Закат на двоих

Когда я смотрел как она без раздумий лишает жизни, я поклялся, что она будет моей. И только моей. Я смогу получить её согласие в любом случае. Если не примет меня сейчас, то постепенно. Другого варианта быть не должно. Я завоюю её.

Она была другой – без сомнений. Сегодня она это доказала – сначала влепила мне пощёчину, а потом, вопреки моей просьбе, убила малыша. Брат будет в ярости, когда узнает, что я не смог её остановить. Но если бы я вмешался, она ненавидела бы меня всю жизнь. А это мне не нужно.

Она убила собственного племянника без малейшего угрызения совести. Будто просто дала ему шоколадку, а не отправила на тот свет. Я был восхищён ею. В тот момент моё тело взбудоражилось, тянулось к ней, к её злобе, к её гневу, к её тёмной стороне. Я не знал, через что она прошла, какие жизненные трудности преодолела, но если её поступок дал ей хоть малейшее облегчение – я поддержу любое её действие.

Но больше всего меня впечатлили её глаза. Они горели страстью – той самой, что загорается у меня во время охоты.

Чёрт. Она. Свела. Меня. С. Ума.

Я с трудом сдерживался, чтобы не накинуться на неё прямо сейчас, когда привезли её брата.

Я хотел использовать Мерата ради обмена на флешку или информации, но сейчас меня это не тревожило.

Чёрт, кажется, я провалил миссию.

Испуганный Мерат сидел на коленях перед женой и сыном, было видно как его глаза заблестели. Он то и трогал жену, говоря ей очнуться. Я терпеть не мог это действие. Говоря мёртвым очнутся, они не откроют свои сонные глазки. Жалкое зрелище.

Я наблюдал за Реной. Она с отвращением уставилась на брата. Когда Мерат хотел сново подойти к жене, она мгновенно встала с места и ударила его ногой в лицо. Я вскинул брови от неожиданности и конечно восхищения. Хотя можно больше не удивляться. Мои глаза широко раскрылись, а губы сами по себе образовали широкую улыбку, как у психопатов. Может им я и был.

Я гордился ею, был очарован ею, её отличие от других соплявых девок опьянили меня. Именно такая была нужна мне. Бессовестная, ненасытная от злобы, беспощадная. Одновременно успокаивающая меня взглядом, и взрывая мне голову характером. Чёрт, она очаровательна. Я помешался на ней.

Мерат привстал, но Самуэль тут же резко усадил его обратно. Тот поднял на неё взгляд, говоря сквозь слёзы:

– Почему Рена? – его голос сорвался. – Что они тебе сделали?

– Сейчас тебе стоит переживать не за них, брат,– прошептала она почти с сожалением.

– Из-за ревности? – прошипел он.

Рена тут же обернулась ко мне, протягивая руку. Я кивнул одному из наших , – он молча вложил её в ладонь мой кинжал.

– Ружьё! – выкрикнула она.

– Ружьё не утолит твою жажду, пробуй это. Поверь, тебе понравится.

Если она сделает то, о чём я думаю... Я не сдержусь. Запечатаю своё имя на её устах. Я не сводил с неё взгляда, пока она, плавно опустилась на корточки перед Мератом. Грациозным движением смахнула прядь волос с его лица.

– Ты не посмеешь Рена! Я же твой брат!

– Брат?– переспросила она с насмешкой, её губы искривились. – Помнишь, когда-то ты толкнул маму и у неё выявили сотрясение мозга? Даже после этого она тебя простила. Ты похоронил все мои чувства к тебе в тот момент.

– Я её не толкал!—закричал он в ответ.

– Да...да. ты никогда не признаешь свои ошибки. Знаешь, во мне больше мужественности, чем в тебе. И гордости. – усмехнулась Рена и продолжила. – А помнишь, когда твоя жена ушла от тебя к своим родителям? Ты несколько раз поехал за ней, но она не вернулась к тебе. Ты не думал, что будь её любовь к тебе настоящей, она бы сделала всё чтобы быть с тобой. Нет, ты не задумывался об этом. Ты слеп.

– Только обрела дух чтобы высказать мне всё это?! – завопил Мерат в гневе.

– А какой толк, брат? – отчаянно спросила Рена.

Моё сердце начало разрываться от её вида. Моя маленькая девочка. Всё сильнее я хотел заключить её в свои объятия. Не дать кому-то причить ей боль.

– Действительно. Они всё равно сейчас мертвы.– повёл бровью Мерат.

– Мои родители сильные! Мой отец всей силой будет защищать мать, а моя мать никогда не сдастся! Они выживут.. ради меня выживут...

– Ты живёшь в своих фантазиях, Рена. – самоувенно прошептал он.

Рена медленно приставила кинжал к его горлу. Воцарила гробовая тишина.

– Лучше уж так, чем отказаться от родителей.

Я думал, что она просто перережет ему горло. Но моя мелкая всегда находит способ удивить.

Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, она провела лезвием по обеим сторонам его губ. По его лицу проступила кровавая улыбка. Как у Джокера. Мерат дёргался в панике, но двое парней по приказу Самуэля – вцепились в него, крепко удерживая.

По его лицу текла кровь, стекая вниз по подбородку. Рена подняла кинжал высокого над головой.

И затем – вонзила клинок в живот своего брата.

Это был знак. То, чего я от неё ждал.

Наконец.

Мне больше не придётся ждать.

Рена двигала кинжалом в ране Мерата, словно её руки испачкались в крови. Бывший Прокурор начал кашлять кровь прямо на её лицо, отчего она сморщила нос, но не отступила. Она рывком вынула кинжал, затем сново пырнула его в грудь, на этот раз не задерживая кинжал внутри Мерата, она вынула его, затем Мерат издал визг боли, кашляя кровью, он отпустил взор на свои раны, парни отпустили его. Рена толкнула его рукой, он упал на спину с раскинутыми руками, уставился на пол широкими глазами и окровавленным лицом.

– Ты не заслуживал таких родителей!– закричала она, нависая над ним. С криком рвущим гортань, она вонзила кинжал в область сердца.

–И..т..ты – прохрипел он, и его глаза закрылись.

Рена всё ещё продолжала вынимала нож и снова вонзала. Раз за разом. Её лицо, волосы, одежда были залиты кровью. Я приказал Самуэлю выйти, тот передал знак своим парням и они вышли. Двоя самых крупных образовали стену вместо двери. Рена не заметила как я приблизился, её удары с кинжалом стали быстрее, всё яростнее.

– Мелкая... хватит. Он больше не чувствует боли.

– Почему я не перестаю чувствовать её!?

Я схватил кинжал, но задел ладонью лезвие – кровь потекла по пальцам. Рена резко повернулась. Её губы дрожали.

– Хочешь перестать чувствовать боль?– прошептал я.

Она не ответила. Я быстро швырнул нож в сторону. Затем, схватив её за волосы, отдёрнул от трупа. Её ноги пошатнулись, но она стояла передо мной. Лица почти не было видно. Я снял белое итальянское пальто, вытер им её лицо. Потом швырнул пальто на пол – прямо в лужу крови. Она продолжала смотреть на меня, напряжённо, молча, будто готова броситься на меня в любую минуту.

– Я помогу.

– Как?

Вместо ответа, я шагнул к ней и обнял – крепко, одной рукой сжимая её тонкую талию, другой придерживая затылок. Она всё ещё дрожала. Я чувствовал её плечи, судорожное дыхание.

Я провёл рукой по её волосам, смахнул прядь с лица. Слишком хрупкое для такого безумия. Слишком сильная душа для того, чтобы ломать её снова.

Она не оттолкнула меня. Просто стояла, тяжело дыша, будто задыхаясь от всего, что внутри. Я провёл рукой по её щеке, медленно, позволяя ей почувствовать – я здесь. Без угроз. Без давления. Только я.

– Томиан.. не делай...– прошептала она и слабо ударила меня кулаком в грудь.

– Не делать что?– я наклонился ближе, чувствуя, как её дыхание касается моей шеи.

– Не прикасайся, если не останешься.

Это не был приказ. Это был крик о помощи, спрятанный в голосе. Я замер. Она не просила ласки. Она просила спасения. Опоры.

Я наклонился и легко поцеловал её лоб.

– Я не уйду. Ни сейчас, ни потом. Обещаю.

Я коснулся её губ – легко, почти невесомо. Она не отпрянула. И тогда я осторожно поцеловал её. Просил разрешения. Она откликнулась. Нерешительно, но всё же. Её руки обвили мою шею. Мы медленно опустились на колени, прямо в лужу крови, но теперь это казалось неважным. Она вздрагивала от моих прикосновений. Но её тело всё ближе прижималось ко мне, будто боясь остаться наедине с тишиной и памятью.

Я снял с неё куртку, бросил рядом. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых уже не было безумия – только тревожная, ранимая женщина, которая очень долго притворялась сильной.

Её пальцы сжались на моей спине. Я приподнял её майку, позволяя её привыкать. Она вздохнула.

– Холодно..– прошептала она, едва заметно сжавшись.

–Тише, сейчас это исправим.

Я снял с неё майку, лямка упала сразу же, будто ждала этого момента. Я усмехнулся проводя рукой по её обнажённой талии.

– Я лежу на крови,– запыхтела она зажмуривая глаза.

– Не бойся, мелкая,– я расстегнул её узкие брюки, которые выбесили меня на суде. Я даже подумал, что прошла неделя после суда, но даже и дня не прошло. Сняв её брюки, я навис над ней, снова страстно целуя её. Она начала вытягивать с меня мою футболку, и умиленно ахнула увидев мои изуродованные шрамы. Она нежно начала их касаться.

– Откуда они?

– Иногда ты забываешь, что я Капитан.

– Тебя держали в плену?

– Да, как ты сейчас. – мне не хотелось сейчас говорить о моём прошлом. Я был сфокусирован на ней.

Она легко кивнула, после чего мы занялись любовью до самого рассвета.

На рассвет, оба испачкавшись кровью, что со спины, что спереди, одетые в такие же алые одежды обратно. Рена успела уснуть,поэтому я одел её и накрыл своим пальто. Поднял её на руки, после чего вывез за дверь. Точнее за двумя крупными парнями, которые сторожили всю ночь чтобы никто не входил. Я спустился с подъезда со своей мелкой. Когда Самуэль подошёл, я одарил его своим сердитым взглядом, после чего он просто кивнул и открыл дверь сиденья. Я аккуратно уложил мелкую, а после сел сам, положив её голову себе на колени. Её волосы стали липкими от крови, она прижалась ко мне, а я кивнул водителю. По дороге, я написал Самуэлю разобраться с домом и придумать историю. После, я намеревался заглянуть в Прокуратуру, чтобы не открывали дело.

Конечно, после душа и сна.

– Ты говорил, что сделаешь так что мне не будет больно, а сделал совсем наоборот,– вдруг прошептала Рена, значит она прикидывалась , шалунишка моя.

–Прости,—затянул я— Не знал, что это твой первый раз.

Она легонько укусила мою руку, когда я погладил её щеку.

Я успел немного отдохнуть в машине, пока мы доехали до дома. Позвонил Эмину:

– Зиаля спит?

– Да, господин.

– Не выходи из комнаты.

Только после этого я велел водителю открыть дверь. Осторожно спустился, взял мелкую на руки – и вошёл в дом. Дверь мне открыл тот же водитель.

На лестнице я шёл быстро, стараясь не смотреть на кровавые следы на её коже. В спальне уложил её на кровать, наклонился, не желая будить:

– Мелкая... – прошептал я.

Она повернулась на бок, промурлыкала что-то сквозь сон. Белая простыня моментально напиталась алым.

– Мелкая, Зиаля может войти в любую секунду...

Она открыла глаза. Чёрт. Снова не спала.

– Такой жалостный трюк на меня не сработает, – тихо пробормотала, сев на локоть, и чмокнула меня в губы. Но не улыбнулась. Ни разу.

Я позволил ей сползти с кровати. Снял окровавленную одежду и направился в душ:

– Можешь поспать. Я выкуплю твою и Зиали сессию.

Плеск воды, свежий костюм из Турции, и я уже на кухне, где ждала тётушка с омлетом и Эмин.

– В моей комнате простынь и одежда. Сожги.

– А почему простынь грязная?.. – прозвучал голос Зиали.

Она вошла в кухню, обняла меня.

– Твой брат стал мужчиной, – сказал я спокойно. Я никогда ничего не скрывал от своей малышки, но говорить о вчерашней ночи не хотел.

Она в ужасе закрыла рот, отскочила, потом... заорала. На всю кухню. Я чуть не подавился водой.

Рена вбежала – с мокрыми, распущенными волосами, в лёгком синем платье до колен. В руках – её вчерашняя одежда, которую она пыталась спрятать. Я кивнул Эмину – тот взял вещи, пошёл наверх.

Надо заказать ей новую одежду. Целый гардероб.

– Что случилось? – Рена осматривала кухню, не заметив, что сама была с красными глазами и опухшими губами.

Я оглядел её с ног до головы и... вспомнил ночь. Губы растянулись в коварной улыбке.

– Брат... наконец-то лишился невинности! – радостно завизжала Зиаля.

Я поперхнулся:

– Зиаля!

– А что? – она пожала плечами. – Наконец-то он нашёл ту самую.

Рена прищурилась.

Я сел за стол, тётушка поднесла воду и омлет. Девушки сели по обе стороны.

Рена взяла чашку:

– Не думала, что такой грубый человек окажется таким... невинным.

– У меня не было времени, – бросил я, стараясь не смотреть на неё. Но свирепо посмотрел на Зиалю. Спасибо, Зиаля, за этот позор.

– Вот как, значит вчера видимо, нашёл, – сказала она с усмешкой.

– Я думала, ты будешь спать дольше. Тебе же было больно.

– Почему больно? – вмешалась Зиаля, жуя фрукты.

– Потому что её брат вчера скончался, – сказал я.

– Не бойся, Томиан, мне совсем не больно, – спокойно ответила Рена.

– По лицу не скажешь. У тебя глаза красные.

– У тебя тоже они опухшие.

– Рена... – Зиаля прищурилась. – У тебя шея красная.

Рена прикрыла её рукой:

– Да, во время душа заметила. Какое-то... насекомое покусало.

Я едва не подавился снова.

– Видимо, голодное и... агрессивное.

– Угу. Целую жизнь ничего не ело, – бросила она с невозмутимой физиономией.

Я усмехнулся. Эта мелкая сводила меня с ума.

– Значит, у него нет вкуса. Раз первым делом укусило тебя.

Я был королём сарказма. Но с этим "насекомым" ей будет туго.

– У вас налаживаются отношения, – Зиаля поднялась. – После той пощёчины, я думала, вы порвёте друг друга.

– Куда ты собралась?

– Логан пригласил на свидание. Не собираюсь спрашивать разрешения.

– Жаль. А я хотел сегодня заказать новую одежду... и пару машин.

– Брат! – она надула щёки.

Я дал ей щелбан:

– Иди уже.

Видимо этот Логан сильно ей понравился раз она побежала к лифту, отказалась от своих любимых занятий. Когда она скрылась из виду ко мне подошла Рена:

– Ты что творишь? У меня на шее следы от ...– я прервал её поцелуем, не хотел слышать её комплименты про мою "невинность". Я приподнял её за талию и легко посадил на стол. Она начала проводить рукой по моим волосам, от чего я терял голову. В ответ, я слегла приподнял ткань её одежды, начал гладить её по бедру. Как бы мне не хотелось, я отошёл от неё. Её губы покраснели, поцеловав её за носик, я отодвинулся. Мне нравилось как она сдерживалась не издавать звука.

– Поспи немного.

Она слезла со стола.

– Томиан?

– Да, мелкая?

– Всё это значит, что мы начали встречаться?

Я погладил её по щеке, в упор смотря на её блеск глаз, в которых видно столько боли и отчаяния. Я не знал что она чувствует после вчерашнего. Но я хотел, чтобы, когда память подкинет ей в лицо тот кошмар, она вспомнила не только смерть. Пусть вспомнит и нас. Чтобы этот кошмар не преследовал её каждую ночь. Посмотрев на эти глаза – я знал: она прячет многое. Но не хотел торопить её. Я лишь буду её тихой гаванью, где она найдет покой и спокойствие.

– Это значит, что ты моя. – Я пальцем начал проводить по её губам— Даже если ты когда-нибудь откажешься от меня, я найду способ приковать тебя к себе. Если в твоём сердце появится другой, я предпочту вырвать это сердце, нежели делить её с кем-то. Если кто-то посмотрит на тебя, я вырву им глаза, и прокормлю ими своих собак.

– А если я посмотрю? – усмехнулась она, с вызовом.

–Тогда, мелкая, я запру тебя в своей комнате. И ты будешь видеть только меня. Называть только моё имя. Как прошлой ночью.

– Если ты мне изменишь?

Я долго молчал. Потом осознанно произнёс:

– Знаешь, почему я назвал тебя своим безумием? —она быстро покачала головой, явно хотела узнать с того раза— Ты даришь мне тепло, и отнимаешь здравый рассудок. Я не могу думать хладнокровно при твоём присутствии. Я никак не могу насытиться твоим личиком. Я надеюсь снова увидеть ту чёртову ямочку, где ты спрятала моё сердце, – я поцеловал кончик её рук, когда её глаза заблестели – Не задавай такие вопросы. Верь мне. Доверься мне.

Я сжал её ладонь и, напоследок поцеловав её в лоб.

– Ты тоже, – прошептала она.

Я развернулся и вышел из кухни.

– Береги себя! – крикнула она мне вслед. Я не стал отвечать, иначе остался бы дома.

Я вышел на двор, когда Эмин доложил что сделал веленное, и дал ключи моего Porsche 111. Сегодня снега не было, поэтому я решил не одевать пальто. От моего любимого пальто сейчас был лишь порох. Но прежде чем я успел закрыть дверцу машины, во двор выбежала Рена с босыми ногами. Она точно не хочет чтобы я сегодня ездил куда-то. На её руке был чёрный шарф. Она подбежала ко мне, Эмин отступил в сторону.

– Я не нашла пальто, комната огромная. – я вышел из машины, наклонился, чтобы она дотянулась до меня и одела на меня шарф.

Я усмехнулся подмигнув ей.

– Не переживай, ещё освоишься.

Она мило сжала губы, когда закончила завязывать шарф, пожелала безопасной дороги.

– Не выходи на улицу босиком, твои раны только зажили.

Она кивнула к моему удивлению.

– Ты стараешься быть хорошей?

– Ага.

– Дьявол никогда не станет ангелом, – пошутил я, присев обратно и закрыв дверцу.

– Вообще-то это было обидно! – возмутилась она.

– Ночью сглажу вину, мелкая.

Я завёл машину, жестом показал ей идти внутрь. Помахав мне она зашла, после чего распорядившись Эмину не пускать Зиалю никуда выехал со двора.

Я хотел снять чёртов шарф, чувствуя удушение. Я никогда прежде не завязывал шарф, всячески пытаясь избегать его, и тут мелкая будто завязывает мне шарф словно ошейник. Пытаясь забыть о нём, я набрал Самуэля, он всегда отвечал на втором гудке.

– Как обстоят дела?

– Один из соседей видел как мы очищаем кровь, сейчас держим его в машине.

– Что с трупами?

– Их положили на коробки, пока не вынесли.

– Чтобы не было никаких следов.

– Принято. -Он отключился

Я ехал в свою компанию NVIDIA. Я лишь являюсь официальным лицом компании, делами управляет старший брат, отчего я ему очень благодарен. Офисные дела были не по мне. Я предпочитал чувствовать опасность, риск потери жизни, а не сидеть в кабинете и подписывать какие-то документы.

Единственный плюс жить возле аэропорта, это кататься на машине или на байке, под свои любимые песни. Зазвенел телефон.

– Брат! Я под домашним арестом?!– голос Зиали наполнил салон.

– Сейчас только утро, свидание в обед же.

– Да, но мне надо же в салон идти, одежду новую купить.

– Эх, и что мне теперь делать? Моя сестрёнка не хочет меня слушаться. Мне брату что-ли позвонить.

– Нет! Не вздумай его тут втягивать. Хорошо, не пойду я никуда!– она резко сбросила трубку.

Я припарковался возле компании, дал ключ охраннику и зашёл внутрь. Рабочие встали с мест приветсвуя меня возгласами.

– Доброе утро господин!

– Шикарно выглядите!

– И без тебя знаю.—ответил я, лукаво.

– Стильный как всегда.

Лицемеры, несут любую чушь чтобы не уволили. А я их удивлю:

– Все, кто приветствовали меня криками, у-во-ле-ны. и

Довольный недовольством и удивлением рабочих, я зашёл в свой кабинет.

За мной зашла блондинка:

– Принести вам кофе?

Ассистентка. Помнится раньше была другая.

– Нет, принеси документы, которым нужна моя подпись.

Она кивнула и скрылась за дверью. Я хотел сесть, когда раздался звонок. Брат.

Прошло несколько месяцев когда мы общались в последний раз, я прочистил горло и ответил ему:

– Набранный вами абонент, не доступен, пожалуйста никогда не перезванивайте.

– Какого мать твою..– он оборвал себя на полуслове, вспомнив что моя мать и его тоже, а оскорбить её, он никак не мог – какого чёрта, ты уволил сотрудников?

– Они показались мне лицемерами,– я пожал плечами. Меня раздражало, то как он знает о каждом моём шаге, и был уверен, что Самуэль рассказал и о прошлой ночи. Но сердиться на Самуэля, я не мог. Он лучший друг моего брата. Брат нанял его в качестве "няни" для меня и сестры, когда она захотела учиться в меде. До сих пор не понимаю её выбор.

– Все в мире лицемеры, Томиан. Ты не можешь всех увольнять или убивать того, кто не пришёл тебе по душе.

– Ты же делаешь. Значит и меня прикроешь.

Он громко выдохнул.

– Слышал, что стал, наконец, мужчиной.– мои ожидания оправдали себя— Хотел тебя поздравить. Я отправил подарок твоей возлюбленной, в качестве принятии в семьи.

– Ты что сделал?

– Не переживай так. И не делай опрометчивых поступков, Томиан. Не привлекай к себе лишнего внимания. Ты ведь помнишь, почему ты там.

Он был прав. Надо поскорее закончить с делами.

– Да брат, я как можно быстрее улажу всё.

– Надеюсь.Не хочу твой труп закапывать,– и выключил. Я быстро позвонил Рене, она не отвечала, набрал Зиалю, которая успела заказать себе новый телефон но не изменила сим-карту.

– Брат подарок отправил.

– Знаю, что за подарок?

– Он заполнил двор и целый дом, с первого этажа до второго, даже коттедж —цветами и посреди одно растение.

– Какие цветы?

–Сейчас скину.

Она отправила фото цветов во дворе, и растение— Конопля. И цветы гортензии. Красного цвета.

Я выругался.

– Что?

– Где Рена?– моё сердце чуть не выпрыгнуло с груди от волнения. Только не это. Только мать его, не это!

– Не знаю, была тут.

– Найди её!

Был слышен шум, она поднималась на второй этаж.

– Ух, она спит.

– Дай ей трубку.

– Но она спи..

– С каких пор, я должен повторять дважды?

Я услышал, как она зовёт по имени , та что-то пробормотала.

– Что..– раздался её сонный голос, не был бы я так взволновал и зол, одарил бы её комплиментами.

– Поднимай телефон, когда я звоню тебе!

– Что сл..

– Не выходи из дома пока меня нет. Зиаля!

– Да брат?

– Можешь идти на свидание,– выдохнул я.

– С чего это?

– За то что повысил голос, прости,– я выключил телефон, сел на место и так яростно ударил стол руками, что ассистентка которая зашла в этот момент, уронила все бумаги.

– Вышла вон!– ей не надо было повторять дважды.

Когда я проводил рукой по лицу, мне пришло уведомление.

Новое сообщение от "Кровавый Судья". Так я записал своего старшего брата. Все, кто его знают, так звали его. Даже его младший брат или сестра не исключение. Лишь наша кровь, стала причиной, того, что он не вынес нам вердикт.

Сообщение гласило:

Вспомни обо мне.

Вот, что значит гортензия. Если для других, красный цвет это – любовь и страсть, для нас это – гнев, вызов, месть.

Это было его предупреждение.

Выполни свою задачу, не отвлекайся.

– Чёрт! – я в бешенстве хотел швырнуть всё в кабинете вверх дном, но тут была камера.

Он следил за мной. Он знает каждый мой шаг. Иногда мне жаль тех, кто перечит ему, жаль его врагов. Они попадают в сущий ночной кошмар, где Кайрос был Кровавым Судьёй, и хуже всего – Бездушным Жнецом.