55
Диего
Телевизор в дешёвой съёмной квартире работал фоном — белый шум, который Диего иногда включал, чтобы заглушить тишину. Он сидел на продавленном диване, тупо глядя в стену, и пил дешёвое пиво, когда дикторша произнесла имя, заставившее его кровь застыть.
— ...трагическая гибель Лео Варгаса потрясла спортивную общественность. Напомним, Варгас, подозреваемый в причастности к недавнему скандалу с фальсификацией документов, покончил с собой, оставив предсмертное видео, в котором полностью изобличил организатора преступной схемы — некоего Диего Моралеса, находящегося в розыске...
Дальше Диего не слушал. Он смотрел на экран, где мелькали кадры — полицейские оцепления, фотография Лео, его собственное фото с пометкой «Разыскивается».
Ярость накрыла его мгновенно, как девятый вал.
— Идиот! — заорал он, вскакивая и со всей силы швыряя бутылку в телевизор. Экран треснул, посыпались искры, но Диего уже не видел этого. Он крушил всё, что попадалось под руку — стул, лампу, посуду на столе. Кулаки разбивал о стены, оставляя кровавые следы на дешёвых обоях. — Трус! Мог бежать! Мог молчать! А он...
Он бил стены, пока не выдохся. Потом сполз по стене на пол, тяжело дыша, и замер.
Страх пришёл не сразу. Сначала была только ярость, слепая, белая, уничтожающая всё вокруг. Но когда она схлынула, оставив после себя звенящую пустоту, пришёл ОН. Страх.
Лео оставил видео. Лео всё рассказал. Лео сдал его с потрохами.
Полиция теперь знает всё. Адреса, явки, схемы — Лео был педантичным, он наверняка собирал доказательства на случай, если Диего решит от него избавиться. И теперь всё это у них.
Диего вскочил, заметался по комнате. Нужно бежать. Немедленно. Пока они не пришли.
Он швырял вещи в сумку как попало — документы, деньги, паспорт, несколько футболок. Руки тряслись так, что молния на сумке не застёгивалась. Он выругался, рванул её с силой и выбежал из квартиры, даже не закрыв дверь.
Такси поймал быстро. Назвал аэропорт. Сидел на заднем сиденье, вцепившись в сумку, и смотрел в окно на проплывающий мимо город. Город, который он ненавидел. Город, где он проиграл.
Водитель молчал, изредка поглядывая на пассажира в зеркало заднего вида. Диего было плевать. Он думал о билетах, о границе, о новой жизни где-нибудь в Латинской Америке, где его не найдут.
И тут заиграло радио.
— ...а теперь к хорошим новостям, — жизнерадостный голос диктора ворвался в салон. — В мире спорта настоящая сенсация! Известный футболист «Барселоны» Педри Гонсалес сделал предложение своей возлюбленной, спортивному психологу Алисии Флик! По словам источников, романтическая церемония прошла в одном из живописных парков, где пара часто бывала в начале своих отношений. Поздравляем влюблённых и желаем им счастья! А мы напомним...
Диего перестал слышать. Слова расплылись в белый шум, заглушаемый стуком собственного сердца. Перед глазами встала картина — Алисия в белом платье, улыбающаяся, счастливая. Рядом Педри, этот футбольный выскочка, который украл её, забрал, сделал своей.
А он, Диего, бежал. Как крыса с тонущего корабля.
— Остановите, — сказал он тихо.
Водитель не расслышал.
— Остановите машину! — заорал Диего, и таксист резко нажал на тормоз, вырулив на обочину.
Диего вылетел из машины, швырнул несколько купюр на переднее сиденье и зашагал обратно, прочь от аэропорта, прочь от побега, прочь от всего.
***
Он вернулся в ту же квартиру. В разгромленную, воняющую разбитым телевизором и пролитым пивом. Сел за стол, включил ноутбук. Пальцы дрожали, когда он открывал папку с фотографиями.
Вот она. Та самая фотография, которую он сохранил давным-давно, когда ещё следил за ней. Все вместе — Алисия, Педри, Матео, Пау, Ферран, Гави, все эти счастливые лица. Они улыбались в камеру, не подозревая, что где-то в темноте сидит он и смотрит на них.
Диего смотрел на фотографию долго. Очень долго. Провёл пальцем по экрану, обводя контур её лица.
— Красивая, — прошептал он. — Моя красивая.
Потом закрыл ноутбук. Встал.
Следующий час он провёл странно, будто в трансе. Принял душ — долгий, горячий, смывая с себя пот, грязь и страх. Оделся в чистую одежду — белую рубашку, чёрные брюки, будто собирался на свидание. Убрал в комнате — собрал осколки, вытер пролитое пиво, даже заправил диван покрывалом.
Квартира стала почти опрятной. Почти пригодной для жизни.
Только жить в ней уже никто не будет.
Диего достал из-под кровати канистру с бензином. Припас на всякий случай — для машины, для зажигалки, для костра. А теперь для другого.
Открыл крышку. Запах ударил в нос — резкий, химический, пьянящий. Диего поднял канистру и медленно, методично начал поливать себя. С головы до ног. Бензин пропитывал волосы, стекал по лицу, впитывался в белую рубашку, делая её полупрозрачной, облеплял брюки.
Комната наполнилась запахом смерти.
Он подошёл к зеркалу, висевшему на стене. Посмотрел на своё отражение. Мокрые волосы, блестящая от бензина кожа, безумный блеск в глазах.
— Ну что, — сказал он отражению. Голос был спокойным, почти будничным. — Доигрались.
Из кармана он достал зажигалку. Старую, ещё отцовскую, которую носил с собой годами как талисман. Она была металлической, тяжёлой, с выгравированным орлом на боку.
Диего щёлкнул несколько раз, глядя на огонёк. Маленький, безобидный, танцующий на ветру от его дыхания. Потом поднёс его к рубашке.
Огонь побежал по ткани мгновенно, жадно, будто ждал этого момента всю жизнь. Бензин вспыхнул с тихим «вух», и через секунду Диего уже стоял в центре комнаты, объятый пламенем с головы до ног.
Он не закричал.
Он стоял и смотрел на себя в зеркало — на горящий факел, которым стал. Лицо его исказилось — не от боли, а от странной, почти торжествующей улыбки.
— Красиво, — прошептал он.
Пламя охватило плечи, спину, волосы. Запах горелой плоти смешался с бензином. Диего сделал шаг назад, споткнулся о кресло и упал на пол. Но даже падая, он не выпускал из рук зажигалку. Она осталась в его обгоревшей ладони, будто вросла в кожу.
Комната загоралась. Обои, ковёр, шторы — всё вспыхивало, вторя его выбору. Треск огня заглушал последние звуки жизни.
Последнее, что он увидел перед тем, как сознание погасло — трещина на потолке. Она напомнила ему ту самую трещину в их с Алисией отношениях, которую он сам расширял годами, пока она не стала пропастью.
В эту пропасть он и падал. Навсегда.
***
От неизвестного
Я видел это. Стоял на крыше соседнего дома, глядя, как в окнах третьего этажа разгорается зарево. Огонь плясал за стёклами, отбрасывая оранжевые блики на тёмные стены, и я знал, что там, внутри, происходит то, что нельзя остановить.
Я не вмешивался. Я никогда не вмешиваюсь. Моя роль — смотреть, запоминать, а потом рассказывать. Тем, кто захочет услышать.
Пламя разгоралось. Вскоре завыли сирены, подъехали пожарные, но было поздно. К тому времени, когда они потушили огонь, от квартиры остался только чёрный остов. И тело. Обгоревшее, почти неузнаваемое, с зажатой в руке зажигалкой.
Я смотрел, как выносят чёрный мешок, как суетятся полицейские, как оцепляют район. И думал.
Люди часто спрашивают: почему одни выбирают жизнь, а другие — смерть? Почему один, как Лео, идёт на крышу и прыгает, а другой, как Диего, сгорает заживо в собственной квартире? В чём разница?
Я наблюдал за ними обоими. Лео был слабым, но в его слабости была жалость к другим. Он не хотел причинять боль — просто не смог противостоять тому, кто был сильнее. А Диего... Диего был сильным. Но его сила была ядом. Она не согревала, а уничтожала всё, к чему прикасалась. Себя — в первую очередь.
Огонь, который живёт внутри человека, может быть разным. Одни согревают им близких, освещают путь, дают тепло. Другие — жгут всё вокруг, пока не останутся одни в выжженной пустыне собственной ненависти.
Диего выбрал огонь, который уничтожает. И в конце концов он сжёг сам себя.
Смотрю на дым, поднимающийся над крышами, и думаю о том, что эту историю будут рассказывать по-разному. Кто-то назовёт Диего чудовищем. Кто-то — жертвой обстоятельств. Кто-то вообще не захочет о нём вспоминать.
Но для меня он останется человеком, который мог выбрать другое. В любой момент. В тот первый раз, когда ударил Алисию. В тот момент, когда решил мстить, а не отпустить. В тот миг, когда стоял с канистрой в руке и смотрел на своё отражение.
У него был выбор. Он выбрал это.
И теперь, глядя на догорающие угли, я хочу сказать вам, тем, кто читает эту историю: берегите огонь внутри себя. Не дайте ему стать пожаром. Потому что однажды вы можете обнаружить, что тушить уже нечего.
Я поворачиваюсь и ухожу. Сирены затихают вдали. Ночь забирает своё.
А где-то в другом конце города маленький мальчик смеётся, играя с дядей Пау, и не знает, что мир только что стал чуточку безопаснее.
***
Алисия
Утро было обычным. Матео проснулся рано, потребовал кашу и мультики, и мы с Педри, сонные, но счастливые, выполняли его капризы. Жизнь входила в колею — спокойную, уютную, такую, о которой я мечтала все эти месяцы.
Я включила телевизор, чтобы послушать новости фоном, пока готовила завтрак. Дикторша что-то говорила о погоде, о политике, о спорте... И вдруг:
— ...экстренное сообщение. Минувшей ночью в одной из квартир на окраине Барселоны произошёл пожар. При разборе завалов обнаружено тело мужчины. По предварительным данным, это Диего Моралес, находившийся в розыске за организацию преступной схемы и покушение на жизнь ребёнка. По версии следствия, Моралес совершил самоубийство, облив себя бензином и поджёг. Мотивы выясняются...
Я замерла с ложкой в руке. Каша тихо булькала на плите, но я не слышала. Смотрела на экран, где мелькали кадры сгоревшей квартиры, чёрные стены, обгоревшая мебель.
Диего мёртв.
Человек, который разрушил столько жизней, который пытался убить моего сына, который мучил меня годами, — его больше нет.
Я должна была почувствовать облегчение. Радость. Торжество.
Но вместо этого я почувствовала... пустоту.
— Лиси? — Педри вошёл на кухню, увидел моё лицо, подошёл ближе. — Что случилось?
Я кивнула на телевизор. Он посмотрел выпуск, и его лицо стало серьёзным. Он обнял меня, прижал к себе.
— Всё кончилось, — сказал он тихо.
— Да, — ответила я, уткнувшись ему в грудь. — Теперь правда всё.
Но внутри что-то мешало просто выдохнуть. Я думала о Диего — не о монстре, которым он стал, а о человеке, которым был когда-то. О том парне, которого я полюбила много лет назад, до того, как всё пошло не так. До того, как его внутренний огонь превратился в пожар.
— Он выбрал самый страшный способ, — сказала я задумчиво. — Потому что внутри у него всегда был огонь. Только не тот, что согревает, а тот, что уничтожает.
Педри молчал, просто гладил меня по спине.
— Я не буду плакать по нему, — продолжала я. — Не буду жалеть. Но и радоваться его смерти не буду. Потому что это... это слишком страшно. Никто не заслуживает такой смерти.
— Ты права, — сказал Педри. — Но теперь мы можем быть спокойны. Он больше никому не навредит.
Я кивнула, вытирая непрошенную слезу.
Из соседней комнаты донёсся взрыв детского смеха. Матео визжал и хохотал, и я узнала этот звук — Пау снова устроил с ним какую-то возню, подбрасывал в воздух или щекотал. Жизнь продолжалась. Самая обычная, самая счастливая жизнь.
— Иди к ним, — сказал Педри, целуя меня в висок. — А я доварю кашу.
Я вышла в гостиную и остановилась в дверях, наблюдая. Пау сидел на полу, Матео скакал на нём верхом. Оба хохотали, оба были счастливы, и в этой картине было столько жизни, столько света, что комната, казалось, светилась изнутри.
Матео увидел меня, спрыгнул с Пау и подбежал, обхватив за ноги.
— Мама! Мама, мы ловим динозавра! Он убегает, но мы его поймаем!
Я присела, обняла его, вдохнула запах его волос — детский шампунь, сладость, жизнь.
— Обязательно поймаете, — сказала я. — Вы же у меня самые сильные.
— Я сильный! — подтвердил Матео и побежал обратно к Пау.
Я смотрела на них и думала о том, что всё, что было — было не зря. Каждая боль, каждый страх, каждый кошмар — они привели нас сюда. В этот момент. В эту комнату, полную смеха. В эту жизнь, которую мы построили вопреки всему.
Педри вышел из кухни с тарелками, поставил на стол.
— Завтракать! — скомандовал он.
Матео взвизгнул и помчался к столу, Пау поднялся, отряхивая джинсы, подмигнул мне.
— Идём, мамуль, — сказал он, беря меня за руку. — Нас там ждут.
Я улыбнулась, закатив глаза, и пошла с ним. К столу, где нас ждали. К жизни, которая продолжалась. К счастью, которое мы заслужили.
За окном светило солнце. Где-то догорали последние угли прошлого. А здесь, сейчас, начиналось будущее.
Наше будущее.
***
Прошёл год.
Свадьба была тихой, но красивой — только свои, только те, кто действительно был рядом. Алисия в простом белом платье, Педри в элегантном костюме, Матео в роли маленького пажа, который нёс подушечку с кольцами и чуть не уронил её.
Флик прослезился, когда говорил тост. Пау танцевал с Алисией медленный танец, и они о чём-то шептались, смеясь. Ламин умудрился разбить бокал, но это сочли хорошей приметой.
А в конце вечера, когда гости разъехались, а Матео уснул прямо на руках у отца, они стояли на балконе своей новой квартиры — той самой, где теперь жили втроём, где каждый угол был наполнен любовью.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросила Алисия, глядя на звёзды.
— О чём? — Педри обнял её, прижимая к себе.
— О том, что всё, что случилось — случилось не зря. Каждая боль, каждая потеря, каждый страх. Они сделали нас такими, какие мы есть. Сильными. Вместе.
— Да, — согласился он. — Но больше никаких потерь. Только счастье.
Она повернулась к нему, посмотрела в глаза.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они поцеловались под звёздным небом Барселоны, и в этом поцелуе было всё — прошлое и будущее, боль и радость, прощание и встреча.
Где-то в комнате спал их сын. Где-то в городе жили их друзья. Где-то в мире начинались новые истории.
Но это история закончилась.
История о том, как любовь побеждает ненависть. Как свет побеждает тьму. Как двое людей, пройдя через ад, нашли друг друга и построили свой рай.
История Педри и Алисии.
История, которая будет жить вечно.
В их сердцах. В их сыне. В их счастье.
Конец.