Глава 9
— Эмили, проснись, — услышала я сквозь сон.
— Брайан, сейчас четыре утра, — посмотрела я на часы.
— Пошли погуляем.
Я всегда смотрю на жизнь трезвым взглядом, в которой нет места иллюзиям. Я никогда не была мечтательницей, смотря даже на мужчину, которого полюбила с трезвостью ума. Я хочу, чтобы в нем присутствовали определенные качества: серьезность, рассудительность, финансовая самостоятельность и непреодолимое стремление к порядку и чистоте жизни.
— Прайсон, ты серьезно? — посмотрела я на Брайана, когда он сел на мою кровать.
— Знаешь, я люблю дождь, — слышала улыбку в его голосе. — Теплый и холодный. Не понимаю людей, которые нервно бегут от него.
Я улыбнулась его попытке быть лучше. Быть таким, каким я хочу видеть его. Мы все усложняем. Если ты хочешь что-то делать, прекрасно. Поднимайся и делай. Не сиди на одном месте, ожидая чего-то, что никогда само не придет. Это всегда придает уверенности и вдохновляет окружающих.
—Что ты хочешь еще знать? — спросил Брайан, ложась рядом.
— Расскажи о своей жизни, о своем городе и лучших друзьях, — легла я на бок, смотря на мужчину рядом. — Любишь ли ты рыбалку и как относишься к первому президенту?
— Больше всего в людях я ценю верность. Верность к своей семье, любимому человеку, слову, делу, обязательствам, — усмехнулся он, смотря на меня. — Я не люблю рыбалку, уважаю своих друзей и никогда не задумывался на счет первого президента. Я люблю свой город, но Нью-Йорк я люблю больше. А как насчет тебя?
— Когда я приехала в Нью-Йорк, то встретила своих подруг.
— Этот город может быть слишком одиноким.
— Мы взяли друг друга под крыло, — сказала я с улыбкой. — Прекрасные девушки.
— Чего ты никогда не вынесешь, Эмили?
— Ты хочешь честный ответ или ответ женщины, которую любишь?
— Я хочу честный ответ женщины, которую люблю.
— Никогда не говори мне, что ты чего-то не можешь, — сказала я. — Серьезно. Я перестану тебя уважать. Я должна быть уверена в тебе. Должна быть уверена в том, что ты попытаешься решить мою проблему задолго до того, как она появится.
Брайан сильно обнял меня за талию, и это было то, во что я искренне верю. В нас. Я живу рядом с ним. Любовь. Одно слово, а как много оно значит. Для многих чувства к другому человеку могут заменить весь мир. Но больше всего мне нравилось то, что мы были зависимы друг от друга, но не испытывали созависимости.
— Почему ты тогда так усердно пытался добиться моего внимания? — спросила я.
— Ты мне понравилась. Ты сильная, Эмили, а я не люблю слабых людей. Ты отдаешься всему, что любишь — своей семье, друзьям, работе, городу, машине и даже клавишам пианино. В тебе столько страсти, порой столько злости и жестокости, но ты вся светишься. Я живу рядом с тобой. И я не скажу, что влюбился в тебя с первого взгляда, но со второго это произошло точно.
Брайан целовал мои ладони и держал руки в своих. Я никогда не понимала женщин, которые копаются в прошлом своих мужчин. До этого времени. Я хочу знать все, хоть и понимаю, что порой не стоит искать то, что может разочаровать меня. Я не могу успокоиться. Я чувствую, что тут что-то не так, и привыкла всегда знать правду. Человек, пустивший в себя тьму хотя бы однажды, навсегда с ней и останется. Ранее мне казалось, что замужество и серьезные отношения совсем не для меня. Не каждый мужчина поймет, что иногда я хочу одиночества и тишины. Но также я представляю, что Брайана вдруг не станет, и тогда меня и правда охватывает одиночество, которое словно ломает кости. В жизни каждого человека должен быть другой человек, который своим появлением меняет всю его жизнь и мировоззрение.
Вскоре я встала с постели, а Брайан уснул. Собирая чемоданы, я не переставала думать о том, что нас ждет дальше. Я уже просто не в чем не уверена. Мне нужно было строить свою собственную жизнь, и моя работа всегда будет ее частью.
Сидя над документами на кухне, мама не сводила с меня взгляда. Я заказала билеты и сказала, что уезжаю. Она качнула головой и смотрела на меня последний час, не проронив ни слова. Семья — наша самая большая сила и самая большая слабость. Не нужно торопиться взрослеть. По большому счету, я даже не научилась быть взрослой. Я слишком рано выросла и теперь понимаю, сколько всего потеряла. Пропустила года детства, пытаясь быть взрослее, пропустила года первой любви, походы в кино и сидения на лавочке по вечерам, все время учась, а потом работая. Я всю чертову жизнь отдавала чему угодно, но не себе. Я разучилась чувствовать. Слова со временем перестали задевать, унижать или делать больно. Думала, что однажды все станет на свои места. Каждый шаг станет важным, и в конце — концов, все будет, как в сказке. Я успею. Я не жалею, но нужно было вовсе не так жить.
— Мама, как ты поняла, что отец любит тебя? — встала я с места, прежде чем уйти наверх.
— Ему был дорог каждый мой каприз.
— Нам пора, — прошептала я, улыбаясь со слезами на глазах. — Прости меня.
— Мужчина влюбляются быстрее, — подошла мама ко мне, сжимая меня в объятьях. — Они частенько идеализируют любовь, считая, что если люди любят друг друга, то никаких проблем быть не может. Мужчины любят бескорыстно. Просто потому, что рядом есть та самая, в отличии от женщин. Если он действительно любит тебя, то до самого конца попытается сохранить отношения. Если ты станешь его партнером и другом, а не только женщиной, с которой он делит постель, то Брайан будет любить тебя сильнее, чем мать и сестру.
Я качнула головой и поднялась наверх. Сегодня мы попрощались с родителями и братом, и через два с половиной часа летели прямым рейсом в Нью-Йорк. Брайан держал меня за руку, а я не перестала думать о том, что будет дальше.
Он так изящен, так добр, так красив и прекрасен душой. Говорят, что думающий человек часто бывает оторван от реальности. Но как перестать думать о каждой мелочи, которая так или иначе происходит в нашей жизни? И если перестать думать, то будем ли мы проживать наш день по-настоящему?
Диплом юриста — это как лицензия на все противозаконное, но что мне делать с моей моралью, которая не разрешает идти против закона? Чистоплотность — вот что главное в человеке. Как бы далеко мы не были, и кого бы не звала судьба в нашу жизнь, нужно уметь держать марку перед самим собой. Нет людей, которые не нужны нам в жизни. Каждый из приходящих что-то оставляет после себя, меняя нас. Я поняла это по мужчинам, которые приходили и уходили из моей жизни, и по моему характеру, который со временем становился живой сталью. Мама говорила, что я слишком рано выросла, и с каждой ошибкой, совершенной в жизни, я понимала, что становлюсь храбрее. Храбрее себя вчера, храбрее, чем думают другие, храбрее, чем многие живущие на Земле.
Сообщение пришло на мой телефон от Тиффани, чтобы я перезвонила, но связи толком не было. Поглядывая все время на часы, я нервничала. Нервничала из-за работы, из-за возвращения в Нью-Йорк, и больше всего из-за нас с Брайаном.
— Что тебя беспокоит, Эм? — спросил он. — Ты дергаешься слишком много времени.
— Не знаю, — прошептала я. — Кажется, все изменится.
— Иди ко мне, — обнял меня мужчина. — Я буду рядом. Ничего не изменится. В тебе я нашел все, что искал.
— Что ты нашел? — посмотрела я на него.
— В жизни каждого мужчины есть множество женщин. Есть те, которые не забываются, а есть та, которую невозможно забыть. Ты появилась, и я начал видеть горизонты. Ты умнее меня. Ты красивая. Ты заботливая и добрая. Ты всегда говоришь правду, будь я прав или нет. То время, что мы вместе, наполнено страстью. И ты значишь для меня все, Эмили. Я от начала и до конца пропитан тобой.
— Я хочу быть самым важным в твоей жизни.
Брайан сильнее обнял меня, и я забылась. Я была практически невесомая. Улыбка. Вздох. Закрываю глаза, чтобы продлить это мгновение. Исчезли все лица. Дыхание реже, замедляется, а затем сердце стучит как сумасшедшее, и я растворяюсь, забывая о мире.
— Эмили, кто был твоим кумиром? — спросил Брайан. — На кого ты ровнялась? Кем восхищалась? Мерлин Монро или Одри Хепберн?
— Изабеллой Кастильской, — посмотрела я на него.
— Почему?
— В то время, когда Испания представляла собой одно сплошное разорение и множество королевств, она первая закрепила там католицизм. Она родила десятерых детей, потеряв из них при рождении или чуть позже ровно половину.
— Да, но она подвергала людей жутким репрессиям.
— Но именно эта женщина заложила фундамент испанской империи будущего. Благодаря Изабелле вся Южная Америка говорит на испанском языке, а учитывая сколько народов в те времена жили в Испании, инквизиция возможно была единственным выходом сохранить нацию. Кроме того, она росла в семье католиков.
— Она спасла Колумба от тюрьмы, — улыбнулся Брайан.
— Да, и в честь нее он назвал первую колонию на территории Латинской Америки.
— Ты никогда не перестаешь меня удивлять, — улыбнулся мне Брайан.
Вот почему раньше у меня не было отношений. Никто на меня так не смотрел. Никто мной не восхищался. И никто не пытался узнать меня. Оказывается, где-то внутри я хотела, чтобы в моей жизни появился мужчина и перевернул весь мир, изменил взгляды и привычки. Приехал, забрал и увез далеко от всей этой суеты, а потом уложил спать, укрыв одеялом. Утром сделал кофе и поцеловал. Я всегда думала, что для счастья нужно много факторов, но сейчас понимала это по-другому — нужно было многое, но поистине счастливой я чувствовала себя просто рядом с ним. Есть люди, ради которых ты забудешь всех. Это как внезапный ливень, а потом радуга. Таким же внезапным ливнем в мою жизнь вошел Брайан.
Ситуация выходила из-под контроля. А я привыкла все контролировать, как и этот мужчина. Только в фильмах бывает, что встречаются двое сильных людей, и они счастливы. В реальности есть проблемы, недомолвки, вранье и страхи. Страхи, которые мы еще не раскрыли, и то, что мы так и не успели друг другу сказать.
Приземлившись в пять часов утра, мы направились в мой дом. Я приняла душ, и как только собиралась идти спать, телефон показал фото очередного клиента. Мартин Адамс — человек, который владеет крупной строительной компанией в Нью-Йорке.
«Эмили, я не могу присутствовать на сделке. Проведи её сама, а потом скажи, сколько они готовы заплатить. До встречи.»
— Ну да, кто бы сомневался, — пробормотала я себе под нос.
Мой телефон зазвонил, и, поднимая трубку, я услышала Стивена:
— Меня задержали, — сказал он. — Я жду вас.
— Скоро буду, — ответила я, направляясь в комнату.
Я надела джинсы, блузу, на ноги красные лодочки и стала искать ключи от машины в выдвижном ящике.
— Эми, ты куда? — вошел в спальню Брайан.
— Извини, у меня работа. Попозже позвоню.
— Но мы же только приехали.
— Я потом позвоню тебе.
Я поцеловала его в щеку, спустилась в гараж, завела ауди и направилась в участок. От привычек избавляются не скоро, особенно от тех, которые стали "второй кожей". У каждого наступает такой момент, когда нужно сделать выбор. Выбор профессии, человека, какое кофе ты любишь, и в какой стране будешь жить. Вся наша жизнь — это череда выбора.
Я ехала через центр, который еще был практически пуст, и чувствовала, что дома. Однажды, я проснулась и поняла, что изменилась. Я перестала узнавать свои привычки, свои взгляды и свою жизнь. Я поняла, что перед моими глазами проходила история, которую я не жила для себя. Я проживала жизнь, к которой не была готова. За то время, проведенное с нужным мужчиной, я стала старше и мудрее. Я поняла, что в конечном итоге все в этом мире сводится к любви.
Войдя в участок, меня схватил за руку следователь.
— Я был о вас лучшего мнения, мисс Харисон, — сказал он.
— О вас могу сказать то же самое, — ответила я со злостью. — Где мой подзащитный?
— Одумайтесь, кого вы прикрываете, адвокат.
— И без вас знаю.
— Вторая дверь по коридору.
Я вошла в кабинет, и там сидел Стивен в наручниках. Мы были похожи с ним — отказались от всего, что могло причинить нам боль, и сконцентрировались на том, что делало сильнее.
— Я надеюсь, вы ничего не говорили? — спросила я, садясь рядом.
— Нет, — ответил он. — Я ждал вас.
В кабинет вошел следователь и сел напротив. Он скрестил руки на столе и всматривался в меня, словно от его взгляда я могла хотя бы смутиться.
С появлением Брайана я чаще проявляла сострадание, жалость, чувства, и порой могла выглядеть смущенно и беззащитно. Я ненавижу ложь. Чувствую, что мне врут за километр. Не выношу трудности, но мастерски справляюсь с ними. Но все таки наши жизнь - мелочи. Жить стоит именно ради них. Ради ночных разговоров, поцелуев под дождем, танцев без музыки, любимой книги, теплого кофе и любых глаз после трудного дня. Звезды, приключение, и Новый год. Рассветы, закаты и первый снег на дворе. Нужно попробовать задержать дыхание и немножко жизни. Удержать мгновение и запечатлеть их в памяти. Жить ради того, что заставляет чувствовать нас живыми. Жить ради жалости, парой беззащитности и сострадания.
— Мы можем приступить к допросу? — спросил Стивен.
— Да, — ответила я. — Только в чем вы обвиняете мистера Максфилда, надев на него наручники?
У меня сложилось впечатление, что у мужчины, сидящего напротив, личная неприязнь к Стивену. Затем он расстегнул браслеты и вернулся обратно.
— Где вы были с ночи 15 на 16?
— Я был...
— Он был со мной, — ответила я. — Это могут подтвердить камеры в моем офисе.
— Это правда, мистер Максфилд? — спросил следователь.
— Да, — качнул головой Стивен, смотря на меня с опаской. — Это правда.
— По какой причине?
— Мы говорили о следующей сделке, — ответил Стивен.
— О какой сделке?
— На такие вопросы мы не обязаны отвечать, — сказала я. — Если у вас есть что-то конкретное, я вас слушаю, а если нет, то мы уходим, и вы можете продолжать свою охоту на ведьм.
— Отпечатки мистера Максфилда нашли на месте преступления, — сказал следователь.
— На чем? — спросила я.
— На его одежде.
— Чьей?
— Вот, — ответил он, показывая мне фото мертвого мужчины. — Марк Марьянс. Он работал в фирме Стивена, и накануне они сильно поругались.
— Послушайте, — не отводила я взгляд. — У мистера Максфилда есть алиби. Они вместе работали и то, что они ругались не доказывает, что мой клиент убивал его. А сейчас, если это все ваши доказательства, мы пойдем, — встали мы с кресла, направляясь к выходу. — Позвоните, когда будет что-то большее.
Мы покинули здание, и я выдохнула. У меня болела голова, и я устала после перелета. Я только приехала, но сейчас я бы отдала многое за то, чтобы отключить телефон, взять книгу и отправиться в домик у озера. Стоя сейчас у зала суда, понимаешь, что жизнь — это свобода. Только свобода — это идти, куда хочешь. Слушать свои желания и чуточку забыть о морали.
— Давайте пройдемся, мисс Харисон, — сказал Стивен, подавая мне руку.
— Я на машине, — ответила я. — Вы хотите о чем-то поговорить?
— Нет, иногда приятно пройтись с умным человеком.
— Вы будто пытались там защитить меня, а не я вас.
— Вы женщина.
— Но кроме этого я юрист, — улыбнулась я. — А значит я сумасшедшая, и всегда буду вас защищать.
— Вы чертовски привлекательны, — ответил Стивен, на что я нахмурилась, а он лишь покачал головой. — Я не хотел вас смутить, мисс Харисон. Как вы думаете, хорошо было бы, если бы я сам знал те законы, которые смогли бы меня защитить?
— Знания законов — это хорошо, мистер Максфилд. Все зависит от того, как вы бы их использовали.
Я люблю умных людей и простые вещи. Любовь, кофе, утро у моря. Темп моей жизни просто порой не позволяет наслаждаться этим. Но я бы хотела. Хотела сидеть на собственной террасе домика у озера и рисовать картины, умей я это делать. Или читать книги, узнавая этот мир чуть лучше. Ходить по мостовой, смотря как меняется температура озера в зависимости от погоды. Смотреть на все, переставая каждый раз уничтожать людей и делать больно каждому, кто стоит по другую сторону баррикад.
Мы прошли к моей машине, а затем зазвонил телефон.
— Извините, нужно ответить, — сказала я, поднимая трубку. — Привет, Тиффани.
— Через двадцать минут ты должна быть в фирме Адамса.
— Буду, спасибо.
— Спасибо вам, мисс Харисон, — поцеловал Стивен мою руку.
— Не говорите ничего лишнего, я со всем разберусь.
И я отправилась на очередное дело. Раньше мне говорили, что юрист — проклятая должность, и я никак не могла этого понять, пока не приехала в Нью-Йорк. Ты постоянно в гуще событий и почти не бываешь дома. Мой уровень жизни раньше пыталась контролировать Донна. Она замедляла все вокруг, смотря на небоскребы и поддерживая меня. Теперь это делал Брайан. После рабочего дня все, что я хотела — быть рядом с ним.
Войдя в конференц-зал, первым делом я осмотрелась. Это было большое, просторное освещенное помещение с огромным столом посредине. Только вот лица, сидящие за ним, были просто отвратительны. Джаспер Амел — парень, который покупает все, что видит, а потом перепродает по частям. Его адвокат — Кристофер Вайт. Он единственный юрист, которого я уважаю во всем Нью-Йорке. Конечно, я думаю, что он меряется слитками и членом со своими друзьями, но язык у него подвешан почти так же хорошо, как у меня.
— Здравствуйте, мисс Харисон. Какая приятная встреча. А где ваш клиент? — спросил Вайт.
— Здравствуйте, — ответила я, садясь напротив. — Надеюсь, на быстрое её окончание. Сегодня я одна. Приступим?
— Да, конечно, — так же официально ответил Вайт. — Мой клиент хочет купить строительную компанию «Constructing». Нам кажется, что это хорошая возможность для обоих, так как мой клиент готов щедро заплатить за нее.
— Мистер Амел, что вы сделаете с этой компанией? — спросила я, обращая свой взор не него.
— При всем уважении, мисс Харисон, это вас не касается, — ответил он.
— При всем уважении, вы покупатель, а не наоборот, так что я думаю, касается.
— Вы не имеете права спрашивать меня о моих планах, — начинал нервничать Амел.
— Я хорошо знаю свои права, поверьте, только ответьте, в дальнейших переговорах вы хотите конкурента или соперника? — скрестила я руки на столе.
— Хорошо, я отвечу, — ответил он со злостью. — Я сделаю то, что сделал бы каждый на моем месте — распродам её по частям.
— Сделки не будет. До свидания, — направилась я к выходу.
— Хорошо, я дам десять миллионов!
— Да хоть двадцать. Я лучше сама куплю эту компанию и изменю среду деятельности, чем позволю, чтобы тысячи семей остались без кормильцев.
— Вы ведь понимаете, что это не конец, мисс Харисон? — спросил Вайт.
— До свидания, мистер Вайт, — ответила я, закрывая за собой дверь.
Мартин Адамс — мой второй клиент. Пожилой мужчина, которому уже хотелось отдать себя семье, а не фирме. Люди со временем устают от спешки, работы и даже от этого города. Но чего я не могла допустить, так это развала еще одной компании.
— Мистер Адамс? — позвонила я клиенту, садясь в машину.
— Да, Эмили?
— Я думаю, вам не стоит продавать свою компанию этому человеку, — Адамс молчал, подавая мне знак, чтобы я продолжала. — Он разберет её по частям, и она исчезнет, словно никогда не существовала.
— Эмили, но я больше не в силах руководить ею.
— Если я найду другого покупателя?
— Время, ты же знаешь, — вздохнул он.
— Я постараюсь быстро.
— Хорошо, мисс Харисон. Держите меня в курсе.
— До свидания, мистер Мартин.
Я села в свою машину и опустила голову на руль. У меня есть четыре состояния: общительная, тихая, отчаянная и полна ненависти. Так вот сейчас у меня именно четвертое состояние. Моя работа стала моей первой любовью. Она приносила мне не только прибыль, но счастье и радость. Но с тех пор, как я обрела любовь, мне стало плевать на потерю всего остального. Я перестала жить жизнью каждого клиента и стала наслаждаться собственной. Сейчас все вокруг заставляло меня скучать по Брайану. С тех пор, как я с ним, я знаю, что нет ничего не возможного.
Позвонил Брайан, и звонок в таком настроении меня не обрадовал. Хотя обычно, когда я говорила с ним, моей улыбкой можно было осветить пол мира. Порой я хочу молча грустить. Грустить в одиночестве. Ведь на свете нет ничего лучше, чем влюбляться в собственную жизнь день за днем, зная себя.
— У меня нет настроения. Я хочу побыть одна.
— Что случилось? — спросил Брайан. — Я помогу тебе.
— Нет, я сама справлюсь.
— Эмили, как тебя нужно любить, чтобы ты поверила?
— Я не знаю, — прошептала я, даже не задумавшись.
— Позвони мне, как будешь готова, — сказал он спустя несколько секунд, и я положила трубку.
Я заглянула в блокнот и смотрела на свое расписание. Суд Эмилии через два часа. Усталость заполняла мой мозг и тело. Врать трудно, но недоговаривать тяжелее. Я не врала. Не все говорила, но точно не врала по поводу себя и нас. Бывают моменты, когда хочется выть волком. Когда не знаешь, что сделать, чтобы не навредить никому словесно или себе физически. Чем день, тем больше понимаю, что ломаюсь. Я не знаю, как выдержать еще один день, и это меня убивает. Сколько бы я не пыталась уйти от своих страхов до конца, у меня не получается, даже с появлением в жизни идеального мужчины.
Я взяла телефон и позвонила Вайту. Секретарь нас соединила.
— Я слушаю вас, мисс Харисон, — ответил он.
— Мистер Вайт, хотела попросить вас.
— Вы не просите, мисс Харисон. Просят об одолжениях. Вы заставляете.
— Мистер Вайт, то, что вы слышали обо мне, ничто в сравнении с правдой.
— Мисс Харисон, на вашем месте я бы лучше помолчал в суде и не подрывал свою репутацию, — ответил он. — У вас нет шансов.
— Я не стану молчать по доброте душевной, — ответила я со злостью. — Я надеру вам задницу и напомню кто я.
— Было приятно пообщаться, мисс Харисон.
Когда ты выбираешь профессию адвоката, забываешь о равенстве и собственном достоинстве. Величие собственной души становится ничтожным, и со временем забываешь о том, что имеешь право на ошибку. Ты становишься почти не человеком, понимая, что от тебя зависит судьба многих, пусть даже недостойных этого мира людей. Суметь уничтожить врага полностью зависит от тебя. Забываешь, что можешь быть хотя бы вторым среди лучших.
Звонок Тиффани нарушил тишину:
— Адвокат истца перенес допрос по семейный обстоятельствам, его суд перенесли еще на две недели, мисс Смоук подала иск в суд на три миллиона за изнасилование со стороны твоего подзащитного. Сегодня нужно составить план допроса и через три дня, семь часов, и 34,5 минуты состоится главное событие связанных с твоими двумя подопечными.
— Каких подопечных? — спросила я в замешательстве.
— Гендельмана и его компании.
—Хорошо, я приеду после суда. Тифф, что за года работы со мной ты ненавидишь?
— Ничего, — ответила девушка. — Но есть привычки, которые не делают тебя лучше.
— Например?
— Порой ты слишком жестка и прямолинейна. Ты зациклена на том, чтобы все происходило в точности так, как ты хочешь, и не иначе, смотря свысока на тех, кто пытается внести что-то новое в твою жизнь и нарушить идеальный мир, построенный тобой.
— Знаешь, почему ты все еще рядом со мной?
— Потому, что я всегда говорю правду, — слышала я улыбку в ее голосе. — Эм, никто не спорит, что у тебя не простой характер, но это лишь по отношению к чужим людям, а со своими близкими ты другая. Ради своих любимых ты готова горы свернуть, и мы любим тебя за это.
— Знаешь, иногда мне бывает даже интересно, ошибаюсь ли я когда-нибудь?
— Я забираю свои последние слова назад, — засмеялась подруга. — Ты где?
— Сейчас поеду на пятую авеню за новым костюмом для процесса.
— Удачи на суде.
— Она мне не нужна, но все равно спасибо.
Я включила Rita Ora – Poison и рванула с места. Лучшее в жизни мы приобрели благодаря терпению, рвению к лучшему и семье. Горьковатый вкус жизни полезен, ведь потом благодаря этому мы понимаем, как он сладок. Может быть поэтому я никогда не спешила с отношениями? Ведь внутри меня буря и огонь одновременно. А тот, у кого есть то же самое, сразу поймет, что ему нужна именно я. Я хочу гореть, а не догорать свою жизнь. Я люблю покой, но он мне не нужен, вот такой я парадокс.
Мне бывает интересно, искал ли меня Брайан в каждой женщине? Хотел ли он меня, не зная встретит ли? Что я для него значу? И самое главное, интересна ли для него моя любовь?
—Верно ли я понимаю, Эмилия, — говорила я. — Лишь вы по большому счету занимаетесь ребенком?
— Верно, — ответила женщина. — Дочь своего отца совершенно не видит, а если и видит, то лишь с другими женщинами или пьяным.
— По завещанию своего отца, ваш муж должен прожить с вами под одной крышей не менее десяти лет.
— Да. Иначе его дети унаследуют все, еще при его жизни.
— Но я не изменял своей жене, — крикнул этот подонок.
— А как на счет Донны Картер? — посмотрела я на него.
— Вы не докажите.
— А мне и не нужно, — подошла я к судье. — Ваша честь, сейчас я добавлю снимки с вещественным доказательствам, и я хочу, чтобы их приняли.
— Протестую, — сказал Вайт. — Нельзя просто так добавить фотографии, которые вы могли подделать.
— О, поверьте мистер Вайт, эти не подделаны, — улыбнулась я, качая головой.
— Я добавляю эти снимки, как вещественное доказательство, адвокат, — посмотрела на меня судья. — У вас все?
— Да, ваша честь, — ответила я. — Думаю этого более чем достаточно.
Дело Эмилии я выиграла. Ребенок остался с матерью, хоть отцу и разрешили забирать ее раз в неделю на пять часов.
У вас никогда не было ощущения, что вы впустую тратите свой день? Красота спасет мир, но разве мы всегда имеем ввиду только людей? Ни к чему пышность фраз. Триумф победы не всегда сладок. Донна. Она спасала периодически не только мою душу, но и мое дело. Она заботилась обо мне. Могла говорить неприятную правду, но никогда не позволяла умереть. Даже морально. Эта девушка повязала невидимые нити на наших запястьях, и я знала, что ради меня она пойдет даже на войну.
Я вышла из суда и вдохнула свежего воздуха.
— Что это были за снимки? — спросила мисс Мазерфилд. — Кто на них был?
— Знаете, Эмилия, порой нужно давить до тех пор, пока не заболит, — посмотрела я на нее. — Берегите себя.
— Спасибо вам.
Я последний раз взглянула на нее и направилась к своей машине. Зазвонил телефон, и я увидела фото Донны на экране айфона.
— Ты в порядке? — спросила подруга.
— Ты каждый раз спрашиваешь у меня это после суда.
— Потому, что я знаю тебя, Эм. Ты можешь все время жить под куполом. Никто не вправе вешать тебе бирку с ценником. Ты Эмили Харисон, помнишь?
— Я не знаю, что делать.
— Потому что это впервые. Это чувство великой руки творение.
— Птицей? — улыбнулась я, садясь в машину.
— Однажды мы ими станем. Хочешь я сегодня останусь рядом с тобой?
— Хочу.
— Не падай, Эм, не надо.
— Я жду тебя.
Наверное, я причинила самой себе больше зла, чем все остальные люди вместе взятые. Но Донна права. Я Эмили Харисон. Я отмахнусь, проглочу все обиды и пойду дальше. Когда другие будут совершать самоубийства, я буду улыбаться и идти вперед, несмотря ни на что. Но порой хочется остановиться. Быть в безопасности в чьих-то объятьях. Сдаться. При всем моем желании доминировать в отношениях, кажется я все ему прощу. Стремление оставлять всегда последнее слово за собой было в прошлом. Любовь к шуму, риску и яркому свету у меня в крови. Я редко ошибаюсь и никогда не буду уважать того, в ком разочаровалась. Я много видела в жизни: жестокость и тонкость натур, мужчин полубогов и рыцарей, ложь и правду, но если я и верила в кого-то, то только в "нас". Я не родилась с любовью, но умру лишь с ней.
Единственным мужчиной, с которым я хотела сейчас говорить, был мой брат.
— Привет, сестренка, — сказал Макс, когда я позвонила ему.
— Как ты? — улыбнулась я.
— Весь на чемоданах, — засмеялся парень. — Мне звонил Брайан.
— Ты хочешь, чтобы я с тобой говорила о отношениях? — скептически спросила я.
— Да, а почему бы нет?
— Думаю, ты говоришь глупости.
— Меня пускают к тебе, — сказал Макс, переводя тему. — Через полтора года я буду у тебя со всеми вещами.
—Макс, не торопись взрослеть, научись быть взрослым. Поверь, там ничего хорошего нет. У тебя будет право выбора, но не только чем заниматься, а и насчет жизни априори.
— Ты же не будешь держать меня дома и под контролем? — спросил он, смеясь.
— Нет, конечно нет. Это твоя жизнь, твой выбор, твои решения и ошибки. Но я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе, дать совет и снести все трудности на нет. В любое время суток, слышишь?
— Да, Эмили, я слышу. Ты же знаешь, что я также?
— Да, я знаю, — улыбнулась я.
— Что у тебя случилось?
— Я просто недостаточно... — попыталась сказать я.
— Ты самодостаточна и идеальна по всем параметрам, поняла? В твоих глазах есть именно тот свет, та искра и рвение не стоять на месте, и именно это делает нас похожими и отличает от остальных. Просто помни всегда об этом.
— Я люблю тебя, Макс, — прошептала я, закрывая глаза, чтобы сдержать слезы.
Нужно начать сейчас. Пусть даже будет страшно и немного больно. Но кем я буду, если не попробую? Кем я буду если не рискну? Нельзя стоять на одном месте. Пусть будет сложно, я научусь сжигать мосты.
— Здравствуйте, мисс Харисон, — улыбнулась Тиффани в трубку, когда я набрала ее номер.
— Привет, — сказала я в ответ. — Что это с тобой?
— Просто давно не говорила так. Что-то нужно сделать?
— Да, — я замолчала на несколько секунд, смотря в зеркало заднего вида. — Записывай: Lexus LFA, Benz G63 AMG Hennessey HPE 700, BMW Alpina Bu Bi — Turbo Carbio F33.
— Ты мне диктуешь название своих машин? — удивленно спросила она. — Ты что, серьезно?
— Я еду покупать новую машину, поэтому эти мне больше не нужны, — ответила я, включая в машине Faydee – Lullaby. — Машины — игрушки мужчин.
— А мужчины?
— Игрушки женщин, — тронулась я с места.
— Ты циник.
— Не всегда.
— Сумасшедшая, — засмеялась Тиффани.
— Поэтому мне нужна такая же машина.
— Что ты хочешь за них?
— Как можно дороже, Тиффани, — ответила я, с наигранным ужасом. — Ты же юрист, значит ты понимаешь толк в машинах.
Затем я положила трубку, не попрощавшись. Я тот человек, который редко говорит "пока" в конце разговора. Ненавижу прощения, даже по телефону. На улице светило солнце, а я вышла из машины и стала разглядывать мустанги разных моделей и цветов. Но, смотря вокруг, не увидела машины, с которой хотела бы прожить жизнь.
— Вам помочь? — спросил консультант, подходящий ко мне.
— Выбор машины — выбор души, не так ли? — посмотрела я на него. — Это ощущение счастья — слышать рев мотора, это учащенный пульс от переключения передачи. Механика, как душа. Она требует любви и подхода.
— На чем вы приехали? — спросил мужчина лет сорока, смотря на меня.
— Ford Mustang Boss 557"69 Pro-Touring PK Motors, — ответила я, склонив голову на бок.
— Пройдемте со мной, — сказал он спустя несколько минут молчания. И я последовала за ним. Мы вошли в зал, где стояли Shelby, и я потеряла дар речи.
— Дальняя, — сказал он, показывая на модель, от которой я не могла оторвать взора. —Красивая машина.
— Красивая? — спросила я, не отводя взгляд от железного коня. — Ford Mustang V6 2016 cabriolet. Это произведение искусства.
Я направилась к машине цвета бордо с белыми поперечными полосками на капоте.
— Самолет, а не машина.
Садясь за руль, я провела по нему кончиками пальцев. Скорость. Она течет в моих жилах, а что может быть лучше, чем езда на таком шедевре? Я как наркоман. Только вместо героина у меня красный мустанг.
— Оформляйте ее, — сказала я, на мгновенье закрыв глаза.
— У вас наличка или перевод?
— Банковская карта, — ответила я, выходя из машины и передавая карту.
Я никогда не разрешала привозить мне машины, и всегда доставляла себе их сама, делая первый ее настоящий пробег. Я села за стол менеджера, прочла договор и подписала бумаги. Пока ждала, написала Брайану, что вскоре направлюсь домой, и буду рада, если он все-таки будет у меня. Я поняла, что мое хобби — далеко не только машины или книги. Главное мое хобби — Брайан. Я люблю слушать его, разговаривать с ним и смотреть на него. Мне нравится то, как он пахнет, какой он, и какая я рядом с ним. На самом деле, все в нашей жизни сводится к любви, начиная от покупки цветов и заканчивая началом войны.
Я забрала документы, ноутбук и некоторые вещи с бардачка и перенесла их в новую машину, паркуя Boss 557 на стоянке. Мне отдали карту, и я подписала документы.
Надела очки, села в машину, открывая окно, и включила Adelitas Way — Last Stand. Сто километров за 3,9 секунды. Я рванула с места и написала Тиффани, чтобы ждала меня у входа. Приехав на место,увидела, что Тиффани улыбалась и завизжала, когда увидела меня.
— Я хочу эту малышку, — крикнула она, обнимая меня.
— Убери от нее свои ручонки, — засмеялась я. — Она еще девственница.
— Как ты так быстро купила новую машину? Ты клиентов тщательней выбираешь, чем машину.
— Это не просто машина, это мой ребенок. Она гладкая, изящная и так сексуальна.
— Мы точно о ребенке говорим?
— Она уже большая девочка, — ответила я, пожимая плечами.
Подруга улыбалась, а я смотрела на нее и благодарила, что судьба подарила мне такого человека. Будучи далеко, я знала, что с фирмой и клиентами все будет в порядке. Со временем я хочу сделать ее своим партнером, она заслужила это. Женщины сильнее, чем думают многие мужчины.
— Я со всем справляюсь, если тебе интересно, — сказала она, когда мы вошли в здание. — У меня было несколько сделок, и я продала фирму, о которой ты просила позаботиться.
— Кому? — удивленно спросила я, не переставая улыбаться.
— Это конфиденциальная информация.
— Не зли меня, Тиффани, — покачала я головой.
— Он просил не говорить, кто покупатель. — девушка ждала какой-то реакции, но поскольку ее не последовало, Тиффани договорила. — Брайан твой. Он пришел с утра, и начал спрашивать о тебе и твоей работе. Если честно, было умилительно и жалко в то же время. А я как раз занималась поиском покупателя, так как клиент начал нервничать из-за сроков, и подсуетилась. Я рассказала ему, что тебе важна эта фирма, и что ты не продаешь её кому попало. А он сказал, чтобы я готовила бумаги и предупредила Мартина Адамса о том, что он покупает фирму. Брайан, кстати, заплатил за нее сорок миллионов.
— Боже, это двойная цена фирмы, — прошептала я.
Закрыв глаза, я увидела то же лицо. Брайан. Я скучала по нему, думая о том, как он целовал меня, водя пальцами по телу. По нашим разговорам, по его глазам, которые видели только меня. Мне нравилось то, как он любил меня. Этот человек отличался от остальных своим умом, обаянием и явным уважением ко всему, что его окружало. Но в то же время мне нужна была правда, честность и преданность, чего, судя по всему, он не способен дать.
— Тиффани, мне нужен айтишник, — сказала я, направляясь в свой кабинет.
— Эмили, у нас уйма дел. Я не справляюсь. Нужно...
— Нет! — перебила я ее. — Со всем остальным я разберусь потом. Сейчас у меня другое дело.
Я не знала, кому позвонить в этой ситуации, и первое, что мне пришло в голову — Брайан. Я набрала номер, и эти несколько гудков казались мне вечностью.
— Да?
— Мне нужна твоя помощь.
— Я слушаю тебя, — ответил он. — Принесите другие документы, с прошлыми договорами мы разобрались. Извини, это не тебе.
— Мне нужен айтишник, которому можно верить.
— Что случилось?
— Нужна помощь с компьютером.
— Я понял. Что именно нужно?
— Нужно сломать базу данных полиции.
— Что тебе нужно?
— Ты мне поможешь?
— Эмили, ты адвокат, — сказал он. — А это противозаконно.
— Ты мне поможешь? — стояла я на своем.
— Подожди на линии.
Брайан поставил меня на удерживание, а сам отошел. Спустя тридцать четыре секунды, я снова услышала его голос.
— У тебя есть 120 секунд, смотри что тебе нужно и уходи из сервера.
— Спасибо тебе большое, — ответила я, все еще слушая его дыхание в трубке.
Я сразу вошла на сайт полиции Нью-Йорка. Не было защиты, строки пароля, он словно был сломлен.
— Так, так... — шептала я, вводя данные Максфилда. — Где же что-нибудь о тебе?
И тут я наткнулась на отпечатки пальцев на месте преступления, убийстве о котором он мне ранее рассказывал. Как только я собралась удалить все улики, сайт выключился. Я снова вошла на сервер, возвращаясь к базе данных. Нажав на удаление, нервно ждала, пока строка дойдет до конца.
— Эмили, ты защищаешь не очень хороших людей.
— Я не защищаю их настолько предано, как ты думаешь, но держу репутацию.
Я знала, что хожу по лезвию ножа, но ничего не могла поделать. Мне нужна была информация. Я просто хотела быть готовой к исходу событий.
— Я хочу объяснений, — сказал он жестко.
— Я не могу тебе их дать, Брайан. Это моя работа, и я не знала к кому обратиться.
— Это незаконно!
— Ты у нас такой праведник.
— Я заеду за тобой скоро.
—Не надо, — вздохнула я. — Давай каждый пусть занимается своим делом.
— Я скоро буду.
Знаете, что мне нравится в мужчинах? Мужчина. Возможно другие посчитают это банальным, но для меня многое значит, когда я говорю с мужчиной, он ждет пока именно я первая сброшу вызов. За все мои года общения с ними, я научилась ценить тех, которые ждут, пока ты первая не прервешь свое дыхание в трубке.
— Как ты дошла до этого Эмили? — вошел Брайан в мой кабинет, спустя полчаса.
— Я вытерпела все начало, — подняла я на него глаза.
Я всегда хотела распоряжаться своей жизнью. Никогда не позволяла себе плакать и ни разу не сползала по стене после захлопнутой двери. Вокруг столько всего удивительного. Музыка, театры, книги, ночные разговоры и шум дождя. Тихое море и бушующий океан. Весь мир ждет меня, я знаю это. И я приду. Однажды я все брошу и уйду, куда глаза глядят. Только возможно уже с кем-то интересным за руку. Жизнь — это сейчас. Мы никогда не будем моложе, чем в этот самый момент, и на самом деле идеальной жизни не существует. Идеалы попросту скучны. Никогда не поздно начать. Это лишь отговорка для ленивых и глупых.
— Расскажи мне, Эмили, — сел он напротив меня.
— Жизнь — игра, Брайан. И она принадлежит мне. Мне принадлежит моя жизнь и многие другие, я не имею права проиграть.
— Думай меньше о такой глупости. Ни минуты уже не вернешь из прошлого.
— Ты не знаешь, как я порой работаю, — смотрела я на него.
— Я люблю тебя, несмотря на твои поступки. Бывает, ты пытаешься быть лучше, даже немного другой, чтобы заслужить любви. Но какой бы ты не была, твои поступки и моя любовь — это разные вещи. Я не ставлю никаких условий. Не бойся, ведь я с тобой, несмотря ни на что.
Брайан подошел ко мне и сильно обнял. Я посмотрела на него и чуть улыбнулась. Огромный букет полевых цветов был у него в руках.
— Цветы, — наслаждалась я ароматом. — Какой повод?
— Хорошо, когда без повода, — ответил он.
Как часто мужчина вас удивляет? Как часто вы хотите отношений и видите только единственного человека в своей жизни? У меня такое первый раз в жизни. Говорят, в жизни есть вещи гораздо важнее, нежели мужчины. Но в жизни нет ничего важнее, чем любовь.
Я забрала бумаги, выключила лампу и спустилась вниз. Брайан держал меня за руку и улыбнулся, увидев новый автомобиль.
— Ты нашла место для него?
— Я продаю остальные, — передала я ему ключи. — Хочешь?
— Хочу.
— Брайан, я редко тебе говорю слова, в которых нуждается каждый мужчина, но ты дорог мне. Я люблю тебя.
Он сильно сжал меня в объятьях и посадил к себе на колени, когда мы сели в машину. Слезы потекли с моих глаз. В этом мужчине я нашла все, что искала. И даже больше. Мы жили и просто однажды встретились, и с того момента произошло то, что мы называем судьбой. Я чувствовала любовь к нему каждой клеточкой тела. Раньше я не умела мечтать, но с ним мечтаю. Он верит в меня, а я в его веру.
Мы ехали по ночному городу, и я улыбалась, сквозь слезы. Мужчину нужно почаще хвалить. Тогда у него вырастают крылья. Мы вошли в мою квартиру, зазвонил телефон, и я услышала Донну.
— Дорогая, через час мы ждем тебя.
— Я буду.
Брайан поцеловал мою шею, и я улыбнулась. Его руки сжали мои ягодицы, и я закусила губу.
— Я ничего не боялся, пока не встретил тебя, Эмили, — прошептал он.
— Что-то случилось? — спросила я, поворачиваясь к нему и проведя рукой по его щеке.
— Твое мнение может измениться, — ответил он. — Я расскажу тебе и надеюсь, что ты поверишь и останешься со мной.
Брайан слишком сильный. Слишком красивый. Слишком умный. Слишком воспитанный и интеллигентный. И слишком... Боже, он просто слишком идеальный. В мире не существовало информации о его прошлом, которая могла бы изменить что-то между нами.
— Я убил мужа матери, — сказал Брайан.
Я качнула головой в знаке согласия. У меня появилось странное чувство. Я не знала, как оно называется. Словно что-то должно было случится, и все полетит к чертям.
— Раньше у меня часто были вспышки гнева, и со мной было трудно справиться, — продолжил он. — И в очередном его проявлении, я застрелил человека. Намеренно. Это был наркоман, который подсаживал подростков на экстези.
— Это был твой отчим?
— Сначала был этот, а потом муж матери.
Несколько минут я просто молчала, понимая, что человек, которого он убил, погубил далеко не одну жизнь, но свыкнуться с мыслью, что у мужчины, которого я люблю, гнев приводит к убийству, довольно непросто.
— Эмили, скажи что-нибудь. Покричи, ударь, или что-то еще, только не молчи.
Я встала с дивана, и оперлась рукой на стену.
— Брайан, я не знаю, что ответить. Просто о таких вещах ты мог бы мне сказать раньше. Где-то между сексом или ужином: «Эмили, я однажды человека в гневе убил, а как у тебя на работе?»
Он подошел ко мне ближе, смотря мне в глаза. Я стала отходить, и как только собралась открыть дверь, Брайан схватил меня.
— Да послушай, вот потому и не говорил. Я боюсь такой реакции.
— Не сваливай все на мою реакцию, — кричала я. — Я устала от вечных секретов. Что я еще должна знать? Много еще таких вещей?
— Нет. Ты узнаешь все, — я подняла бровь. — Когда-нибудь.
— Вот когда-нибудь и поговорим, — пыталась я вырваться. — Черт, отпусти меня, Прайсон! Я тебе не игрушка, ты не можешь меня контролировать и решать, уходить мне или нет.
— Потому, что тебя вообще никто не может контролировать, ты не разрешаешь. Никуда ты не уйдешь, — спокойно ответил он, сильно держа в своих руках.
— Ненавижу тебя.
Поставив меня на землю, он взял мое лицо в руки и сказал:
— Я люблю тебя, слышишь, я люблю тебя, и никуда ты от меня не денешься. Куда бы ты не ушла, догоню тебя, и куда бы ты не пыталась уехать, найду. Я в ад спущусь и к небесам поднимусь ради тебя. И убью ради тебя, Эмили. Я больше не тот человек. И могу себя контролировать. Поговори со мной. Только не уходи, прошу тебя.
В любви проявляется все самое худшее. Но любовь оправдывает все. Она разрушительна, отважна, и свободна. Я потянулась к нему и крепко сжала в объятьях. Это больше, чем любовь. Это притяжение. Непреодолимое желание, что хочется разорвать на части, в попытке утонуть в нем. Я хотела его. Я хотела Брайана еще, и еще.
— Прости. И я не ненавижу тебя.
— Я знаю, малышка, знаю. Поговори со мной. Расскажи, чего боишься ты. Пожалуйста, только не говори, что меня.
— Нет, — покачала я головой. — С тобой я чувствую себя в безопасности.
Он поцеловал меня. Мы не несемся по течению, а совсем наоборот. Я верна измерениям иным. Мужчина, которого вы любите — убивал? Ладно. Не один раз? Хорошо. Все это вранье, недомолвки и прошлое перекрывает любовь. Фильмы о любви не интересные, гораздо лучше наша жизнь.
— Как на счет быстрого секса? — улыбнулся Брайан. — Я разведу в стороны твои бедра, и буду вылизывать, пока ты не будешь умолять, чтоб я трахнул тебя. Я переверну тебя на живот, и ты будешь полностью в моей власти. И я буду делать это снова, и снова, пока утром мы не увидим первые лучи солнца.
— Попредержи эту мысль, Брайан. — прикусила я его шею. — Попредержи, а после того, как мы вернемся домой, сделай это.
Мы тяжело дышали, и я пыталась прийти в себя. Бернар усилил хватку вокруг моей талии, и сжал другой рукой мою попку. Мы собирались в ресторан, и спустя полтора часа были на месте. Брайану нужно было поработать, и он поцеловал меня в щеку и поднялся наверх.
Донна была одета в короткое шифоновое платье без бретелек цвета слоновой кости, которое выделяло грудь, и красные босоножки на шпильке.
Ева надела элегантное маленькое черное платье с прозрачным кружевом поперек животика и белые туфли на шпильке с открытым носком.
Стейси нарядилась в платье чуть выше колена с юбкой-солнцем кораллового цвета и черные ботинки Lita.
Долорес была в ажурном голубом платье до колен с вырезом на спине и белых туфлях–лодочках.
Эбби красовалась в красном платье-футляре без рукавов чуть выше колена, и черных туфлях на шпильке.
Я же на сегодня выбрала желтое шелковое платье–бандо с короткой юбкой спереди и подолом сзади до костяшек, и черные туфли на шпильке с открытой пяткой.
Они сидели с улыбками на губах, счастьем в глазах и бокалами шампанского в руках.
— Ты уже увеличила гараж? — закричала Эбби.
— Я остальные продаю, — ответила я, смеясь.
— И зачем тебе новый мустанг? — спросила Долорес. — Женщина за рулем — это всегда сексуально, но не на такой же. Это же не машина, а зверь.
— Мустанг — моя любовь, — ответила я, садясь за стол.
— Я думала Брайан, — хмыкнула Эбби.
— Брайан — мой возлюбленный. А Shelby — любовь, — ответила я, делая заказ.
— Машина лучше мужчины, — добавила Донна.
— Верно, но только есть этот мустанг, и больше ничего.
— Вы такие сумасшедшие, — засмеялась я, делая глоток шампанского.
— И если выпьем столько алкоголя, то окажемся в больнице, — сказала Ева.
— Наслаждайся, — подмигнула Стейси.
— Я так давно не пела, — сказала я, попивая коктейль.
— Ну так в чем проблема? — задала вопрос Ева.
— Я не смогу сейчас, — ответила я, смеясь.
— Детка, ты прогнешь под себя вселенную, и она будет подчиняться, — сказала Эбби.
Я посмотрела на каждую из своих подруг, затем выпила коктейль до дна и поднялась с места.
— Девочки, я хочу петь, здесь должно быть караоке, — улыбнулась я.
— Так, ты кто такая, и что ты сделала с Эмили, верни её обратно, — засмеялась Эбби.
— Если Эмили захочет, то этот клуб пешком пойдет ради ее улыбки, — ответила Стейси. — Особенно, боясь гнева Прайсона.
— Я сейчас все устрою, — сказала Донна, и прежде чем уйти к Dj, выпила залпом бокал "Космо".
Вернувшись через несколько минут, она взяла меня за руку и приказала всем следовать за ней.
— Эмили, выбирай песню, — сказала Эбби.
— Пусть будет Can't Fight the Moonlight - LeAnn Rimes, — сказала Долорес.
— Если я завтра я захочу умереть, убейте меня, — сказала я, смотря на своих подруг.
— Идем, крошка, — улыбнулась Стейси, и мы все последовали за ней на сцену.
Я чувствовала взгляд и улыбку Брайана, обращенные ко мне, но никак не могла найти его глазами. Отбросив эти попытки, я просто пела и наслаждаясь. Я пела только для него, и он знал это без каких-либо слов или доказательств.
Мы провели потрясающий вечер. Брайан познакомил нас со своими друзьями, и один из них — Майкл определенно понравился Стейси, хоть он далеко не тот тип мужчины, которых всегда предпочитала Эс. Он серьезен, знает, чего хочет, и добивается этого. Старается не обращать внимание, что знает о собственной сексуальности, что является исключением из правил Стейси. Она определенно не осталась равнодушна к нему.
Адам — второй мужчина, заинтересовался Донной, но Донна не верит ни во что. Говорила, что выйдет замуж ради социального статуса, но, когда сама поднялась по этой лестнице и до сих пор стоит очень твердо, сказала, что муж ей и вовсе не нужен. И Адам не был исключением. Он был высоким мужчиной со светлыми волосами и голубыми глазами. С теплой улыбкой, как у Брайана, и насколько я поняла по их общению, он один из его лучших друзей.
Когда мы пошли танцевать, знакомые руки легли на мою талию. Это невыносимо. Его дыхание щекотало кожу на моей шее, а руки исследовали тело.
— Брайан, я хочу тебя, — прошептала я ему в ухо, кусая его шею.
— Ты ненормальная, — ответил он, прижимая меня к себе.
— Я предпочитаю: непредсказуемая, веселая или спонтанная. Мне нравятся джентльмены, но, когда ты ведешь себя, как подонок, я схожу с ума, — взяла я его за руку.
Мы завернули за угол, и Брайан прижал меня к стенке. Я притянула его за волосы, сильнее прижимая к себе, и впилась в него поцелуем. Мы тяжело дышали. Музыка гремела, и вокруг было много народу, но мы видели только друг друга и чувствовали только витавшее возбуждение между нами. Брайан заправил мою выбившуюся прядь за ухо и спустился поцелуями к шее. Затем резко взял меня за руку и повел к выходу. Оказавшись на улице, мы вдохнули запах свежего воздуха, а затем, смеясь, сели в машину Брайана. Водитель тронулся с места, и нажав кнопку, в одно мгновение между нами и водителем появилось матовое стекло. Я села Брайану на колени, ослабляя галстук. Он одним своим видом возбуждал меня настолько, что сдерживаться больше не было сил. Запустив руки ему в волосы, я притянула его к себе, жадно целуя.
— Эмили, — сказал он, тяжело дыша. — Мы в центре Нью-Йорка, и мы в машине.
— Мне плевать, — ответила я, растягивая его пояс.
Брайан целовал мою шею и мочку уха, и проник пальцем в мое сладкое местечко. Я застонала, цепляясь руками за его плечи.
— Мы нарушаем законы морали, милая, — игриво прошептал он.
— Они и созданы для того, чтобы их нарушать.
— Боже, и это говорит мне адвокат, — засмеялся он, расстегивая молнию платья.
Я сдавалась без боя. Этот мужчина снова был со мной. Я целовала его нежную кожу, которая так же пахла гелем для душа и мятой. Мне чертовски нравилось все то, что происходило между нами. Я ахнула, после улыбнулась. Мое тело было на пределе. Я знала, что Брайан в курсе этого. Говорят, что женщине нужен сон, чтобы функционировать, а мужчине секс. Так вот, я не подхожу под эту статистику, я могу не спать, но секс мне нужен как воздух. Секс с Брайаном. Я конечно не такое животное, мне не настолько важен исход, как сам процесс страсти, желания, стоны, его запах, толчки и чувство чертовой идеальности, когда он двигался внутри меня.
— Боже, Эмили, ты просто клубок противоречий, и этим сводишь меня с ума.
— Я знаю. Это то общее, что есть у нас, — сняла я пиджак с него.
— Вырез подчеркивает грудь, и платье так потрясающе подходит к цвету твоей кожи, контрастирует с оттенком шеи, — прошептал Брайан, покусывая и посасывая мою кожу.
Я застонала, и улыбнулась. Я ненавидела, когда одежда разделяла наши тела, и я не могла почувствовать тепло его кожи.
— Брайан, но кроме сладкой упаковки, внутри...
— А внутри я сейчас попробую.
Спустя два часа, мы попали домой. Я открыла дверь, и как только мы собирались войти, Брайан поднял меня на руки и понес в спальню, захлопнув дверь ногой. Он посадил меня на пианино, и мы не отпускали зрительного контакта. Освободил от платья и снял свой пиджак. Он целовал мою кожу. Одной рукой я держала его за шею, а второй расстегивала рубашку и снимала брюки. Он снова был со мной. Рядом с ним я возношусь к небесам, несмотря на то, что по многим поступкам в лучшем случае заслуживаю на ад.
— И я буду делать это с тобой снова, и снова и снова. Как и обещал.