15
Открыв глаза, Дженни не сразу поняла, где она.
Белый потолок. Тихая комната. Тяжёлый воздух.
Рядом — Ламин. Он спал, лежа на боку, будто не двигался всю ночь.
Она перевела взгляд на часы на стене.
12:03.
Сердце болезненно сжалось.
Адриан.
Мысль ударила резко. Она хотела встать, поехать в больницу, бежать — но тело будто не слушалось. Слабость разливалась по рукам и ногам.
Она закрыла глаза всего на минуту.
⸻
Через час зазвонил телефон.
Ламин вздрогнул во сне и почти сразу ответил — сонный, хриплый голос.
— Да...
Пауза.
Слова по ту сторону были тихими. Официальными. Сухими.
Но они разорвали всё.
Маленького Адриана больше нет.
У Ламина перехватило дыхание. Грудь сжало так, будто воздух резко закончился. Он сел на кровати, телефон всё ещё у уха, но уже ничего не слышал.
Нет.
Не так.
Не сейчас.
Не для неё.
Дженни повернулась к нему.
— Ламин?.. — сонно прошептала она, открывая глаза.
Она сразу почувствовала — что-то не так.
Села.
— Что-то случилось?
Он провёл руками по лицу. Медленно. Будто пытался стереть реальность.
Повернулся к ней.
Голос предательски дрогнул, но он заставил себя говорить.
— Прошу тебя... будь сильной. Хорошо?
Эти слова ударили сильнее любого крика.
Дженни мгновенно напряглась.
— Что-то с Адрианом?
Он не успел ответить.
По его глазам она уже всё поняла.
И в этот момент её мир раскололся.
— Что?.. — голос сорвался. — Что с ним? Ответь... прошу, не молчи...
Ламин сглотнул. Каждое слово давалось как нож по горлу.
— Его... больше нет.
Тишина.
Настоящая. Глухая.
Дженни смотрела на него, не моргая.
— Что ты говоришь... — почти шёпотом. — Нет. Нет, не может быть.
Она резко поднялась, но ноги подогнулись. Ламин успел её удержать.
— Нет! — голос стал громче, отчаяннее. — Ты что говоришь? Нет! Он... он же... ты сказал... ты сказал, что он очнётся!
Слёзы хлынули мгновенно.
Она начала задыхаться.
— Нет... нет... нет... — повторяла, будто если скажет это достаточно раз, всё отменится.
Это был её младший брат.
Её единственный.
Мальчик, которого она держала за руку, когда он боялся темноты.
Которому завязывала шнурки.
Который звонил ей по любому пустяку.
Её маленький Адриан.
И теперь — пустота.
Она вцепилась в футболку Ламина, будто он был последней опорой.
— Я не успела... — прошептала она сквозь рыдания. — Я не успела...
В её голосе было столько боли, что она казалась физической.
Не истерика.
Не крик.
А слом.
Когда человек осознаёт, что назад дороги нет.
Она плакала так, будто из неё вырывали часть души.
И Ламин держал её.
Крепко.
Но впервые понимал —
есть боль, от которой он не сможет защитить.