37
Сквозь тяжесть в веках Дженни медленно открыла глаза.
Она сидела на качелях во дворе. Лёгкий ветер касался её лица, качели едва заметно покачивались, будто кто-то только что их остановил.
Она растерянно огляделась.
Немного поодаль стоял Lamine Yamal. Он смотрел в телефон, но слишком часто поднимал взгляд в её сторону. Когда заметил, что она очнулась, сразу убрал его в карман и подошёл ближе.
— Ты как?
Голос был ровный. Спокойный. Почти холодный.
Но в глазах — тревога. Та самая, которую он всегда прятал глубже всех слов.
Дженни хотела ответить, но в этот момент раздался звонкий детский крик:
— Мама!
Маленькая Луна бежала к ней через двор, растрёпанные волосы, распахнутые руки.
— Мама?
Ламин замер.
— Мама?.. — повторил он, и в его голосе впервые прозвучало настоящее удивление.
Дженни на секунду перестала дышать.
Но раньше, чем Луна успела добежать, к ней быстро подошла Элис.
— Вот ты где, моя хорошая, — мягко проговорила она и легко подняла девочку на руки.
Луна засмеялась, обнимая её за шею.
Элис перевела взгляд на Ламина.
— Привет, — холодно бросила она.
Без улыбки. Без лишних эмоций.
— Ты почему маму не слушаешься? — добавила она уже с теплом, глядя на Луну и щекоча её.
Девочка засмеялась ещё громче.
И в этот момент Дженни всё поняла.
Элис всё слышала. Всё видела. И всё поняла.
Она спасла её.
Спасла от вопроса, к которому Дженни была не готова. Спасла от взгляда Ламина, который уже начинал складывать детали. Спасла их маленький мир, который держался на тонкой, хрупкой тишине.
Дженни медленно выдохнула.
Когда-нибудь... возможно, она скажет ему правду.
Скажет, что у него есть дочь. Что его «девяносто процентов» не стали их судьбой. Что Луна — его космос.
Но точно не сейчас.
________
— Малышка, смотри... — Элис присела перед Луной и мягко поправила ей волосы. — Когда ты увидишь дядю Ламина, мы играем в игру. Ты моя дочь, хорошо?
Луна внимательно посмотрела на неё своими большими глазами, будто взвешивая серьёзность момента, а потом мило улыбнулась и кивнула.
— Хорошо.
Элис поцеловала её в лоб.
— Ты у нас умница.
⸻
Чуть позже во дворе Луна споткнулась, разбила коленку и едва сдерживала слёзы. Ламин оказался рядом быстрее всех.
Он осторожно взял её маленькие ладони в свои, обрабатывая ранку.
— Щиплет? — спросил он мягче, чем сам ожидал.
— Немножко... — прошептала Луна, глядя на него.
Он аккуратно подул на коленку, будто это могло уменьшить боль.
— Ну вот. Сейчас пройдёт.
Он поймал себя на том, как естественно это у него выходит. Как будто он делал это уже сотни раз.
— Никогда бы не сказал, что ты дочь Элис, — вдруг произнёс он, слегка улыбнувшись.
Луна удивлённо моргнула.
— Почему?
— Не знаю... — он пожал плечами. — У тебя характер другой. Глаза... другие.
Она смотрела на него слишком внимательно для ребёнка.
— Почему ты такой серьёзный? — неожиданно спросила она.
Ламин замер.
— И вправду... почему я такой серьёзный? — нервно выдохнул он.
Он отвёл взгляд, будто вопрос задел глубже, чем следовало.
«Наверное потому, что я приехал сюда вернуть себе любимую... а вместо этого нянчусь с дочкой Элис», — подумал он.
Но мысль не вызвала раздражения.
Наоборот.
Что-то странно тёплое поднималось внутри. Непривычное. Почти забытое.
Луна осторожно коснулась его щеки ладошкой.
— Ты не грусти. Мама говорит, что когда человек улыбается, ему легче.
Он усмехнулся.
— Твоя мама умная.
— Очень, — гордо кивнула девочка.
И в этот момент он снова почувствовал это странное, тянущее ощущение в груди. Будто рядом с ним было что-то родное. Что-то, что должно было быть его... но почему-то никогда не было.
Он поднял взгляд.
Вдалеке стояла Дженни.
И смотрела.
В её глазах — всё сразу: боль, страх, любовь и тайна.
А рядом — Элис, молчаливая, внимательная.