Заключение, Часть 22.
Сонг-глава. Слушать под Дельфин - 1.
и Дельфин - Звезда
___________________________________
Изредка там, в темноте, разлетались яркие искры неизвестного происхождения. Это было по-настоящему красиво. Есенин даже назвал это падающими звездами. Может быть, окрестил еще никому не известную аномалию или просто явление Зоны – как знать, как знать...
Проводник сгинул еще два дня назад, когда они окончательно поняли, что заблудились в этих темных мрачных катакомбах под Припятью. Был и плюс: Фаг наелся, и может продержаться еще долго. Они ведь найдут выход, обязательно. Ведь так?
Шел пятый день.
Фаг чувствовал, что они идут по пятам. Кто-то сдал его, это точно. Возможно, тот бармен, получивший по табло от Есенина, который не дал затащить себя в подсобку с весьма определенными намерениями. Или кто-то еще, кто узнал в нем того, за кого Долг дает огромную сумму награды. Как бы то ни было, они следовали. Они знали, что он здесь. И они явно были готовы.
– Фаг, это из-за меня. Я знаю. Мы не выберемся отсюда. Фаг, прости меня… – каждую стоянку вот уже третий день повторял Есенин. Казалось, он сходит с ума. Наверное, от этого не был далек и сам Фаг.
Тогда мужчина просто садился рядом и обнимал парня. Так они могли просидеть всю ночь, смотря на затухающий костер, грея друг друга.
Еды было достаточно. Воды – тоже. Но что-то шло попятам, что-то надвигалось и там, впереди. Неосязаемое, опасное, страшное. Ледяное, непонятное. Смерть? Или что-то хуже?
Здесь даже почти не водилось мутантов. Лишь тушканы, да полумертвые кровососы, на которых было жалко тратить пули. Обычно Фаг убивал их руками. Можно сказать, оказывал милость, так как эти твари подыхали с голоду.
Шел пятый день.
***
Есенин лежал в спальнике. Судя по времени на КПК, сейчас было одиннадцать часов вечера, а наверху бушевал Выброс. Они заперлись в небольшой комнатке с надежной железной дверью, что оберегала от незваных гостей, хотя в Выброс и они стараются забиться в норы и переждать его.
Пара здешних обитателей – полуистлевших зомби неопределенного пола – лежали в углу прямо на маленьком пятнышке светящегося ведьминого студня. Аномалия была совсем маленькой: не больше двадцати сантиметров в диаметре, – но все-таки медленно, но верно съедала свой обезглавленный ужин, сыто шипя и пуская пузыри.
Фаг, которому надоело мерять пространство шагами, стянул куртку и лег позади Есенина и положил голову на его плечо. Парень крутил в руках маленький артефакт, что они нашли и того самого студня, что сейчас кормится зомбями. Артефакт слабо светился зелено-голубым, успокаивал и завораживал. Немудрено, учитывая, что он останавливает кровотечения и вообще довольно полезен и нерадиоактивен.
– Фаг, как ты думаешь, что там – впереди? – тихо спросил Есенин, положив артефакт на грудь и повернув голову в сторону мужчины.
– Что бы там ни было, там конец нашего пути, – после паузы неохотно ответил Фаг и поерзал, приподнимаясь и целуя юношу в губы. – Я не знаю, что там, малыш. Но я знаю, что мы почти пришли. Я чую. Осталось совсем недолго.
Есенин закрыл глаза. За время их путешествия его лицо осунулось, стали четче видны острые скулы, под глазами пролегли тени, а когда он улыбался в последний раз, Фаг уже не помнил. И очень скучал даже по тени той улыбки.
– Да, – наконец прошептал Есенин, не открывая глаз. – Я тоже это чувствую. Мне уже не страшно, представляешь?
– Я знаю, малыш, – с легкой улыбкой проговорил Фаг, целуя Есенина в лоб. – Скоро все закончится. Мы выберемся и на этот раз. А теперь спи.
Шестой день подходил к концу.
***
В этой комнате пол был забрызган кровью. А также потолки, стены – все было в этой грешной алой и почти черной жидкости. В смежной комнате, даже несмотря на плотно закрытую дверь, до сих пор, спустя полтора часа, бушевали жарки. Наверное, их были сотни на пару квадратных метров, можно сказать, концентрированные звери, но и срабатывали они с промедлением в несколько секунд. Кому-то это спасало жизнь, а кто-то попадал под огонь в прямом и в переносном смысле. Сейчас там полегли почти десять человек. Но это были не все…
Остальные лежали в комнате. Это их кровь, в большинстве своем, сейчас окрасила стены в этот неестественный, сюрреалистичный цвет.
Это была небольшая комната, но потолки были высотой в пять, а то и семь метров. Там, высоко, кружили огни. Медленно, размеренно, словно пойманные солнечные зайчики всех цветов и расцветок. Мягкие. «Должно быть, они пушистые, если до них дотронуться», – лениво подумал Фаг.
Вот один из них померк. Но – вспышка, почти фейерверк, и еще несколько появились снова, едва всполохи погасли, пускаясь в тот же размеренный пляс, завораживая и успокаивая. Они были красивы и неопасны. Они помогали.
Фаг сидел так, у стены, вот уже битый час, изредка сглатывая собственную кровь. Он устал. Бездна льдин его расширенных зрачков смотрела вверх, но не на огни, а на пролом в потолке. Фаг видел луну. Фаг видел настоящие звезды. Подумать только, он не видел чистого неба вот уже… он не помнил.
Где-то далеко прозвучал тихий смех. Сидящий у стены мужчина узнал его и улыбнулся. Так смеялся Есенин, когда Фагу удавалось его чем-то рассмешить. Это казалось таким далеким, невозможным и приятным сном.
– Я так люблю тебя. Люблю. Ты слышишь, дурак? – хрипло проговорил Фаг и взглянул на бездыханное тело любимого, что он сжимал в руках все это время.
Пуля оставила лишь две аккуратные дырочки в шее Есенина. Странно, но умирая, на его лице осталась легкая улыбка и выражение абсолютной умиротворенности. Фагу это нравилось.
Кровь, все еще сочившаяся из горла Есенина, смешивалась с кровью из ран на груди мужчины. Это было приятно, это успокаивало. Фаг провел дрожащими пальцами по бледной до белизны щеке Есенина, стер с его губ кровь, убрал в сторону волосы и легко поцеловал. На слезы, тихо текшие по щекам, мужчина уже не обращал внимания. Боли почти не было, были тепло и легкая дрожь. Наверное, это все из-за огней.
– Реки крови во имя любви, – прошептал Фаг, глядя в огромные, равнодушные и немного грустные желтые глаза у противоположной стены. На большее у него не осталось сил. – Ты пришла посмотреть, как мы умираем? Очень мило…
Закашлявшись, мутант сплюнул сгусток густой крови и вытер рот рукавом. Темное, темнее самой темноты существо с грустными желтыми глазами бесшумно приблизилось.
Фаг умирал. Умирал, прижимая к себе тело любимого. Умирал, смотря на звезды. Он умирал на самом дне.
***
– …Да не вру, ей-богу, не вру! Видел я этого Повелителя пси-псов, чесслово! – чуть ли не плевался один из сталкеров у костра, пытаясь доказать своим товарищам, что действительно видел легенду Зоны.
– Сначала молоко с губ вытри, а потом уже лапшу на уши нам вешай, – с ленцой в голосе отозвался другой сталкер и толкнул в бок сидящего рядом парнишку: – нет, а ты-то ему веришь, а?
Блондин, до того словно дремавший с открытыми глазами, встрепенулся и обвел четверых сталкеров, выжидающе смотрящих на него, взглядом серо-голубых глаз.
– Повелителя пси-псов, говоришь? – переспросил парень, слегка склонив голову к плечу, словно ученый, наблюдавший за лабораторной крысой, которая делала что-то весьма забавное.
– Да, да! В рваном плаще, огромный, под два метра, волосы взъерошены, глаза как у волка горят, а с клыков кровь капает. И псы позади: белые, огромные, и словно в душу тебе смотрят, – в который раз начал заливать сталкер, ничуть не стесняясь того, насколько красочно приукрасил правду.
Блондин покивал, снова приняв задумчивый вид.
– Глаза, говоришь, и клыки? Да, это похоже на Фага. Он любил показуху, – с важностью покивав, парнишка поднялся. Все четверо посмотрели на него удивленными глазами, разве что за оружие не хватались: очевидно, из вежливости. – Знаете, он когда сытый, любит показаться на люди.
Очаровательно улыбнувшись, блондин достал откуда-то небольшой венок из смерть-цветка и надел на голову. Всех четверых сталкеров как ветром сдуло к противоположной стене вместе с оружием, что теперь смотрело в грудь чужака. Но парень, не обращая на это внимания, лишь поправил венок из голубых цветков, похожих на васильки, разве что убивающих все в радиусе десятка метров.
– И он не лохматый. Нечего привирать: это плохо, – укоризненно покачал головой блондин, разве что пальцем не пригрозил, и направился к выходу из ангара, исчезнув по пути…
– И это я люблю показушничать? – раздался над ухом Есенина насмешливый, немного грубоватый голос, тем не менее, заставивший улыбнуться еще шире.
– Ну не я же. Я у нас умничка и молодец! – рассмеявшись, блондин повернулся и обнял Фага, с наслаждением целуя в губы.
Порыв ветра взъерошил их волосы и заставил жухлую траву на холме прижаться почти к земле. Внизу носились стайкой пси-собаки, играя и тихо тявкая. Есенин каждой дал имя, и сам иногда любил с ними повозиться, ведь у Фага «вечно какие-то дела с Редом».
– О да, это точно. А теперь пойдем, у нас еще дела, – проговорил Фаг и на миг задумчиво прикусил губу, прислушиваясь к ощущениям. – Долговцы опять собираются пробиваться с боем в Припять за телами павших бойцов. Как на счет развлечься?
– Я только за, – улыбнувшись, отозвался Есенин и потянул мужчину за руку вниз, с холма.
Огромные, круглые желтые глаза все еще наблюдали за ними из тьмы. Но в них уже не было столько тоски и печали.
Конец.