. Только я почему-то постоянно верила ему. И потом практически не жалела о содеянном. Пожалею ли я сейчас? Он сказал, что проблемы потеряют смысл. И это то, чего я так сильно хотела. Этот чёрт будто мысли мои прочитал ещё у бара. Я хочу забвения. Небытия. Угомонить голову. Сладко уснуть.
    Я сделала вдох носом через бумажную трубочку посылая в свой организм что-то неясное и странное. Неприятно защипало. Это было неразумно — я только сейчас поняла. Это импульсивно и безрассудно. От страха я схватила рюмку, мигом вскрыла бутылку водки и сделала несколько глотков прямо из горла. Зачем тогда хваталась за рюмку? Мои действия уже не логичные.
    — Что случится через двадцать минут? - спросила я, оторвавшись от бутылки.
    — Ты зря алкоголь хлещешь. Тебе и этого хватит.
    — Плевать, Ами. Плевать я на это хотела, — я воткнула локти в колени, опустила голову и без остановки теребила нос из-за неприятного чувства жжения.
    — Значит, раз ты так быстро на всё хер положила, на тебя эта штука и за три минуты действует? — он зачем-то издал смешок.
    Я откинулась на спинку, закрыв глаза. Мое тело было безумно напряжено, где-то в грудной клетке, рядом с сердцем, гудел страх. Пальцы сжались, впиваясь ногтями в кожу, а язык уже пару раз облизал внезапно пересохшие губы. Я пожалела о том, что сделала. Хоть ум и не трезв, но остатки разума ещё целы, и они не собираются молчать. Голос совести буквально визжал от моей тупости. Напоминал мне о том, что мне стоило просто уйти домой. Я почувствовала, как моей каменной руки коснулось что-то тёплое, нежное прикосновение заставило взглянуть на провокатора. Ами тут же спросил:
— Ты чего так напрягалась? Всё хорошо. Просто расслабься.
— Расслабиться?!
— В любом случае, скоро ты почувствуешь себя по-другому и твои напряги сами уйдут, — он отпустил мою руку и снова сел на место.
    Он знал больше меня. Несомненнно. И позже пришло то самое расслабление, которое доказало его правоту. Увидев, что я успокоилась, он начал улыбаться, шутить. Смотря на веселую рожу Ами, я вдруг рассмеялась. Смотрела на Аминия и громко-громко хохотала, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. Но я не смею плакать при этом парне. Слишком часто это делала.
    Через несколько минут всё стало слишком... По-другому. Ощущения менялись с каждой прожитой секундой. Ами снова оказался прав. В какой-то момент я просто замерла. Не уверена, что это было на самом деле. Но по ощущениям я просто застыла, как статуя. Статуя без головы, с отколотыми кистями рук, что-то похожее на фрагмент композиции Фидия. Меня лишили возможности чувствовать своё тело таким, каким оно было раньше. И ни один нерв на лице не дрогнул. По коже побежала дрожь, и я почувствовала, что пришла к тому, чего не существует на самом деле. Память стёрта, голова чиста, больше не хотелось думать или взрываться от криков и рыданий. Забвение и небытие. И единственное, что выбивалось из радужной массы всего прекрасного, во что окунулось мое тело, это голос Аминия:
    — Знаешь, я так люблю твоё имя. Нора.
А что люблю я? Цепляться за прошлое? Не могу сказать, что всё было прекрасно. Хотя, если вычеркнуть период безумия собственной матери... И если вернуть отца домой...
И если вернуть меня, малышку Нору, в беззаботное детство, то можно смело заявить — да, я была счастлива.

***
    «Как красиво, но не про нашу честь,» — думала я, стоя напротив своего комода с зеркалом. На моей шее, как удавка, висело ожерелье, украшенное, казалось бы, миллиардом блестящих камушков, которые на солнце переливались ещё прекраснее. Это было напоминание о том, в чьей власти я нахожусь, и какое давление на меня оказывается последние несколько месяцев. Мама была в восторге, когда вчера, на семейном ужине, Сет (мерзкое имя, как и он сам) при всех подарил мне эту хрень. Тогда я краем глаза взглянула на маму, держа в руках красную бархатную коробочку. На её лице было неописуемое счастье и какая-то чрезмерная гордость. Казалось, будто это её несколько секунд назад наградил этим ошейником из бриллиантов самый красивый парень в нашем городе. Помню, как она зыркнула на меня, немного позабыв о улыбке, которая практически сразу покинула её губы, покрытые красной матовой помадой. Увидела недовольство на моем лице. Мне всегда приходилось скрывать его ради собственного блага, но мама замечала всё - каждую мелочь, изъян или не покровительство новым установленным правилам. В её глазах читался приказ, и мысли в моей голове тут же начинали говорить её голосом, который каждый день заставлял меня прогибаться под ужесточенную систему. Из всей моей семьи она почему-то обрушилась именно на меня.

    Чтобы сберечь свою шкуру, я подняла голову и, состроив радостный взгляд, посмотрела в глаза своему потенциальному парню и будущему мужу. Он улыбался мне, но даже идиот за километр заметил бы эту мерзкую фальшь, которая украшала его наглое лицо и пошлые глазенки. Вспоминать вчерашний день было тошно, поэтому я незамедлительно сняла с себя это убожество и кинула в один из ящиков комода, не заботясь о том, что с ним может что-то случится из-за моего резкого и неаккуратного движения. Я поспешила к своему шкафу, чтобы переодеться из потасканной временем пижамы в повседневную одежду. Оставалось меньше часа на сборы в институт, в котором я провела почти целый учебный год. Хоть мать и отправила меня без моего ведома на журфак, которому я была не очень довольна, я всё же вскоре привыкла к новой обстановке, на которую сменились школьные коридоры. К сожалению, мне никуда не деться от её влияния, пока она платит за мою учебу. Вскоре мне относительно начала нравится эта специальность, я познакомилась с крутыми ребятами, снова была рядом со своей самой близкой подругой. И слава Богу, что моя жизнь в универе сложилась довольно неплохо. Иначе бы я точно не смогла так долго терпеть весь этот цирк с завоеванием всемирного богатства, в котором я была главной цирковой собачкой или марионеткой (называйте меня как хотите, потому что себе я уже давно не принадлежу).
    — Доброе утро! — я натянуто улыбнулась, заходя на кухню, где мама во всю готовила нам завтрак. Я совру, если скажу, что она делала это с удовольствием. По её лицу видно, что готовка ей в тягость. Она всё ещё мечтает о том дне, когда вместо неё на кухню придёт работать другая, её собственная рабыня, которая за парочку купюр будет готова не только ужин состряпать для её детишек, но и унитаз до блеска вылезать. Отвратительно.
    —Доброе утро, Нора, — мама на секундочку оторвалась от работы и кинула в меня натянуто-ласковую улыбочку. Да уж. Главное, чтобы это утро закончилось без скандалов. Не хочется портить себе настроение перед учебой.
    Я села за стол рядом со своим страшим братом Филосом.  Многие говорили нам, что мы очень похожи, почти как двойняшки, хотя Фил на два года старше меня. Нам явно передались гены отца. В детстве родители часто любили сравнивать наши с братом лица с детскими папиным личиком на старых фотографиях, поражаясь сходству. Во мне, да и в Филе, не было практически ничего от нашей матери. И даже характер отличался. Раньше мне всегда хотелось быть похожей на маму, но теперь всё по-другому. Она изменилась. И я тоже. Уверена на сто процентов, что никогда бы не смогла стать такой падкой на деньги. Счастье, которое исходит изнутри или от людей, которых ты любишь, намного важнее всего этого материального дерьма, в которым мечтает купаться моя мать.
    Я сидела и наблюдала за тем, как она равнодушно, кидает на сковороду разбитые яйца. Мой аппетит говорит «до свидания», когда я вижу эту картину. Ловлю себя на мысли, что перед институтом придется заехать в какую-нибудь кофейню.

«Только. не. расстраивайся!»

    — А где Крио? Она снова хочет опоздать в школу? — спросила я, заметив, что младшая всё ещё не спустилась к завтраку.
    — Я будил её. Надеюсь, она не уснула снова, — русоволосый пожал плечами, судорожно блокируя свой телефон и кладя его на стол вниз экраном. Не хочет, чтобы кто-то случайно увидел, как ему написывает его девушка. Даже мне теперь ничего не рассказывает о своих подружках. У нас с ним всегда была особенная связь и безграничное доверие. Просто из-за нововедений в уставе нашей семьи он насмотрелся на то, как теперь мне приходится жить, и не хочет делиться чем-то, чтобы самому себе не навредить.
    — Нора когда-то тоже была такой же, как Крио, — буркнула мама, выключая плиту и поворачиваясь к нам лицом.
    — Да ладно тебе, мам, — я посмотрела на неё, слегка улыбнувшись одними уголками губ, стараясь отвечать без лишнего напряжения, непринужденно. Каждый мой день начинается именно так. Я стараюсь удержать это хлипкое равновесие в наших отношениях, чтобы утро не начиналось с претензий и скандалов.
    Мама поставила перед нашими носами тарелки с яичницей и, сказав, что сбегает наверх, чтобы проверить, проснулась Крио или нет, покинула кухню. Атмосфера стала менее напряжённой, и я почувствовала, что теперь могу вздохнуть спокойно.
    — Кстати, Фили, что ты там прячешь от меня в своем телефоне? Не смей даже думать, что я совсем ничего не заметила.
    — Нора! С ума сошла о таком дома говорить? — парень беспокойно зыркнул на дверь. — Ты опять начинаешь выпускать бурные фантазии из своей сумасшедшей головы на волю?
    — Просто интересно. Ты совсем перестал делиться со мной своими любовными историями, — я пихнула в рот кусок пищи и снова посмотрела на брата.
    — Нора, ты же знаешь, что происходит дома. И решила именно сейчас об этом поговорить. А что если мама услышит?
— Услышу что? — в дверном проеме вдруг показалась фигура матери. За её спиной, потирая сонные глаза, стояла Крио.
— Ничего, — буркнул Фил и уткнулся в тарелку. Уверена, он проклинает меня. Да и я себя похвалить за эту глупость не могу. Хотя, кто мог знать, что маме удастся так быстро поднять младшую на ноги. Женщина прошла в кухню, прожигая меня странным и не особо добрым взглядом. Вечные подозрения с её стороны меня достали. Я вечно должна послушно ходить по жердочке, казаться невинной хорошенькой дурочкой. И только посмей, Нора, оступиться. Тебя покарает не только Бог, но и родная мать.
Крио плюхнулась на стул напротив брата, который с особой быстротой начал доедать завтрак. Хочет поскорее свалить. Понимаю. Стоит заняться тем же.
— Вам не стоит скрывать что-то от меня, — мама схватила сковородку, накладывая в тарелку треклятую яичницу. Порция для младшей сестры. — Я же ваша мама.
—Ты же знаешь, мам... Я просто рассказывала Филосу о том, как у меня не складываются отношения с преподавателем философии. Хотя, почти целый год прошёл, а мы так и не нашли общий язык, — я пожала плечами, смотря на маму самым беззаботным взглядом, когда она ставила перед носом засыпавшей на ходу Крио тарелку. Фил поднял голову и тоже посмотрел на маму. Следит за реакцией. Прокатило или нет?
— Ты могла бы постараться наладить контакт, — высказалась она. — Если плохо закроешь сессию, это отразиться на всей нашей семье.
На всей нашей семье? Каким образом? Каждый день можно услышать от матери что-нибудь новенькое в свой адрес, и это поражает всё больше и больше.
— Что ты имеешь в виду? — я старалась не заводиться, мысленно готовила себя к тому, что абсурдность ситуации придётся пережить в виде внутренней истерики.
— Думаешь, Сету понравится, если он узнает, что его девушка не лучшая студентка института? Ты должна быть хороша во всем, чтобы заполучить его.
— Извини?
Я держалась. Имя этого парня срабатывало как спусковой крючок. Можно выдержать любое дерьмо, которое изрыгает моя мать из своего рта, но когда в реплике фигурирует этот богатый ублюдок, меня начинает трясти от злости. Я ненавижу его. Терпеть не могу. И тот факт, что собственная мать хочет буквально продать меня в лапы неизвестно кому, просто убивает. Буквально всё делается ради него. Перевод в другую школу — чтобы быть ближе к Сету. Каждый день выглядеть, как разукрашенная кукла — чтобы Сету понравилось. Быть лучшей студенткой в институте, чтобы моя фальшиво-улыбающаяся рожа висела на стенде в главном вестибюле — чтобы у Сета была самая лучшая девушка. Сет! Сет! Сет! Я ненавижу его и его чертового имя! Чтоб он в аду сгорел!
— Мам, ты же знаешь... Знаешь, что я не хочу в этом участвовать, — я посмотрела прямо в её голубые глаза, моля о пощаде. Сжалься! Выпусти из этой любовной клетки!
— Дочка, ты же знаешь своё предназначение и знаешь, как это важно для нашей семьи.
— Конечно. Конечно важно, — безнадежно. Она меня не пожалеет. Я отцепилась от её давно знакомых глаз и уткнулась в тарелку. — Я поняла тебя, мам...
— Отлично, — довольно отозвалась она.
— ...Поняла, что моё счастье для тебя ничегошеньки не значит. Совершенно ничего. Я просто пустое место для тебя, — я посмотрела на женщину. Её лицо в миг изменилось. Злость. Презрение. Готовность в очередной раз разрушить мою волю режущими сердце словами. Сейчас она откроет рот, скажет пару гадостей, продиктует в очередной раз правила и отправит меня на учебу.
— Сегодня Сет заедет за тобой после занятий. Имей в виду и приведи себя в порядок перед выходом из института, — сдавленным голосом продиктовала женщина. Когда речь заходит о моих отношениях с сыном директора одной из ведущих компаний в стране, мама всегда обращается к своему диктаторскому таланту. Будто эта миссия "охамутай богатого сынка для того, чтобы мы вернули себе прошлое величие и несметное богатство" имеет важность мирового значения. Только попробуй взбунтоваться — тебе несдобровать. Я сжала вилку в руке сильнее.
— Мам, ты вообще меня слышишь?
— Он нашёл прекрасный ресторан, в который хочет сходить с тобой. Сет сказал, что меню прямо-таки в твоем вкусе.
— Мам! Сет ничего не знает о моих вкусах! Сет вообще не знает меня!
— Нора, неделю назад ты устроила мне что-то подобное за ужином. Хочешь повторить? Не порти своей семье завтрак.
Это я-то всё порчу? Мамин бред портит всё. Портит мою жизнь. Есть ли вообще возможность как-то переубедить её? Или единственный выход из ситуации — это собственная смерть? Если дело правда дойдёт до свадьбы, клянусь, я сброшусь с моста.
— Меня удивляет то, как ты решаешь с ним эти вопросы без моего ведома. Тебя совсем не интересуют дела, которыми я хотела заняться после учебы? — не сумев сдержаться от язвительных фраз, выпалила я, прожигая в матери дыру. Вилка в руках, кажется, начинала сгибаться от жара, исходящего от моей ладони. После занятий у меня и правда были планы. Мы хотели сходить на премьеру фильма, выход которого дружно ждали всей компанией. Билеты были куплены ещё два дня назад, так что сегодня Сет никаким образом не должен появиться на горизонте. Я и так все выходные провела с ним и его душной семьёй.
— Опять начинаешь вести себя, как маленькая девочка, — мать покачала головой и повернулась ко мне спиной, схватив грязную сковородку. Зашумела вода. Она схватилась за губку и моющее средство. Я не имею никакого значения. Никакого.
— Нора, просто промолчи, — быстро зашептал брат, пока я не отводила глаз от матери.
— Я веду себя, как человек, желающий принадлежать самой себе. Ни тебе, ни Сету, а себе! — откинув от себя тарелку с надоедливой яичницей, я вскочила с места и направилась прочь из кухни, чтобы больше не слышать этот бред. Но мой чертов слух (лучше бы я оглохла на оба уха) всё-таки уловил парочку колких фраз. Ощущение, будто в этой семье мне нет места. Никто не слышит меня, и только Филос иногда приходит на помощь. Но что он может сделать? Он боится гнева матери, не хочет попасть на моё место. Я слышала, что мама начинает следить за его тратами. Вот и первые звоночки, на которые братишка старается не обращать внимание, а зря. Мама начинает с мелочей, а заканчивает глобальным порабощением личности. Может быть я утрирую, но чувство того, что я просто рабыня, преследует меня каждый божий день.
— Она снова всем недовольна, — это был голос Крио, и я уверена на все сто, что она закатила свои милые голубые глазки, — Если бы мне достался такой богатый красавчик, я бы нос не воротила. А ей совсем наплевать на нашу семью.
— Мы могли бы и другим способом решить этот вопрос, мам, — сказал Фил. Спасибо, братишка. Но мама, кажется, пропускает его слова мимо ушей. Полностью игнорирует.
— Она просто не может понять, как нам тяжело живётся без тех денег, которые у нас были, —голос женщины будто режет меня на части своим холодным тоном. — Но ты можешь не волноваться. Брут ведь никуда от тебя не денется.

Брут — младший брат Сета и ровесник моей младшей сестры. К тому же, они учатся в одном классе, что явно играет и моей матери и Крио на руку. Так будет проще охамутать ещё одного богатого красавчика, вот только Брут совершенно отличается от своего старшего поколения. И каждый раз мне больно слышать о том, что он уже потенциально принадлежит Крио.
Я зажмурила глаза, понимая то, что на сегодня лимит выслушивания всякого дерьма явно превышен. Схватив рюкзак, который ждал меня возле двери, я как можно громче хлопнула дверью и отправилась в сторону остановки, чтобы поскорее сесть на автобус и доехать до учебного учреждения. Я старалась прийти в себя, делая глубокие вдохи и выдохи. Сейчас я встречу со своими близкими друзьями и всё будет хорошо. Слышишь, Корделия? Когда-нибудь в твоей жизни всё будет хорошо!
Я неслась по тротуару, совершенно ничего не замечая вокруг себя. И как дорогая черная машина медленно следовала за мной, я тоже не заметила. Мои глаза на секундочку ослепил лучик света, который отразился от лакового покрытия капота, и я повернула голову влево, заметив знакомый автомобиль. Я тут же остановилась и, жмурясь от яркого солнца, следила за тем, как водитель тормозит и опускает затонированное стекло с моей стороны. Заглянув в салон, я замечаю знакомую и полюбившуюся мне мордашку и невольно улыбаюсь.
— Доброе утро, малышка, — он лучезарно улыбнулся мне, и я в очередной раз ослепла. День, который был испорчен с первых часов после сна, сразу же показался мне не таким плохим.
— Доброе, Брут. Зачем ты приехал? — я вспомнила о том, что нахожусь слишком близко к своему дому для такой встречи, и начала осматриваться по сторонам.
— Хочу подвести тебя до универа, мы ведь все выходные не виделись, кроме вчерашнего отвратительного вечера, — я заметила, как парень немного напрягся, отводя взгляд.
— Прости.
— Не извиняйся. Лучше поскорее садись в машину, иначе кто-нибудь вот-вот вылезет из вашего дома. Тогда нам не избежать проблем.
Я незамедлительно прыгнула на пассажирское сидение, почувствовав под собой приятное кожаное сидение. Парень закрыл тонированное окно, чтобы никто не смог нас увидеть. Теперь я могла без проблем рассматривать красивое лицо своего парня, который, наконец-то, находился со мной на том расстоянии, которого я желала все эти дни. Русоволосый сразу же притянул меня к себе, чтобы оставить на моих губах долгожданный поцелуй, ощущение от которого не будет покидать меня весь день. Я ответила ему, хватаясь за его шею, как за спасительный канат, брошенный в глубокий колодец, в который я провалилась несколько месяцев назад не по своей воле. И нет, я назвала его Брутом не по тому, что ошиблась из-за недавно услышанных имен, и не по тому, что у меня есть парень-теска. Это был тот самый Брут Гастман, младший брат Сета Гастмана и мечта моей младшей сестренки, которая была влюблена в его привлекательную внешность и состояние. Я познакомилась с ним, когда была в выпускном классе. Мы встретились в начале года в одном из местных клубов, куда мы отправились с ребятами, дабы отпраздновать начало учебы. Он был там со своей компанией, и они каким-то образом присоединились к нашему столику, а после вообще решили оплатить вип-ложу для всех нас. Я сначала вообще не обращала на них никакого внимания, продолжая хохотать со своей подругой, будучи в пьяном угаре. Но было невозможно не заметить, как он не сводил с моей персоны своих любопытных глаз. Тогда мы ещё не знали, что удумают наши родители. Тогда мы ещё не знали, как тяжело придется удерживать наши отношения на плову. И да, меня совсем не смущает то, что он младше меня на какой-то незначительный год. Это не такая уж большая разнице, тем более, когда тебя накрывает буйство чувств, ты совсем забываешь об этом факте.
— Какие планы на сегодня? — мы двинулись с места, несясь по ровной дороге.
— Вообще, собиралась сходить с ребятами в кино, но моя мать... — я оборвала своё предложение, не рассказав всю его суть.
— Опять заставляет тебя встретиться с мои братцем? — Брут посмотрел в боковое зеркало, мягко поворачивая руль.
— Да, — я опустила взгляд на свои руки. На одном из пальцев красовалось колечко, которое мне подарил Брут (маме пришлось соврать, что это подарок от Лилиан — моей подруги), и я невольно загрустила, в очередной раз осознавая то, что наша сказка может в любую минуту или даже секунду разрушиться и превратиться в груду развалин и камней. Эти мысли пугают меня каждый божий день. Становится так страшно, что мое тело начинает трясти, как бы я не пыталась сдержать эту дрожь. Брут заметил, что я немного изменилась в лице, и схватил за руку, сжимая её.
— Всё будет хорошо, Нора. Встреться с ним, но попробуй уговорить перенести ваше недосведание на другой день.
— Думаешь, он согласится? - я посмотрела на идеальный профиль светловолосого.
— Он, конечно, извращенец, но не зверь. Может понять то, что тебе хочется провести время со своими друзьями, а не только с ним по ресторанам околачиваться, — парень улыбнулся и на секундочку посмотрел на меня, всё ещё сжимая мою ладошку своей сильной рукой. — Тем более, я хотел бы ночью остаться с тобой. Я слишком сильно устал видеть тебя в своем доме, но не иметь возможности поцеловать.
— Брут... — мило протянула я, слыша маленькое признание парня в том, что он скучал по мне. Улыбка невольно осветила моё лицо. — Снимем номер в каком-нибудь отеле, как обычно?
— Не знаю пока что. Думаю, мы могли бы остаться на квартире, в которой раньше жил мой брат, до того, как получил работу в папиной компании.
— Когда, кстати, ты уже сможешь окончательно переехать туда? — я поглаживала большим пальчиком его тыльную сторону ладони.
— Отец сказала что-то вроде: "Сразу после выпускного она твоя", — он снова посмотрел на меня, хитро улыбнувшись,
— Правда? Так скоро? — я почти что подскочила на месте от радости.
— Да. Я уже знаю, что сменю все замки и ключи от неё будут только у нас с тобой, чтобы больше никто из моей родни не мог туда попасть.
— Неплохой план.
Радость взяла надо мной верх, и теперь я была просто уверена в том, что сегодняшний день пройдет отлично. Брут всегда дарил мне какую-то необыкновенную энергию, которая помогала справляться со всеми проблемами. Одна его улыбка уже дарила надежду, что, возможно, всё скоро изменится, и я всё-таки смогу остаться с ним, а не выходить замуж за его братца с манией величия. Я смотрела в затемненное окошко, наблюдая за пейзажем и архитектурой нашего города. Дышать стало легче, и я просто наслаждалась нашей поездкой. Когда Брут подъехал к зданию института, мы напоследок ещё раз обговорили наши планы. Я чмокнула его в губы и вышла из машины, которая тут же понеслась в сторону школы.

***

Мне повезло, и Сет услышал мои мольбы о том, чтобы сегодня не проводить время вместе. Видимо, у богатого сынка тоже были какие-то планы, помимо встречи со мной. Он легко отпустил меня в кино с друзьями, не забыв окинуть мою фигуру пошловатым взглядом, от которого меня тошнит каждый раз. Я еле сдерживалась, чтобы не закатить глаза, стараясь вести себя лояльно по отношению к нему, иначе ничего бы не вышло.
В итоге, я прекрасно провела время со своей компанией в кино, а после посиделок в кафе тут же направилась в сторону близлежащего парка, возле которого меня ждал Брут. Быстренько перебежав дорогу, я немедля ни секунды, оказалась в салоне, тут же ощутив на свои губах привкус сладкого поцелуя. Парень впился в меня так, будто мы не виделись год или больше. Мы наслаждались друг другом некоторое время, а после сразу же поехали в его будущую квартиру. Вечер проходил прекрасно, а ночь обещала быть ещё лучше. После просмотра фильма я отправила маме сообщение, в котором предупредила её, что якобы после прогулки с Сетом останусь на ночь у Лилиан. В ответ ничего не пришло, и я рассмотрела это как согласие. Без тени волнения или беспокойства мы мчались по вечерним улицам, освещенным фонарями и огоньками гирлянд. Я то смотрела в окошко, наблюдая за красотой, которая творилась снаружи (или мне так казалось из-за необузданного счастья), то любовалась Брутом.
Мы накинулись друг на друга с поцелуями, когда кое-как переступили порог квартиры. Я давно не видела Брута таким страстным, да и меня редко посещают такие чувства из-за некоторых проблем. Обычно моя голова забита домашними заботами и ссорами с матерью, но сейчас в ней намертво засел только один человек. Тот, который прям сейчас усаживает меня на кухонный стол, неожиданно схватив за бедра и продолжая целовать. Брут даже не подумал о том, что нужно включить свет, хотя... Это не так важно. Сейчас мы важнее всего на свете.
Дело шло уже к чему-то более серьёзному. Я чувствовала, как температура моего тела подскочила до непривычного для меня градуса. Жара, охватившая меня, заставила начать снимать с себя одежду. Брут тоже решил заняться этим, стянув с себя худи, оставшись в майке. Возбуждение волной накрыло меня с головой. Я захлебывалась в нем, ища желанные глотки кислорода в его губах, поэтому впивалась в них с ещё большей силой.

Сладко.

Страстно.

Жарко.

—Погоди, — вдруг Брут  взял меня за руки, которые потянулись к молнии на его джинсах. — Давай оставим это на десерт? Я очень голоден и хотел поужинать вместе с тобой.
Я улыбнулась ему.
— Конечно.
Мы заказали себе китайской еды, которую достаточно быстро доставили к порогу нашей квартиры. Да, сегодня она принадлежала полностью и всецело только нам двоим. Весь вечер я улыбалась и смущенно хихикала. С лица Брута тоже не сходила улыбка. Мы посмотрели какую-то юмористическую программу по телевизору, попутно поедая лапшу, и отправились в спальню, чтобы закончить то, что начали как только зашли сюда.
— Спасибо, — прошептала я, когда Брут упал рядом со мной на кровати, тяжело дыша. Мое дыхание тоже было сбивчивым, и я никак не могла привести его в норму.
— За что ты благодаришь меня? — он обнял меня, пододвинувшись ближе.
— За то, что существуешь на свете. Если бы не было тебя, я бы не смогла выдержать всего этого.
— А как же друзья? Они тоже вроде как неплохое лекарство от грусти, — он поглаживал мою кожу, которая, следуя за его прикосновениями, покрывалась мурашками.
— Я благодарна вам всем, — мои губы растянулись в улыбке.
— Я люблю тебя, — в следующую секунду вымолвила я, не подумав. Находясь на пике эмоций, я часто не слежу за своим языком. Брут немного опешил от услышанного, и это было видно по его лицу.
— Я тоже люблю тебя, — ответил он спустя несколько секунд, а я притянула его к себе, целуя.
На прикроватной тумбочке завибрировал мой телефон. Я недовольно вздохнула и закатила глаза. Как обычно начинаются бесконечные звонки именно тогда, когда я не хочу слышать чей-то голос, за исключением голоса Брута. Он прикрыл глаза, выпуская меня из объятий.
— Опять начинается, — проныл парень.
— С этим ничего не поделаешь.
Я схватила мобильный. На экране высветился номер мамы, и я тут же напряглась всем телом. Посмотрев на время, я удивилась: зачем она звонит мне так поздно? Что-то случилось дома, и требуется моё присутствие? Надеюсь, что да, и моя маленькая ложь окажется не раскрытой.
— Алло, — я наконец отвечаю на звонок.
— Где ты находишься, Нора? — голос женщины в трубке был строгим и настороженным. Я сразу поняла, что что-то не так. Внутри всё сжалось от страха.
— Я у Лили. Где мне ещё быть? Мы уже спим давно, чего ты так поздно названиваешь? — я старалась делать вид, что всё именно так, как я сказала изначально, чтобы не выдать себя. Надеюсь, мой поддельный сонный голос сработает.
— Ясно. Оставайся там, где ты сейчас псевдо спишь, дорогая. Мы с Сетом приедем и заберем тебя.
— Что? — мой голос неосознанно задрожал, — Как это понимать, мам?
— Жди, — лишь ответили в трубке и сбросили.

***

Мы неслись по подъездной лестнице, как будто нас в задницу ужалили. На самом деле, мои ноги подкашивались , поэтому Брут постоянно старался поймать меня в те моменты, когда я практически валилась на пол. Я была в шоке, но до конца всё ещё ничего не понимала. Она проверяет меня, правда ли я сейчас у Лилиан? И почему Сет с ней? С чего вдруг в час ночи ей искать меня, прихватив с собой этого мерзкого идиота? Всё выглядело максимально странно, но мы с Брутом тут же решили: меня надо срочно везти к подруге домой, а Бруту побыстрее вернуться обратно. Выбегая из подъезда первой, я набирала номер Лили, которая скорее всего сейчас сладко спит, потому что она не отвечала на уже вторую мою попытку дозвониться до неё. Ощутив на коже прохладный ночной ветерок, с привкусом сырости от недавно прошедшего дождя, я продолжала держать трубку возле своего уха, слушая гудки. Мои ноги автоматически остановились. Я услышала, как Брут выходит следом за мной и также останавливается на месте. Перед моими глазами разворачивалось ужасное зрелище, из-за которого моё сердце упало куда-то вниз, к моим ногам. На секунду мне показалось, что весь мир остановился, как и моё дыхание, как и моя кровь в венах. Рука с телефоном, в котором, кажется, послышался долгожданный женский голос, опустилась вниз, будто лишившись костей.

Напротив парадной остановилась до чёртиков знакомая мне машина. Будто в замедленной съемке оттуда вышла моя мать, а следом за ней, из-за двери, где скрывается место водителя, вышел Сет. У женщины глаза были налиты кровью от злости, Сет же продолжал держаться так, как делал это обычно — уверенный вид, приподнятый в усмешке уголок губ. Мама стремительно направилась ко мне, а я, не зная, куда бежать, продолжала стоять и смотреть на всё происходящее потерянным взглядом. Мой рот слегла приоткрылся от удивления, а ноги вросли в асфальт, будто их залили бетоном. Краем глаза я видела: Брут замер точно также, наблюдая за тем, как его брат идеально стройным шагом приближается к нам, и совершенно не пытался как-то взять себя в руки и попробовать исправить ситуацию. Да и я не лучше, честно говоря. Лучше бы сразу схватила Брута и понеслась куда-нибудь бегом по темным улицам. От этого было бы больше толку. И может быть, всё бы не закончилось так печально.
Зная свою мать, я ожидала удара. И когда моё лицо столкнулось с чьей-то ладонью, я четко знала, что это мать огрела меня. Залепила такую смачную пощечину, что у меня зазвенело в ушах. Кажется, она вложила в неё всю свою ненависть ко мне. На пару секунд мое дыхание сбилось. Совсем не дыша, я повернула свою голову, убрала дрожащими пальцами волосы с лица и посмотрела в глаза матери. Злые. Безжалостные. Когда в нашей семье были деньги, мама была в разы добрее, будто другой человек. Потеряв отца, она рассталась со своими драгоценными бумажками, акциями, и в край озверела. Будто не человек. Будто изголодавшегося волка одели в человеческий кожаный костюм.
    Справа от меня послышался мерзкий голос:
    —Братишка, ну и как это понимать? — совершенно спокойно начал Сэт, хмыкнув. — Не нашёл другого способа лишиться девственности?
    Издевается! Он просто издевается над ним! Они оба приехали сюда, чтобы просто поиздеваться. Матери явно доставил удовольствие этот чертов удар по моему лицу, а Сэт только рад унизить младшего. Они ворвались в наш маленький мир и начала сжигать всё дотла. Но мы должны выстоять, Брут. Должны просто немного потерпеть.
    — Всё не так, как ты мог подумать, — я услышала голос Брута, такой тихий, еле уловимый. 
    Мать отвлекла меня, обратив всё мое внимание на себя. Хоть я и продолжала глядеть на неё исподлобья, мысленно я была с Брутом. Хотелось встать между ним и Сетом, толкнуть залаченного придурка в грудь и убежать куда подальше, схватив Брута. Но я стояла, смотрела на мать и внутренне захлёбывалась в отчаянии, слыша, каким железным голосом она говорит со мной.
    — Нора Лирстоун... — не громко, шипя от неимоверной злости, произнесла она моё имя. - Что ты забыла тут? Ты выжила из ума? Как ты оказалась с младшим сыном мистера Гастмана?
    Я не успевала отвечать на её вопросы. Была не в состоянии. Мысли путались, четких ответов не приходило в голову. Мне хотелось придумать какую-нибудь блестящую ложь, которая спасла бы нас обоих, но...  Разговор другой парочки набирал обороты, и это привлекало меня больше, чем ненавистные возгласы матери. Несколько секунд назад Сет был спокоен, как удав. Но тут схватил Брута за грудки, как следует встряхнул, кажется, обмякшее в крепких руках тело и, будто рычал на своего младшего брата. Тот в ответ пытался что-то сказать, но рот издавал звуки на подобии писка. Я не узнавала Брута, который наедине со мной покрывал Сета всеми возможными матными словами, на ходу придумывая новые выражения. А теперь... Поддаваясь напору брата , скулил, как провинившийся щенок.
    — Ты спал с ней?!
    Похоже Сет правда не на шутку разошёлся. С чего бы ему так злиться? Я уверена, если бы горел особняк его семьи, и встал выбор: спасти меня или свою шкуру, Сет бы кинул моё жалкое тело на произвол судьбы, а на следующий день делал вид, что мы никогда в жизни не знались.
    — Нора, ты вообще слышишь меня? — спросила мать.
    — Я то же самое сегодня утром спросила у тебя, — тихо произнесла я, взглядом убивая эту женщину. Всё внутри начинало разгораться. Чувство, что ноги снова вернулись в моей власти, подарило немного уверенности. Хотя бы на какие-то десять процентов из ста. Сейчас я исполню свой план. Возьму и убегу вместе с Брутом. И пошли они все к черту!
    — Погоди... нет... Я не спал с ней... — отрывисто залепетал Брут. — То есть... да... Но инициатива была не моя...

    Секундочку. Что он пытается сейчас...?

    — Обвиняешь во всем этом Нору? — Сет будто бы закончил мою мысль за меня. В его голосе послышались нотки неуверенности в словах своего брата. И мне показалось, что Сет, возможно, заступиться за меня, скажет, что всё это звучит, как бред.
    — Она...слишком хороша. Ты же и сам это знаешь. Я не хотел, Сет.
    Наш маленький мир рухнул. Не выдержал такого безжалостного огня. И его уничтожили не Сет с мамой. Его уничтожил Брут, воткнув мне нож в спину. Я посмотрела в глаза своей любви и не могла поверить в происходящее. Чертов сон? Галлюцинация? Брут самый лучший человек на свете! Он не мог такое сказать! Я отказываюсь верить в этот бред!
    Но сколько не кричи про себя, сколько не противься реальности... То, что Брут извергнул из своего рта услышали все присутствующие. Только что все стрелки и дула пистолетов были переведены на меня. Меня расстреливают на потеху этой кровожадной паре глаз, не жалея для моего тела пуль. Наши с Брутом взгляды встретились. Испуганный и жалкий щенок смотрел в мои глаза. Чувствует ли он вину за содеянное? Черт его знает! Теперь я даже не уверена, любил ли он меня или правда... Я слишком хороша, чтобы удержаться. Младший брат захотел то, что принадлежит старшему? За меня вели скрытую от глаз борьбу, как за трофей?
    Щелчок! Я потеряла Брута навсегда. Он сгорел вместе со всем, что я так любила в наших отношениях. Он умер для меня и исчез навсегда. Как и моя любовь к нему. Отпустить человека буквально — легко, отпустить мысленно — практически невозможно.
    — Что?! — воскликнула моя мать, пока я продолжала испепелять Брута глазами. Я чувствовала дорожки слез на щеках, учащенное биение сердца. Чувствовала, как чесались мои кулаки. Мамины возгласы лишь подливали масла в огонь. Кажется, я сейчас и на неё накинусь, если она не заткнется.
    — Соблазнила моего брата? — и снова этот издевательский тон Сета, от которого тошно.
    — Это неправда, — тихо рычу я. Кто-то хватает меня за плечи с такой силой. Трясёт, будто я тряпичная кукла, весящая несколько грамм.
    — Спала с Брутом за моей спиной? А, малышка? — издевается, издевается, издевается. Это слащавое лицо, эти извращенские глаза, мерзкие прикосновения его рук. — А мне лишь раз позволила себя поцеловать.
    — Ты и этого был недостоин, Сет.
    — Что ты такое говоришь, Нора?! — снова восклицает мать.
    — Не стоит нервничать, миссис Лирстоун, — щебечет Сет, а после рывком притягивает меня к себе и опаляет ухо горячем дыханием. — Ты забыла, что находишься под моим контролем. Чтоб освежить это в твоей памяти, вот тебе информация. Это я сказал твоей матери, что ты пошла шляться с друзьями, вместо свидания со мной. Это я выследил, куда поедет Брут и с кем встретиться. И это из-за меня ты теперь выглядишь, как последняя дешевка.
    Сет заступится за тебя? Да конечно. Сет умеет работать только в угоду самому себе. Он тварь, но умная тварь. Выследил нас. Удостоверился в собственной правоте. И выстрелил.
    — Убери от меня свои поганые грабли, Гастман! — я оттолкнула его, выбираясь из цепких лап. — Ты просто тварь! Последняя мразь! Ты мне никто! Ты не имеешь права прикасаться ко мне!
    — Ты моя девушка, Нора!
    — Так решила моя мать! Она решила, что я твоя девушка! Я никогда в жизни не принадлежала тебе, и не буду принадлежать! — я кричала как можно громче, выплескивая всё, что накопилось за эти месяцы.
    Я сразу узнала эту хрупкую руку с тонкими длинными пальцами. Моя другая щека встретилась с маминым безжалостным ударом, тут же краснея на глазах.
    — Ты...— шипела она. — ... просто маленькая грязная шлюшка!
    — Что ты сказала...? Мама... — пискнула я, держась за свою щёку. — Шлюшка?
    —Обманом улизнула от Сета! Соблазнила Брута, которому даже восемнадцати нет! Обманула свою мать! Свою собственную семью! Ты просто позорище! Страшное, поганое клеймо на всю нашу семью! Ты хоть в курсе, что Брут нравится твое младшей сестре? Чёртова эгоистка!
    Я не верила своим ушам. То, что сейчас она говорила... Это не моя мать. Это её злой клон. Меня только что обвинили в том, чего я не делала, и вместо того, чтобы защитить свою дочь, эта женщина кидает меня на растерзание волкам. Ещё один нож вонзился в мою спину. Ждать поддержки не имеет смысла. Я осталась совершенно одна, без каких-либо союзников. Последний стоит поодаль и наблюдает за ситуацией. Наблюдает за тем, как я всё ещё пытаюсь бороться, когда он даже не предпринял ни единой попытки.
    — Ты сейчас же отправляешься домой, Нора!
    — Нет, я никуда с тобой не поеду! — я развернулась прошла мимо неё, собираясь уйти прочь отсюда.
    — Нора, я сказала, что ты едешь домой! Ты забыла, что ты моя дочь?! Нора! — позади слышался голос матери, а я начинала переходить на бег. На улице прогремел ещё один возглас. Что-то похожее на "Сет!" в приказном тоне наполнило пустующую дорогу, по которой я бежала. Через пару секунд кто-то схватил меня сзади, сдавливая своими объятьями грудную клетку.
    — Отпусти меня!
    — Нет, Нора, — змеиным языком заговорил Сет. — Тебе надо домой. Не слышала, что мамочка сказала?
    Мгновение, и я уже валяюсь на заднем сидении его автомобиля. Дверца захлопывается и парень начинает обходить машину спереди. Я смотрю в окно, видя, как моя мать что-то напоследок говорит Бруту и стремительно направляется к машине. Я в последний раз всматриваюсь в образ младшего из семьи Гастман, который не отводил от меня своих жалких глаз. Его грудная клетка тяжело вздымалась. Правая рука вцепилась в волосы. Видимо, только сейчас осознал, что произошло. Он сделал несколько бессмысленных шагов в сторону машины, но было уже поздно. Сет с визгом выехал на проезжую часть, несясь в сторону дома моей семьи.
    Из-за того, что ночью улицы пустуют, мы очень быстро прибыли на место. Я прекрасно осознавала всю серьёзность ситуации, но не знала, чего ещё ожидать от матери или этого придурка. Меня запрут в подвале и будут кормить водой с чёрным хлебом, дабы наказать? Или завтра же выдадут за Сета, чтобы тот имел полное право измываться надо мной? В общем, ничего хорошего точно ждать не стоит.
    Подъехав к дому, машина остановилась. Мать сдержанно сказала: «Иди в дом», и я послушно вышла из авто. Дышать без их присутствия стало легче. Дверь была не заперта. Видимо, мама была настолько взбудоражена, что забыла для чего существуют ключи. Я тихонько зашла внутрь, чтобы не разбудить спящих брата и сестру. На всём первом этаже горел свет. Я закрыла за собой дверь и обернулась. На меня уставилась пара глаза. Недобрых глаз. Умереть бы мне уже на месте, как всё достало.
    — Шлюха! — рыкнула Крио.
    — Крио, послушай... — но сегодня никто не желал дать мне объясниться. А мать молодец! Могла бы и умолчать обо всём, чтобы не ранить "чувства" своей дочери, но, кажется, младшая узнала обо этой ситуации одна из первых. Надеюсь, Фила нет дома, и он ещё не в курсе того, что происходит.
    — Ты... — её глаза горели гневом, — ... самая отвратительная сестра на всё гребанном свете! Как ты могла? Он ведь младше тебя! Мало тебе было Сета, так ты решила ещё и Брута присвоить себе?
    — Что ты несёшь? Ты прекрасно знаешь, что Сет никогда не был нужен мне! И ты не имеешь никакого права осуждать меня, Крио. Так что закрой свой маленький паршивый рот и вали наверх, мелочь пузатая. Поговорим, когда в твоей пустой голове появится мозг.
    — Заткнись! — Крио подлетела ко мне, начиная бить в грудь своими маленькими кулачками, хватать за волосы и тянуть вниз, чтобы поставить меня на колени.
    — Что здесь происходит? — на лестнице появился Филос, смотря на нашу драку сонными глазами.
    — О, а вот и твой защитник явился. Скоро узнает, что ты у нас не такая уж и невинная, — ядовито проговорила сестра, оттолкнув меня за голову от себя. Я упала, скатившись в углу прихожей по стенке. Голова начала гудеть от сильного удара, и я зажмурилась.
    — Какого хрена ты бьёшь старшую сестру, Крио? Опять начинаешь вести себя, как какая-то сучка! — воскликнул Фил, спускаясь вниз. Я пыталась аккуратно встать, держась за голову. Откуда в этой мелкой столько силы?
    Фил подошел ко мне и приобнял за плечи.
    — Что-то случилось, Нора? Пойдем в мою комнату, ты всё расскажешь мне там.
    — Не стоит, Филос! — дверь хлопнула. Мать вернулась. — Отпусти эту шваль и отведи Крио наверх.
    — Фил, не уходи, - я взмолилась, посмотрев в глаза брату. Не хочу оставаться с матерью один на один. Я не вынесу. Не смогу.
    — Что происходит?
    — Твоя сестра, оказывается, спала с Брутом Гастманом за нашими спинами, пока делала вид, что строит отношения с Сетом, — посмотрев на мать, я увидела с каким ехидством она рассказывала всё моему брату - последнему человеку, который ещё не разочаровался во мне. Научилась у Сета? Сидела там, в его машине, и брала уроки по тому, как лучше поиздеваться над человеком?!
    — Да черт возьми, мама! Я никогда не пыталась строить отношения с этим богатым уродом! Это ты! — я указала на неё пальцем. — Ты! Ты заставляла меня встречаться с ним, принимать его подарки, делать вид, что он нравится мне!
    — Закрой свой поганый рот, Нора! — мать прикрыла глаза, сгорая от бешенства.
    — Не смей! Не смей, слышишь? Я твоя дочь, мама! Почему ты так поступаешь со мной? Почему за то, что отец угодил в тюрьму, ты отыгрываешься на мне? — из моих глаз брызнули слёзы. В груди ломом пробили дыру, наполнили её кишащей разрывной болью. Мне хотелось кричать, до боли в горле, не жалея связок и гланд. Хотелось доказать целому миру, что я... Просто любила Брута, и никогда не хотела быть с Сетом. Что я просто человек, который хотел чувствовать себя счастливым.
    — Ты предала семью!
    — За то была верной самой себе!
    Мать ахнула.
    — Мне пришлось это сделать, потому что тебе совершенно насрать на мои чувства!
    — Эгоистка! — её голос продолжал резать меня по ушам. В нём было столько ненависти, будто мы не родные друг другу люди.
    — Эгоистка? — я обомлела.
    — Да, ты чёртова, мать твою, эгоистка, Нора! — тут уже подключилась Крио. — Мама делает всё, чтобы мы вылезли из долгов и жили в той роскоши, которую нам когда-то дарил отец, а ты даже не можешь помочь ей в этом!
    — Крио, заткнись, мать твою! В отличии от тебя я работаю, чтобы помогать ей оплачивать долг за этот хренов огромный дом! А что делаешь ты? Круглыми сутками сидишь в Инстаграме? Гуляешь с подружками? Везде сталкеришь Брута? Это однозначно поможет нам избавить от долгов!
    — Не смей так разговаривать со своей сестрой! — гаркнула мать.
    Всё это время Фил стоял позади меня. И молчал. Я обернулась, потому что не услышала ни слова в свою защиту. Он поверил маме? Бросил меня и перешёл на их сторону. Его присутствие дарило мне облегчение. Фил всегда был рядом и не бросал меня. И я почему-то была уверена, что так случится и сейчас.
    —Филос, — позвала я, а он просто отвёл взгляд, нервно облизывая губы.
    — Я... не знаю, что сказать, Нора. Я... Я не знаю, как реагировать, — он пожал плечами.
    —За то я знаю как, сынок. И уже всё решила, — спокойно сказала мама, кладя наконец свою сумку на пуфик в коридоре и вешая пиджак на вешалку. — Я не хочу больше видеть тебя, Нора.
    Значит я была права по поводу подвала и стакана воды с куском хлеба. Решила запереть меня на месяцок, приставит ко мне цербера-Сета, отслеживая каждый мой шаг и будет продолжать строить вокруг себя мнимую реальность, мол я и этот богатый урод правда любим друг друга. Правда счастливы.
    — Уходи, Нора. Собирай свои вещи и проваливай из этого дома. Он больше не твой.

    Гром среди не особо ясного неба.

    — Что? Ты... Ты выгоняешь меня?
    — Проблемы со слухом?
    — Мам, нет, стой, - я сделала несколько шагов в её сторону.
    — Мам, может ты перегибаешь палку? — вдруг высказался Фил.
    — Заткнись, Филос. Мама решает, что и как будет.
    И правда. Все это время мать решила, что я буду делать, когда и как. Как буду себя вести, что надену и сколько денег потрачу. Но проконтролировать чувства она не сумела. Поэтому я и взбунтовалась. Поэтому ситуация перешла границы, перешила на новый уровень. Кульминационный момент, а после мертвое затишье, означающее то ли приближение новой бури, то ли необратимый конец.
     — Не надо этого, я прошу тебя!
    — Ты не хочешь так жить, Нора. Ты сама так сказала. Жить сама по себе только за порогом этого дома.
    — Я сделаю всё, что попросишь! Я буду с Сетом, я выйду за него, клянусь! Только не выгоняй меня из родного дома!
    — Ни о какой помолвке уже и речи идти не может, — она приблизилась, смотря в моё лицо звериными глазами, — Или ты думаешь, что после твоих сексуальных похождений один из самых завидных женихов возьмет тебя в жёны? Девушку, которая любит трахаться со старшеклассниками?
Она оттолкнула меня, вырвав из руки последнюю возможность на спасение.

    — Исчезни.

    Образ матери скрылся на лестнице, ведущей наверх. А я замерла. Снова ноги залило бетоном, а это значит, что я перестала контролировать ситуацию. Да и контролировала ли я хоть что-либо до этого? Кричала, выплескивала свой гнев, рвалась на волю — в итоге я позорище и шла бы куда подальше из дома, за который помогала платить. Вот бы всё это оказалось лишь кошмарным сном. Я огляделась. Крио последний раз осуждающе посмотрела на меня и скрылась за дверьми кухни. Фил продолжал стоять на том же месте, смотря в одну точку. Пустота.
    — Я говорил, Нора, — подал голос брат, — Тебе стоило просто промолчать.
    Послышались шаги. Филос поднялся по лестнице и исчез там же, где минут назад пропала из виду мать. Промолчать? Мне стоило всего лишь промолчать, и тогда бы всё было хорошо? У Фила отличные способы избегать проблем, прекрасные советы. Но если бы я продолжала молчать, навсегда осталась бы безвольным рабом в руках этой женщины.
    Ноги ослабели, и я опустилась на пол. Тяжелое сбивчивое дыхание. Меня бросили все. Даже Фил. От меня просто отказались. И как бы сильно я не хотела сейчас зарыться с головой в одеяло в своей комнате, чтобы спрятаться от этого ночного кошмара, больше она мне не принадлежала.