Проклятье Белого Змея

Лето уж кончилось. И хотя природа не спешит менять температуру воздуха, однако небеса и влага думают иначе. Ещё с поздней ночи был слышен оркестр из шумящего теплого ветра и марша грозных, не щадящих крышу и окна капель. Тучи будто вот-вот сольются в поцелуе с землёй - на столько они были тяжёлыми и близкими. Глаза Чимина уже привыкли к полу тьме. Сложив ногу на ногу, омега неторопливо бегал взглядом по строчкам уже пожелтевших страниц и стертых кое-где чужими пальцами слов какой-то книги о зельях. Книг в этом домике было куча самых разных. Было видно, что они открывались отнюдь не редко и не единожды, однако каждая из них была рассортирована по алфавиту и даже цвету переплета, переходя в библиотеке с размером в стену в лёгкий градиент, состоящий из оттенка от панга (почти белый цвет, относящийся к оттенку зелёного) до темно-зеленого. Чимин сделал вывод для самого себя, что оттенки зелёного,должно быть, более всего подходили для книг по зельеваренью. Жидкости и впрямь всем своим видом напоминали цвет переплета этих книг. Конечно, большинство зелий принимали таковой цвет из-за природного сока растений, которые они в себя включают. Не то, чтобы омега был всерьез заинтересован искусством смешивать нужные травы, о существовании которых знают лишь истинные ботаники и садоводы. Просто это то, в какой сфере он по собственному мнению разбирался не слишком хорошо. Прочитав от силы страниц пять, кисть омеги сама опустила книгу страницами вниз к себе на колени. Усталые глаза смотрели на все ещё мирно лежавшее уже не столь белое тело альфы, укутанное до ключиц лёгким, но согревающим одеялом.
Грудь Чона все так же медленно вздымалась, тело было абсолютно расслаблено, а уголки губ спущены. Хотя бы кожа уже не была мертвенно-бледной. Она приняла немного более естественный вид, но живым его назвать было нельзя. Только если сравнивать до и после.

И хоть с того времени, когда альянсу удалось перенести Хосока с территории людей обратно к магам прошло уже двенадцать часов, было неизвестно сколько времени он провел там один в объятиях смерти. Так что он мог оказаться в куда более затруднительном положении, чем кажется на первый взгляд. Чимин осматривал организм Чона по нескольку раз в день, возможно даже каждый час прекрасно понимая, что понадобится гораздо больше времени, чтобы увидеть хоть какой-то эффект. Было ясно, что его жизни сейчас ничто не угрожает, теперь Хосок точно не умрет. Однако он все ещё без сознания и неизвестно, когда очнётся.
Печать смогла лишь немного подлатать рану и избавиться от яда, однако сейчас организм в сильнейшем стрессе и мешать ему проводить реабилитацию было опасно. Чимин мог вложить ещё более целительной энергии, но судя по книге о печатях, лучше делать перерывы после них не только магу, но и пациенту. Меньше всего Чимину хотелось рисковать. Здесь нужно только терпение и внимательность. Спешка лишь приведет к очередному краху. Не исключено, что теперь баланс в организме полу-мага нарушится и теперь он станет ещё более человечным. Главное, чтобы это не помешало его жизнедеятельности.

Глубокие раздумья омеги прервал темный маг, появившийся из ниоткуда в темной мантии с одетым на голову капюшоном. Кожаное покрытие мантии блистало отражающими свет каплями, которые стекали с самой верхушки тела до деревянного пола, теперь украсившийся мокрыми неровными пятнами. Темный промок до нитки. Из спущенной головы выглядывали мокрые мятные пряди, не ровные по длине находящиеся по середине пряди доходили до кончика носа.
Юнги молча смотрел на лежащего в покое Хосока, будто и не замечая Чимина. Запах мяты был сбит сыростью и сигаретным дымом. Ощущалась так же слабая жажда крови. Самих глаз Мина не было видно, он скрыл их под мокрым занавесом волос, однако направление взгляда можно было четко уловить.
Около минуты они не проранили и слова.

- Тебе совсем необязательно просиживать здесь сутками. - безразлично сказал Юнги, не двигаясь с места и не взглянув на омегу.

- Кто-то должен следить за его состоянием. Оно может измениться в любую минуту. - спокойно ответил на показавшуюся глупой фразу Чимин. Он неторопливо закрыл книгу и поставил на находившуюся в углу рядом с креслом небольшую тумбу. - Беспокоетесь о нем? Мне показалось, что вы вдвоем знакомы больше, чем остальные. Хосок ведёт себя иначе рядом с вами. - был честен Чимин, задавая этот вопрос с любопытством.

- Он просто спас меня однажды и научил навыкам скрытности, которые у меня сейчас есть, ничего серьезного. К тому же я не просил этого делать, а значит не должен ему. - проговорив последнее предложение будто больше для самого себя, монотонно ответил Юнги.

- Расскажете? - оживился вдруг Чимин.

Под Юнги уже образовалась небольшая лужа, он только сейчас подумал снять мантию, встряхнуть назад влажные волосы и протереть ладонью лицо. Движения альфы были заметно усталыми, хотя такое ощущение, что Юнги всегда выглядит таким.

- Это долгая история, а болтовня всегда утомляет. - отказался откровенничать темный, так и не взглянув на омегу, он плавным движением руки приказал чернильному огню осушить себя и свою одежду, на что в воздухе образовались клубки седого пара, затем перевернул спинкой вперёд стул, сел, раздвинув ноги и положил руки на верх спинки.

Чимин и не ждал, что тот станет рассказывать. Юнги вообще мало разговаривал. Складывалось ощущение, что у него были проблемы с речью.

- Интересно, что же там все таки произошло. - произнес мысли вслух Чимин, глядя на лежачего пациента. Глаза невольно наполнились влагой, но пустить слезу себе омега не позволил.

- Сам расскажет, когда очнётся. - коротко ответил Юнги, последовав примеру омеги, стал рассматривать Хосока с ног до головы. - Слишком непривычно видеть тебя таким жалким, вставай уже и принимайся за дела! - обратился он к Чону с ворчанием.

У Чимина были смешанные чувства. Ему не было комфортно с Юнги. Его ворчания и низкий слегка пьяный голос совсем не внушали опасность, но почему-то от него чувствовалась какая-то вселенская ненависть и печаль. По крайней мере сегодня. Он время от времени подшучивает и его ворчания кажутся забавными, но сейчас он , видно , устал и не в самой хорошей форме. Не исключено, что он заглянул после очередного задания. Быть может он только смывал кровь невинных со своих рук, а теперь сидит рядом и разговаривает вот так.
Омега чувствовал , что это не его дела и отмахнулся от мыслей.

- Вы уже проверяли Чонмина? Я пару часов к нему не заходил. - обратил на себя внимание Чимин и альфа наконец взглянул на него стеклянными глазами.

- Ему снятся кошмары. Каждый раз, когда заснет. Неудивительно. - коротко ответил Юнги, посмотрев на Чимина и часто заморгав. Иногда это казалось милым.

У Чимина было много вопросов в целом ко всем темным, он не так много о них знает. Кажется , словно остальные чистые и темные знают друг друга вечность, хотелось бы и Чимину как-то влиться в коллектив. У них есть совместные многолетние истории, но отнюдь не дружелюбные. Их альянс казался насмешкой судьбы.

- Возможно мои вопросы покажутся резкими, но ... - робко начал омега. - Вы ведь знаете что произошло с Чонмином? Мне показалось, что его раны вам знакомы, да и вы точно определили процесс его превращения.

Юнги стал бегать глазами по полу, раздумывая о чем-то, замешкавшись. Его взгляд стал ещё мрачнее и Чимин почувствовал, что совершил ошибку.

- Я пойму , если не захотите отвечать. - добавил тихо омега.

Глаза альфы остановились в одной точке, он будто что-то вспоминал. Не читаемый взгляд не менялся несколько секунд.

- Если эта тварь не поменяла тактику своих действий, то Чонмин был подвержен опыту, по которому его сердце и сердце мага соединял продолговатый прибор с двумя наконечниками. Этот прибор мог передавать чистую энергию прямо из источника в тело человека. Затем сердце заставляет смешанной крови циркулировать по организму , а магическая энергия уже делает свое дело. - произносил Юнги все это спеша, не желая останавливаться на подробностях и растягивать утомительный разговор. - Ему повезло, что он выжил. Но без твоей печати этого бы не случилось.

- Я не знаю радоваться ли этому. Если остальные эксперименты не смогут жить без дополнительной помощи целительной энергии, то погибнет ещё больше невинных юношей. - с грустью и враждебностью поделился Чимин. Он сделал глоток и выдохнул горячим дыханием.

- И так из года в год . Джихан ни перед чем не остановится, пока не достигнет цели. Он безрассуден, тупоголов и первоклассный псих, но слишком целеустремленный.

После этих предложений оба замолчали на некоторое время, погрузившись в свои мысли.
Шум дождя из приоткрытого окна становился тише, но ветер напевал свое соло.
Юнги издал слабый смешок , качая головой. Чимин вопросительно взглянул на него, ожидая объяснения .

- Представил его реакцию, если узнает, что ты открыл барьер. - указал подбородком Юнги на Хосока.

- Думаете он разозлится? - с опаской спросил Чимин.

- А то как же. Он до сих пор злится на альянс. А барьер и без того покрыт трещинами, а твое вмешательство могло ослабить его.

Глаза Чимина опустились с озадаченным видом. Брови поднялись , выражая отчаяние. Но другого выхода не было. Он не мог потерять Хосока.

(Раз уж Юнги не удосужился отвечать Чимину о прошлом, автор самостоятельно немного изложит о нем)

💎💎💎

*Более десяти лет назад*

Перед собой Юнги видит лишь мрак . Изредка переливались лучи света через ткань , что прилегла к лицу , мешая дышать по обыкновению . Тело так нещадно порализовало . Все столь непонятно , так быстро , молниеносно может изменится все на свете . Когда сознание наконец рисует более ясную картину прожитого рокового дня , безэмоцианальное лицо с приоткрытым ртом озаряется двумя тоненькими дорожками соленой жидкости . Ещё совсем юные глаза бегают по мраку темной ткани . Хочется сопротивляться , но ничего не выходит . Тело не слушает .
Размыто слышны кое-где голоса , то ли знакомые , то ли неизвестные . И все так тяжко , так противно , словно в дурном сне .
Юнги чувствует , как хладные руки прикасаются к спине , толкая вперёд , но ноги валятся на пол , и тогда его поднимают , заставляя нависать над землёй . Куда его тащат и зачем так жестоко , что с ним будут делать - все это было неизвестно . Оставшийся единственный дорогой человек пал , скончавшись на месте , прямо на глазах мальчишки . И этот придурковатый , ставший ненавистным всем сердцем неизведанный мужчина в маске ... Казалось Юнги скоро сдастся , позволяя творить с ним что вздумается . Теперь он понимает , почему Сынхо вел себя так странно перед отъездом . Видно ему была известна судьба Юнги .
Сквозь головокружение он слышал эхом чужие вздохи и ахи . Кажется это были его сожители . Такие же ребята , что и он . Такие же сироты , такие же отвергнутые , никому ненужные .
Те , кто пришел в сознание раньше остальных , уже подверглись истерике и крикам . Кто знал , что с ними сейчас делают .
Стоя босиком на столь знакомых хладных дворцовых плитах , ощущая на своих плечах тяжёлое прикосновение стражей , впадая в унисон , Юнги покачивается то в одну сторону , то в другую , смешиваясь с ужасающими криками сверстников , гадая , что же на самом деле происходит . Юный господин не знал , что он сейчас так равнодушно и так умеротворенно лишь ждёт своей очереди к опытам .
Кто знает сколько прошло времени .
Детские крики все продолжались , а бывало , в какой-то момент они прерывались на неопределенное время , а потом снова оглушали помещения . Потихоньку приходя в себя , Юнги стал самостоятельно стоять на ногах и просто терпеливо ждать .

- Мудло собачее , что вы блять творите ?! - раздался разъяренный крик .

До дрожи знакомый голос . Джихан ?
Может он увидел , что происходит и теперь отправит всех домой ?
Все таки он обязан следить за жителями королевства и обеспечивать им благополучное состояние .

- Вы погубите мне донора! Тот, чей виной окажется его гибель, самостоятельно пойдет за следующим. - после этих раздающихся эхом слов что-то в дребезги со стеклянным звуком разбилось о пол. Стала слышна тревожная беготня и лёгкий ветерок от носившихся в разные стороны людей доходил до Юнги.

Каждая мышца была в напряжении. Страх сжал горло. От неизвестности, невидения и темноты перед собой становилось хуже.

Холодные руки в стальных перчатках все так же грубо удерживали юное тело за предплечья. Юнги слышал собственное глубокое, сбитое с ритма дыхание. Все так не понятно, будто сумасшедший сон.
На какое-то время крики сбились. Слов не было сказано, однако стук ботинок и лязги металлических инструментов не утихали.

-Где ... Я..?- этот еле различимый голос все пропустили мимо ушей. С каким же трудом Юнги сумел произнести эти два слова. Но безрезультатно. Горло пересохло так, что даже дышать стало с остротой.

- Несите следующего! - обеспокоенно и повелительно прозвучал чей-то хриплый голос.

Те сильные руки, ранее придерживающие Юнги стали толкать его с такой силой, что казалось, от лопаток останутся жалкие кусочки.
Организм стал настолько слаб, что каждое прикосновение казалось катастрофой и полнейшим стрессом.
От тревоги стало ещё тяжелее дышать. Юноша не мог сопротивляться, сейчас сил не хватает даже для того, чтобы стоять.

"Черт, чем они меня накачали?" - даже собственные мысли разносились эхом в подсознании. Тошнота стала поступать к горлу.
Со стоном не без посторонней помощи Юнги опрокинулся на кушетку, свесив ноги наружу, он оказался на правом боку. Пока юноша жадно хватал ртом воздух всё ещё вдыхая под тканью, слуги разносили его на колесах поближе к донору.
Становилось невыносимо жарко. Смолянистые от пота волосы прилегали на лоб и щекотали глаза.
Чувствуя, что перемещение прекратилось, тревога стала наростать ещё более. Сейчас что-то произойдет. И ничего хорошего в этом явно нет.
В это мгновение от резкого чужого движения лицо Юнги избавилось от ткани. Режущий белый свет пронзил глаза до слез. Мин сжмурился с такой силой, что казалось, открыть глаза теперь будет невозможно.
Некоторое время его никто не трогал, стояла тишина и лишь собственное дыхание мог слышать юноша. С усилием открывая глаза, Юнги видит дрожащее перед собой изображение собственных бледных, почти белых рук. Пульс бьет по ушам. Дыхание стало замедляться, а жар отступать.

- Ну и чего вы медлите? - послышались невообразимо громкие шаги Джихана.

Затем тишина. Уже даже не пытаясь ничего соображать, Юнги просто ждал, пока тело вернётся в тонус и сознание перестанет мутнеть.

- Этот мальчик выглядит слабым и седативные ещё действуют, не думаю, что он ...

- Выполнять! - перебил слугу громкий крик короля.

- Да, сэр ... - робко и тихо произнес высокий мужчина, одетый в медицинские средства индивидуальной защиты, движением руки приказав остальным действовать.

Отправление в мир грез тут же стали нарушать несколько пар чужих рук, выравнивая ноги и руки по углам кушетки, крепко и больно стегивая их ремнями, что в нос с резостью ударил запах кожи.
Юнги стал неосознанно мычать и сопротивляться, разумеется, безуспешно.
Все было как в бреду. Тело чувствует лихорадку, звон в ушах не прекращается, а от каждого движения головой кровь ударяет по мозгу слишком ощутимо.

-Что происходит? Пустите меня! - неожиданно для самого себя невнятно, но громко произнес Юнги, не оставляя попытки сопротивления. Он поднимал свой корпус, пытаясь оглядываться несмотря на головокружение, он наконец смог кое-как разглядеть помещение.
Это совершенно голые сырые стены и ничем не укрытая холодная земля. Совершенно чужое место. Однако по хромовничьим доспехам и форме слуг Юнги понял, что находится в замке. Или около него.
Вопрос и прирекание Юнги остались проигнорированы.
В следующую минуту Мин почувствовал колющую боль в зоне локтевого сустава правой руки. Врач сделал ему внутривенный укол с неизвестным веществом и судя по всему, совершенно не старался провести манипуляцию аккуратно.
Этот маневр ещё более разозлил Юнги. Теперь тело стал наполнять адреналин.
Стиснув зубы и сжав кулаки, Юнги вырывался из ремней как мог, лишь расшатывая кушетку в разные стороны.

-Как хочешь, разгонишь кровь и препарат подействует быстрее. - ехидно произнес человек в медицинской маске.

- Вы не имеете право! Пустите меня! - сквозь зубы кричал Юнги. Голос отражался о стены, создавая эхо.

- Можно начинать. - Послышался голос с юго-запада.

- Тащите мага!

Двое стражей практически катали по полу зрелое тело мага, бросив его поближе к кушетке.
Маг с невероятно бледной, изуродованной кожей. На руках у него были глубокие сине-алые следы от оков, исполосаная царапинами спина и ноги, одежда, от которой осталось только слово. Волосы его были взъерошены в разные стороны, под светом отливали малиновым. Из разбитой губы сочилась кровь. Сам маг был вне сознания.

Все так же ничего не понимая, Юнги следил за происходящим задаваясь вопросами и пытаясь придти в себя.
Моля о помощи у себя в голове, он ожидал чего-то страшного.
Но это оказалось куда ужаснее, чем просто "страшно".

Слуги стали фиксировать мага к стене практически прибивая его руки и ноги, хотя тот и без того был обездвижен.
Движения слуг были настолько быстрыми и резкими, что едва можно было успеть за ними уследить. Все было будто в ускоренной перемотке, настолько им хотелось избавиться как можно быстрее. Чужие руки стали сдирать и рвать с Юнги верхнюю одежду, оставив юную кожу оголенной.
Сию же минутно раздался душераздирающий крик мужчины, а с ним и плеск плоти и крови: продолговатый странный инструмент вонзился остриём в грудь преимущественно на левой стороне, а второй конец приближался в сторону Мина.
Тогда мальчик понял, какая опасность ему угрожает, сердце стало биться быстрее, а тело панически вздрагивать в попытках сопротивлений. Глаза бегали по помещению в поисках хоть какой-то помощи и остановились на малоосвещенном балконе напротив.
Джихан стоял там, сложивши руки позади и смотревший на процесс с гордо поднятым подбородком. Его взгляд был серьёзен и амбициозен, как у того, кто придумал гениальный план.
Юнги не отводил взгляд с него. Чувства были смешаны.

- Что ты творишь? Отец?! - эти слова оказались железной раскаленной пощечиной. Душа Джихана дрогнула.
Глаза расширились, а уголки губ опустились.

- Н-не может быть...- тихо слетело с его уст.

Но крик Юнги перебила острая, режущая боль в груди. Она наступила так внезапно и не приятно, задевая органы дыхания и сердце. Схватив ртом воздух и не выдыхая более, Юнги почувствовал горячую жидкость , текущую по торсу. Тело стало холодать, а в глазах кляксами наплывали облака тьмы. Дрожь прекратилась, как и сопротивление. Казалось, это конец.
Но это было лишь начало.
Жилы стало обливать словно кислотой. Начинало наполняться сердце, а затем толчками пробираться по периферии мучительно медленно, по нервным волокнам. И каждый импульс ощущался вязким ударом. Вены будто изнутри заполнялись иголками, жар заставлял кожу гореть. Трахея стала разрываться от собственных криков. Юнги пытался дышать, но из-за инородного тела в груди, ощущалась неимоверная боль при вдохе, что ещё более усугубляло ситуацию. Хотелось схватиться за разрывающуюся болью голову, но руки связаны.
Оставалось только кричать и ждать конца.

" Это закончится ... Закончится ... Крови не останется и я умру, надо только подождать...
Скоро, мама ... Чуть-чуть подождать, мамочка ... Я наконец буду с тобой."

Юнги не понимал, что происходит с его телом. Эти волны шли настолько медленно, но столь ощутимо, по каждой косточке, к каждым мышцам. Сначало казалось, что тело покрывается льдом, но сейчас кости просто возгорают. Пламя достигает вершин. Кровь достигает температуры кипения. Юнги показалось, что он слышит крепитирующие звуки в зоне сердца.
Крик переходил в влажный кашель. А влажным он был из-за хлыстнувшей крови. Носовой проход заполнился жидкостью. Приподнимая голову к верху и смотря в болотного цвета потолок, Юнги наконец расслабил тело.
Боли больше нет. Есть только умиротворение.
Возбуждение сменилось угнетением. Пустые глаза юного альфы устремились в потолок, прежде чем тяжело сомкнуться.
Тело его больше не поддавалось конвульсии, совершенно обездвиженно.
Сердце Джихана пропустило биток. По телу пробежался холодный удар отчаяния.

💎💎💎

С каким же трудом юный альфа открыл глаза. Проморгав несколько раз крайне медленно, пытаясь осознать обстановку, Юнги смотрел в болоснежный потолок, смотря то в один угол, то другой. В голове пустота, а тело слишком ослабленно для движений.
По лучам солнца следовало, что давно уж пора вставать. Пение птиц казалось излишне громким, но таким приятным. Оно напоминало о жизни.
Подняв свое тело наполовину, Юнги почувствовал как растрёпанные волосы падали в разные стороны от движения. Тяжело выдохнув, он стал осматривать помещение.
Сам он сидел на большой белой кровати с серым толстоватый одеялом. Из-за гладкого хлопкового материала не было жарко, но и не холодно. Бело-черные стены в особой стилистике подходили элегантному практичному интерьеру. Мебель и вещи были дорогими, но из-за грамотно построенного расположения не выглядели броско, а создавали должный для дома уют. На стенах висели размером три на четыре картины различных пейзажей, вороного коня и стайки волков. Удивительно, как все между собой гармонировало.

"Дом ... Это моя комната. Но как?" - не понимал Юнги, в полусонном состоянии пытаясь вспомнить вчерашний день и то, как очутился в казалось бы полуразрушенном доме.

В дверь вдруг раздался скромный тихий стук, после чего с мягким скрипом открылась.
В комнату вошла высокая девушка с короткой стрижкой густых темных волос, карие глаза блистали на солнце.

Мальчик замер. Время будто остановилось и стук сердца остановился с ним.

- Доброе утро! - звонко и энергично воскликнула Мёнсу, придвигаясь к окну и раздвигая бежевые шелковые шторы.

Юнги с широко распахнутыми глазами молча наблюдал за каждым ее движением. Сейчас никак нельзя моргать.

"Моргну, и она растворится. Все здесь исчезнет. Не моргай."- вторил у себя в голове испуганный юный альфа.

- Ты чего? - вопросительно с полными беспокойством глазами взглянула мать на сына. -Приснился страшный сон? - после этих слов Мёнсу пархнула на край кровати рядом с Юнги.

Юнги смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда и так и ни разу не моргнув. Слезы поступали, пытаясь размыть изображение, но Юнги не позволил.
Тогда Мёнсу показала ещё более обеспокоенный вид, ожидая ответа, она нежно прикоснулась к волосам сына.
Юнги вздрогнул от такого знакомого, родного прикосновения. По телу прошли мурашки.

-Д-да, мне... Приснился кошмар. - робко начал мальчик, разминая пальцы. -В нем тебя убили маги, отец стал жестоким королем и хотел убить меня. - проговорил он все это быстро, все так же не отводя взгляда от глубоких глаз напротив.

-Н-но милый, ты ведь никогда не видел отца. - с насмешкой произнесла Мёнсу.

- Никогда ?- переспросил Юнги, все так же не отводя взгляда и не моргнув.

На самом деле ему было неважно. Сейчас он чувствовал такое родное тепло. Тот источник счастья, которого несколько лет назад семья Мин лишилась столь нечестивым способом. Этот источник сейчас сидит перед ним и излучает тот самый свет.

- Именно, никогда. - уже слегка обеспокоено посмотрела Мёнсу, но быстро вернула взгляд к привычной лёгкой улыбке. - Во всяком случае это всего лишь сон, верно? - заключила она в свои ладони холодные щеки Юнги.

- Всего лишь сон... - произнес Юнги в ответ, после чего задумчиво бегал глазами по комнате, по изображению из окна. А в мысли лезли :" И как давно это просто сон? Неужели тот кошмар, который происходил ранее это просто кошмар?"

- Ну ладно, тебе не помешает отвлечься, правда? - бодро подмигнула она, после чего встав с кровати, открыла дверь с таким же мягким скрипом. -Завтрак ждёт на столе. - добавила она, после чего вышла из комнаты, но не закрыла за собой дверь.

Из коридора действительно послышался запах чего-то вкусного и свежеиспечённого. Теперь Юнги окончательно запутался.

"Это есть на самом деле? Это ли мой рай?"- подумал он, рассматривая свои ладони, будто убеждаясь о действительности происходящего.
Медленно опустив руки, он посмотрел в слабо освещенный коридор, заканчивающийся узкой толстой лестницей на первый этаж.

"Хорошо... Сейчас спущусь и всё узнаю."

Совершенно не торопясь, ощупывая все в округе, юный альфа стал спускаться по лестнице, отчётливо вспоминая путь на кухню. Здесь Мёнсу проводила бо́льшую часть своего времени. Бывало, когда Юнги искал ее, в первую очередь заглядывал на кухню, а если не находил там, то поиски становились приключением, поскольку это было через чур необыкновенно не увидеть ее там.
Юнги улыбнулся своим мыслям.
Пройдя наконец на кухню, он остановился у порога, широко раскрыв глаза и почувствовав треск разбитого стекла в сердце.

Мирно сидевшая за столом Мёнсу пила ароматный чай с имбирём и клубникой. Все бы ничего, но то, что было вокруг...
Разбитая в дребезги посуда, проломленные дверцы кухонных шкафов. Стул, с разбитой спинкой, лежащий около окровавленной тумбы. И одинокая луна, освещающая участок, где не́когда лежало молодое женское тело. А ведь только что было утро.

Слезы ужаса выступали к глазам Юнги. Руки его покрылись мелкой дрожью ровно столько же, сколько и ноги.
Мёнсу уже не была так спокойна.
Она грациозно поднялась, поправив короткие волосы как обычно бывало, когда наступал серьезный разговор.
Медленно ступая босыми ногами, обходя осколки она подошла к Юнги. Слегка наклонившись, она заключила в свои ладони щеки сына, посмотрев в его заплаканные все осознавшие глаза.

- Пойдем пить чай. - почти шепотом произнесла она, тут же вернувшись на свое место.

Сглотнув прибившийся к горлу ком, Юнги послушался и сел напротив. Некоторое время он разглядывал круглую маленькую чашку и свои пальцы, не думая совершенно ни о чем. Ему не хотелось больше страхов и переживаний. Он не хотел вспоминать. Но остались вопросы.

- Так значит ты тут все это время была совсем одна? - спросил Юнги подавив страх и сожаление, добавив к дрогнувшему голосу любопытство.

- Я не ожидала увидеть здесь тебя. Я ждала другого. - улыбнулась она, совершенно не ответив на вопрос и глотнула свежезаваренного чая.

- Значит, тебе уже не будет одиноко, ведь я с тобой. - добавил юноша тихо, от чего-то не взглянув на мать.

Мёнсу положила чашку, обняв ее пальцами и опустила опечаленный взгляд.
Взглянула она на сына уже со слезами.

- Я очень скучала по тебе, Юнги~а! - всхлипнула она громко. - Н-но так нельзя. Я знаю, тебе было очень больно... Но ты должен вернуться. Пожалуйста, не оставайся здесь. Ты должен жить. Ради меня, ладно? - ее слова прерывались рыданием, но она старалась как можно четко их выдавать.

Юнги посмотрел на открывшийся выход из дома.

- Но мама, там очень плохо. Этот мир ужасен! - он взглянул на мать. Она смотрела на него с улыбкой, но слезы продолжали судорожно катиться по ее щекам. Юнги долго изучал ее взгляд, принимая решение.

- Он станет лучше? Этот мир... Уже не будет так больно? - спрашивал он с надеждой, смотря то на дверь, то на мать. - Я хочу остаться с тобой. - шепнул он вдобавок.

- Если ты будешь бороться, он станет лучше. Да, будет больно... Но ты справишься. - она проговорила все очень быстро и, кажется, сама не верила в это. Ее слова становились эхом. А чай как и вся еда уже потеряли свой аромат и вкус. - Торопись. Сделай выбор.

Юнги колебался. Он не знал, что ждёт его дальше там, за дверью. Но зато знал, что здесь его ждёт спокойствие. Самый что ни на есть рай. Здесь ему больше не придется страдать. И больше он никого не потеряет.

- Я понял, мам. - со вздохом заключил он.

Мёнсу улыбнулась глазами. Она устало посмотрела на сына, кивнув его решению.

- Только ради тебя. - юный альфа зашагал к двери, оглянувшись и снова изучая образ матери. - Я буду скучать.

Мёнсу шевельнула губами в ответ, но более Юнги не мог слышать ее голос.
Прежде чем Юнги ступил за порог, неожиданный теплый ветер ударил ему в спину, толкнув вперёд.
От неожиданности юноша вскрикнул, грудь его заполнилась мурашками, а ветер дул в лицо, мешая дышать. Перед собой он видел лишь белоснежную пустоту.
Но ветер был не прозрачным движением, он был видимым.
Прозрачно-огненный оттенок придавал остроту ощущений. Этот огонек словно спасительный знак. Такой теплый и нежный. Не смотря на силу ветреного потока он не был раздражающим, напротив, дарил спокойствие.
Не думая ни о чем, Юнги падал в небытие, в ожидании следующих событий.
Снизу показалась мрачная темнота. Она смешалась с теплым ветром. Языки темного огня слились в танце с завывающей песней. Из отдельных языков теплого ветра и ужасающего мрака создалась огромная огненная птица, что горела темным пламенем. Перья ее были чрезмерной длины, чуть вьющиеся из-за танцующих языков пламени, но столь мягкие и шелковые. С громким ревом птица подлетела к Юнги и схватила своими лапами с длинными острыми когтями. Она схватила его как котенка, будто ничего не весил.
Юнги и не пытался сопротивляться. Он будто доверял этой птице. Будто ее огонь принадлежит ему.

Вместе они продолжали лететь в неизвестность, пока всю округу не накрыло беззвучной мглой.