Пусанина

Юнги с самого утра думал о том, где бы можно было беспалевно зажать Пусанину и напомнить ему о том, что «дерзить Юнги не есть хорошо». Он посмотрел его расписание, сверил со своим, и оказалось, что у него на один урок больше, чем у Пака, но он подумал, что алгебру можно и прогулять, она кушать не просит, а вот Пусанина может и распоясаться, если не проучить его вовремя. — Гук, иди за ним, смотри, не проворонь. Джун — ты со мной. Только тихо, придурки, чтоб без звука, не охота потом у директора торчать…
Чонгук стоял у выхода и, когда заприметил выходящего из дверей школы Пусанину, стопорнул его, с силой опустив руку на плечо. — Пошли, перетереть надо… — прошипел он, сжав пальцы на плече Пака, и он тут же замер. Внутри у Чимина сразу похолодело, а сердце гулко забилось, грозясь вырваться из грудной клетки. Он на нетвердых ногах побрел вместе с Гуком за школу, в заросли сирени, ставшие столь знакомыми ему за полтора года обучения в старшей школе. Чимин уже две недели ждал, когда же Юнги наконец начнет его доставать, и он уже грешным делом заподозрил, что Мин изменился, что все-таки ему надоело доставать его, или он просто забыл о нем за те полгода, что его не было в Корее. Но нет. Теперь Чимин понял, что нет. — Привет, Пусанина, хороший денек, да? — ухмыляясь проговорил Юнги, когда Пак остановился напротив него. — Как учёба? Да посрать, на самом деле. Джун, стой на стреме, на всякий случай. Гук, держи его. Чимин злобно сощурился и закусил губу, а Гук сдернул с него рюкзак, завел его руки за спину, и, удерживая их одной рукой, другой обхватил за шею, чуть не придушивая. — А я все ждал, — зашипел Чимин, — когда же ты… А!.. — Договорить ему не дали. Юнги с силой ударил в солнечное сплетение, заставляя сжаться и поджать ноги, почти повиснув в руках Чонгука. — Ты что-то хотел сказать, мм? — проговорил Юнги, ухватив Чимина за подбородок и сжимая, заставляя его посмотреть прямо в глаза. — Языкастым стал в своей «загранице», дерзким, как я погляжу? Ну так я тебя научу, как рот не открывать. — А я так и знал, что ждать от тебя помощи было бесполезно! Ты есть ты, и за полгода ничуть не изменился! — пробормотал Чимин сквозь сжатые зубы, пытаясь игнорировать пульсирующую боль во всем теле. Резкая пощечина на секунду заставила его зажмуриться, но потом он снова уставился на Юнги. — Да, давай, бей, я уже две недели жду! А ты все ходишь вокруг да около и только смотришь на меня! — Гук, заткни ему рот, а? Бесит… Чонгук закрыл рот Чимину своей рукой, и Юнги тут же несколько раз с силой ударил его в живот, отчего вызвал у Чимина глухие стоны и помутнение в глазах от боли и нехватки воздуха. Юнги продолжал бить, куда придется — в грудь, по ногам, и бил нечасто, чтобы тот успел прочувствовать всю гамму ощущений. Чимин старался сдерживать слезы, чтоб уж совсем не казаться слабаком, хотя он и так им был, но когда удар пришелся в точку прямо в середину грудины, он на секунду отключился, повиснув в руках Гука. — Блять… — Юнги остановился и уставился на безвольно повисшее в руках Чонгука тело. — Я его вырубил. Отпусти его, Гук. Чонгук тут же разжал руки и отошел назад, и Чимин тут же повалился на землю. Он пришел в себя, но из-за боли не мог двинуться и просто глотал ртом воздух, пытаясь справиться с болью в легких. Его пальцы впились в землю, сжимая траву и опавшие листья с кустов, а из горла вырывались стоны и кашель. — Иди к Джуну, — сказал Чонгуку Юнги, махнув рукой в сторону Намджуна, стоящего за углом школы. Гук хмыкнул и вразвалочку пошел прочь, а Юнги склонился над Чимином и ухватил его за волосы. — Ну что? Усвоил? — Что… усвоил?.. — задыхаясь переспросил Чимин. — Что ты скотина? Это да… это я усвоил… — Значит не усвоил… Какой же ты мелкий засранец, Пусанина. И ведь бить тебя я реально вчера не собирался, но ты меня вывел. Какого хера не дал помочь тебе, а? — А нахера тогда ты меня сейчас избил, а? Чтобы доказать что? Что вчера не хотел? — Нет, чтоб ты научился сука рот свой не открывать! — почти закричал Юнги и, дернув за волосы, ударил его головой о землю. В щеку впился камушек, скрытый под травой. — Еще раз! Еще раз я услышу от тебя дерзость, получишь похлеще, чем сейчас! Понял? — Нет, не понял, — прошипел Чимин, извернувшись из его хватки и посмотрев в глаза. — Потому что скоро, очень скоро ты будешь с сожалением вспоминать все те разы, когда ты избивал меня здесь или в раздевалке, или ставил подножки в столовой, и так далее и так далее… Ты будешь жалеть, но ничего сделать не сможешь. Ты станешь мной, а я тобой, тогда ты поймешь, каково мне было и почему я не боюсь тебя! — Закрой. Свой. Рот. Пусанина. — отчеканил Юнги, с каждым словом сильнее сжимая его волосы, из-за чего из глаз Чимина брызнули предательские слезы. Это было действительно больно… — Ты был и навсегда останешься слабаком, моим личным мальчиком для битья, моей игрушкой. И даже не надейся встать на мое место. Потому что ты ничтожество, которое… Да просто ты ничтожество! Ты родился таким, так и оставайся таким. И если услышу от тебя сейчас хоть слово в ответ — пожалеешь. И в последний раз вдавив его голову в землю, он развернулся и пошел прочь, не давая Чимину шанса сказать еще что-нибудь. Потому что он знал, что точно добьет его, если тот что-то еще вякнет. А он не хотел бить его сильнее, чем уже избил. Это было странное чувство — ведь он не хотел его забивать совсем, и в то же время понимал, что забьет, и потом будет жалеть… Он и сейчас уже жалел, что решил проучить его, потому что в его голове снова боролись две личности: одна говорила, что он правильно сделал, что Пусанина заслужил хорошую трепку, а другая… Другая хотела прямо сейчас рвануть к нему, извиниться и помочь добраться до дома, боясь, что по пути тот свалится в обморок, потому что бил он достаточно сильно и много, и как Чимин вообще еще не отрубился, он искренне не понимал. В сердце закралось беспокойство… — Ну как? — нетерпеливо подпрыгивал на месте Джун. — Да никак, валяется в кустах… — пробормотал Юнги, засунув руки в карманы. — Валите по домам, мне нужно кое-куда сходить. — Эй, а как же… — начал Гук, но Юнги прервал его. — Рот закрой и оба валите, — сказал Юнги, а затем ухмыльнулся. — Не парьтесь, это мое личное дело. И да, сегодня вечером у меня, и купите пива сами, а то я вчера покупал. — Ладно… — недовольно проговорил Джун, расстроившись, потому что они вообще-то вместе собирались сходить на турники в соседний двор. — Тебя не ждать? — Нет, сегодня сами, — махнул рукой Юнги. Все трое двинули в сторону выхода с территории школы. У ворот они распрощались и разошлись в разные стороны. Юнги периодически оглядывался назад, высматривая удаляющихся друганов, и когда они скрылись за поворотом, он сиганул через забор школьной территории и рванул в ту сторону, где оставил Чимина валяться на земле. Юнги нашел его в том же месте и в той же позе — лежа на боку, поджав ноги к груди и сжимая в руках траву. До его слуха доносились тихие всхлипы и стоны Чимина, и периодически он хватался за живот, резко выдыхая и кашляя. Юнги порывался подбежать к нему, но чувство гордости заставляло стоять на месте и не позориться, снова предлагая помощь. Потому что он понимал, что это будет вообще неуместно, тем более после того, как он же его и избил. — Мин Юнги… вообще не изменился… — донесся до него тихий шепот Пака. — Тварь… ненавижу… Юнги сжал кулаки, услышав в свой адрес такие нелестные высказывания, но всё еще держался и стоял в стороне, тихо наблюдая за Пусаниной. «Скажи спасибо, что я сегодня без кастетов…» — подумал про себя Юнги, но затем ему пришла в голову идея.

@ yoonG Пусанина, ты там жив? А то думаю завтра натравить на тебя Джуна, но если ты умер, то я передумаю

Юнги услышал, как у Чимина запищал телефон. Пак дополз до рюкзака, валяющегося в паре метров от него, достал телефон и прочитал сообщение. — Смеется? Хорошая шутка, смешно, да, обхохочешься… Ну подожди-и… Телефон протрезвонил мелодию входящего сообщения, но Юнги не успел скрыть это, и на писк его телефона Чимин повернул голову. — Ах ты ж… Пришел добить, да? — сиплым голосом спросил он. Тело сжалось в ожидании новых ударов. — Как же ты заебал, блять… Нет! Пришел проверить, жив ли ты, или можно уже заказывать для тебя гроб!
— О, ты такой заботливый, спасибо, — прошипел в ответ Чимин. — Вот только в следующий раз будь добр… — Не буду, — перебил его Юнги. — Ты сейчас завалишь ебало, и я помогу тебе дойти до дома. Усёк? Скажешь хоть слово — ночевать будешь здесь. Я позабочусь. — Ты угрожаешь мне, заставляя принять твою помощь после того, как ты же меня и избил? — проговорил Чимин. — Ты хоть сам себя слышишь? — Твою мать, Пусанина! — резко закричал Юнги. — Закрой рот и хватит выпендриваться! Просто заткнись и не выводи меня! Юнги вышел из своей наблюдательной точки и подошел к Чимину, глядя на него сверху вниз — тот был бледным, высветленные пряди прилипли к покрытому испариной лбу, а руки дрожали, судорожно сжимая телефон. Ему действительно было очень больно… «Юнги, ты нормальный вообще? Ты только что избил его и теперь помогаешь?» — обращался сам к себе Мин. — Встать можешь? Или ножки не держат? — ехидно спросил он, и только потом вспомнил, как несколько раз сам же ударил его по ногам. В том числе, по раненой вчера лодыжке. «Блять, какой же я ебанутый, пиздец…» — Не могу, не держат, пробовал уже… — сипло отозвался Чимин. — Ты мне по лодыжке заехал, придурок, я на ногу вообще теперь наступить не могу. «Ну да, я уже понял…» — снова про себя сказал Юнги, вздохнул, подобрал с земли рюкзак Чимина и закинул его себе на спину поверх своего собственного. — Пойдем в обход, у главного выхода камеры, а я к директору не хочу, — сказал Мин, опускаясь рядом с Чимином и помогая ему подняться, поддерживая за талию и закинув его руку себе на шею. — Что-то ты слишком легкий… — Похудел, — буркнул Чимин. — Что, правда? А так сразу и не скажешь, — ответил колкостью Юнги, хотя на самом деле ощущал под пальцами его выпирающие ребра. Он потащил его в другую сторону от главного входа к щели в заборе, через которую многие ученики сбегали с уроков, чтобы не попадаться на камеры. Пройдя через нее, они двинулись к автобусной остановке. — Ты же понимаешь, что заслужил это, Пусанина? В следующий раз думай, прежде чем рот открывать. — Я всего лишь отвечаю тебе так, как ты этого заслуживаешь, вот и всё, — ответил Чимин. — И вежливое обращение к себе ты вряд ли когда-нибудь от меня услышишь, просто имей ввиду. — Нарываешься… — Знаю. Так что, во имя моего здоровья, лучше брось меня прямо тут, и я возможно к вечеру доберусь до дома. Допрыгаю, если надо, потому что принимать помощь от тебя мне просто противно. «Спокойно, Юнги, спокойно… Пусанина совсем распоясался, да, но подумай, о чем ты будешь жалеть больше — если поможешь ему или если бросишь его?..» — Я серьезно говорю тебе, Пак Чимин, если ты не закроешь свой рот, то нарвешься на большие проблемы. Вот тут Чимин уже забеспокоился. Потому что Юнги никогда не называл его по имени с тех пор, как придумал для него эту дурацкую кличку — Пусанина. Происхождение ее Мин объяснил просто — «свинина из Пусана — это Пусанина». И сейчас, услышав, что Юнги обратился к нему по имени, он действительно испугался, понимая, что до дома может, собственно, и не дойти, если продолжит в таком духе. Опираясь на Юнги он, ухватившись пальцами за его куртку и стараясь не наступать на раненую ногу, дошел до автобусной остановки, и Юнги помог ему сесть на лавку. Чимин откинулся на спинку лавки и прикрыл глаза, мысленно подавляя боль в груди, животе, ногах, в общем, везде. — Чего затих? — прищурившись, спросил Юнги. Чимин не ответил ничего. — Я с тобой говорю! — Ты же сказал закрыть рот, вот я и закрыл, — тихо сказал Чимин. — Что не нравится-то? Ты определись уже… Мм… — Он тихонько застонал, когда слишком резко вдохнул и ребра пронзила боль. — Что? Где болит? — спросил Юнги, присев перед ним на корточки, заглядывая в глаза, и слишком поздно осознав, что делает. Беспокоится. В глаза смотрит. Охуеть. — Везде болит, в е з д е. Ты из меня отбивную сделал, спасибо. — А потому что надо было следить за своим злоебучим языком… — буркнул в ответ Юнги. Он заметил подъезжающий автобус, и, помогая Чимину встать, завел его внутрь, расположившись на самых дальних сидениях в конце автобуса. — Сколько остановок? — Четыре… — глухо отозвался Чимин, и внезапно почувствовал слезу, скатившуюся по щеке. Он мельком утер ее, стараясь скрыть это от Юнги, но тот все равно заметил его жест и не замедлил прокомментировать. — Вот только сопли не разводи, — сказал он. — Ты не младенец и не девчонка, чтобы устраивать истерики. — Я и не реву. Оно само… — Ага, конечно… Дальше они продолжили путь в молчании и через десять минут прибыли к нужной остановке. Юнги помог Чимину выйти из автобуса под жалостливые взоры старушек и тихие перешептывания: «Какой друг молодец, вона как, чуть не на себе тащит… Ох уж эти мальчишки, вечно дерутся!» «Ага, друг… Знали бы вы…» — хмыкнул Юнги и покачал головой. — И куда дальше? — Ты меня прям до дома довести собираешься? — недоуменно спросил Чимин. — Я уже и сам могу дой… — Показывай давай, — оборвал его на полуслове Юнги. — Вон туда. Чимин кивнул на новые многоэтажки. Спустя минут десять они наконец дошли до нужного дома. — Ну, открывай, чего стоишь? — спросил Юнги, видя замешательство на лице Чимина. — Я не пущу тебя к себе домой! Мне и так стремно, что ты теперь знаешь, в каком доме я живу, и боюсь, что мне придется просить родителей переехать, чтобы ты ко мне ночью не заявился, хер тебя знает? Так что, дальше я сам. Юнги только сощурился, и под его вот этим взглядом Чимин не решился больше ничего говорить. Он набрал код на двери, мысленно вспомнив, что дома-то у него никого и нет, на случай, если Юнги переклинит и он снова захочет его избить. Но делать нечего, поэтому, держась за него, он зашел в подъезд. На двери лифта его ждал сюрприз в виде объявления о том, что «лифт сломан, ведутся ремонтные работы, приносим извинения за неудобства». — У-у, — протянул Юнги и цокнул языком. — И на какой тебе этаж? — На седьмой… — Блять, дерьмо… — пробормотал Юнги. — И какого хрена ты так высоко живешь, а? — Спроси родителей, я-то тут при чем?.. — Так, — вздохнул Юнги и снял с себя рюкзаки. — На, надевай на себя. — Он подал ему сумки, и Чимин закинул их себе на спину. Затем Мин сел на корточки. — Забирайся на спину. — Чего? Я не… — Быстро! — рявкнул на него Юнги. — Заебал уже препираться! Чимин, стиснув зубы, навалился на него и обхватил за плечи, а Юнги ухватил его под бедрами и двинулся вверх по лестнице. — Скажи спасибо, что я все-таки провел тебя, Пусанина, иначе ты бы точно до вечера домой прыгал. Чимин промолчал — потому что, собственно, благодарить было не за что, ведь Юнги сам довел его до такого беспомощного состояния. На четвертом этаже Мин уже выбивался из сил, на пятом еле волочил ноги, а на шестом он чуть не упал, но вовремя наклонился вперед, выставив перед собой руки. — Давай я дальше сам, а? — спросил Чимин. — А то мы сейчас вместе с лестницы полетим, а я еще жить хочу… — Завались нахер, сам ты не дойдешь, умник… Кое-как протащив Чимина до седьмого этажа, он опустил его на землю и уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. — Открывай… давай… быстрее… — задыхаясь проговорил он. Чимин, поняв, что спорить с Юнги будет бесполезно, открыл дверь квартиры, и Юнги, снова обхватив его за талию, завел в дом и захлопнул за собой дверь. Увидев в коридоре кресло, он тут же опустил в него Чимина и тяжело вздохнул. — Ну что, хромоножка, где у тебя кухня? — А нафига тебе? — спросил Чимин, откинувшись в кресле и запрокинув голову. Ему казалось, что все органы у него внутри были просто в кашу, потому что, пока они ехали домой, боль ни капли не уменьшилась.

—

 За льдом, Пусанина, чтоб к ноге твоей больной приложить, нафига ж еще! — огрызнулся Юнги. — Иди домой, я дальше сам… — почти шепотом сказал Чимин, проваливаясь в сон, чтобы хоть как-то подавить боль в животе и за грудиной. Заметив его плавающий взгляд и прерывистое дыхание, Юнги засуетился, сам нашел кухню и холодильник, достал из морозилки пакет с замороженными овощами и двинул обратно в прихожую, и затем, опустившись перед Чимином на корточки, задрал штанину и осмотрел лодыжку — она сильно отекла, и на ней уже расцвели бордовые синяки. Он опустил штанину обратно и приложил поверх нее замороженный пакет, но то, как сейчас выглядел Чимин в общем — взмокший, бледный и склонивший голову набок, не в силах даже держаться ровно, — сильно обеспокоило Юнги. — Эй, Пусанина, очнись, где у тебя лекарства? — потрепал его за плечо Юнги, но тот не реагировал. — Пусанина блять, отвечай! Чимин на секунду открыл глаза, увидел перед собой Юнги и его лицо исказилось от подступивших слез. — Уходи… — просипел он, отталкивая его от себя. — Чего тебе еще надо, а?.. Тебе мало того, что я сейчас от боли сдохну, да? Мало? Ну так убей меня уже! Давай! Убей меня, чтоб я больше не раздражал тебя своим жалким существованием! — Где аптечка? — спокойно спросил Юнги. — Что? — недоуменно посмотрел на него Чимин красными от слез глазами и шмыгнув носом. — Аптечка. Где? Чимин долго всматривался в его лицо, продираясь сквозь застилающую сознание пелену, помогающую абстрагироваться от боли, и наконец до него дошел смысл его вопроса. — Она в том шкафу… наверху… — прошелестел Чимин, кивнув на шкаф, стоящий здесь же, в прихожей. Юнги быстро метнулся к шкафу, достал сверху белый чемоданчик и, открыв его, нашел среди кучи таблеток обезболивающее. Он выдавил из блистера две таблетки, сходил на кухню за водой и протянул Чимину. — Пей, — сказал он. — Это от боли. — Что-то я сомневаюсь… — бормотал Чимин. — Наверное, это слабительное, да? — Он слабо ухмыльнулся. — Хорошая шутка… но я на это… не куплюсь… «Споко-о-йно, он просто не в себе…» — Юнги мысленно досчитал до пяти, чтобы успокоиться. — Выпей, пожалуйста, — тихо сказал он, протягивая таблетки и стакан. — А вот теперь… точно… не поверю… Ха! Думал я так легко поведусь? Какой ты смешной… — еле ворочая языком выговаривал Чимин. — Нет уж… не буду пить. — Послушай меня, ладно? Я не собираюсь тебя бить, мучить или травить. Нет. Я хочу тебе помочь. Пр… — Он зажмурился. — П-прости, что избил тебя, хорошо? Прощаешь? Я хочу помочь. Выпей, будь добр, мм? — Воу, у меня глюки!.. — протянул Чимин, мотая головой из стороны в сторону, видимо, пытаясь избавиться от этих самых «глюк». — Это не глюки. — Юнги взял его за руку. — Выпей, тебе станет легче. — Я тебе… не верю, — прошелестел Чимин. — Я слишком… много натерпелся от тебя… чтобы так легко доверять. Уходи. — Хорошо, договорились, — кивнул Юнги. — Я уйду, но только если ты выпьешь таблетки. Чимин пару секунд пялился на него мутным взглядом, а потом дрожащими пальцами взял у него таблетки и проглотил, даже не запивая. — Доволен? Вали. Не хочу тебя видеть… — прошептал он, сощурившись и злобно, насколько позволяло его состояние, посмотрел на Юнги. Ничего больше не сказав, Мин вышел из квартиры, захлопнув дверь за собой, и быстро спустился по лестнице вниз. Придя домой, беспокойство все еще не отпускало его. И даже когда пришли Джун и Гук, притащив с собой пиво и чипсы и заваливаясь к нему в комнату, чтобы посмотреть очередную американскую бредовую комедию, Юнги мыслями был за несколько улиц отсюда, в квартире своего любимого Пусанины, которого он так жестко избил и оставил совершенно одного в пустой квартире. Он беспокоился. И это заставляло его беспокоиться. Какого хрена происходит?

@ yoonG Ты как? 18:23 @ yoonG Ответь 18:50 @ yoonG Пусанина блять, я волнуюсь! 19:15 @ yoonG Если не ответишь, я сам к тебе припрусь 19:32 @ yoonG Чимин, ответь, я реально волнуюсь… 19:55 @ yoonG Чимин 20:17 @ yoonG Эй, ало! Ты жив вообще??? 20: 40 @ yoonG Ебаный нахуй, Пак Чимин, не услышу ответа в течение часа — тебе не жить!!! 21:00 @ yoonG Бля прости я это несерьезно… 21:05

— Эй, бро, ты сегодня какой-то странный… — сказал Намджун. — Все нормально? — Да… — рассеянно ответил Юнги, пялясь в телефон. Они уже досмотрели фильм и о чем-то болтали с Гуком, пока наконец не заметили, что Юнги было абсолютно посрать на их присутствие. Он даже пиво своё не допил. — Мы, наверное, пойдем, — сказал Гук, поднимаясь с пола и отряхивая одежду от крошек чипсов. — У тебя точно все хорошо? — Ага… — ответил Юнги, печатая новое сообщение:

@ yoonG Я еду, жди. Если ты это прочитаешь конечно 21:23