Сокровенные мысли

Я знала, что мы движемся к чему-то, но, несмотря на желание внутри, контролировала каждую эмоцию. Брайан спал в одной из комнат для гостей, которую сам выбрал, а я не искушала себя отправляться к нему. Чувство, когда мужчина, который тебе небезразличен, спит за стенкой, просто отвратительно. Ты контролируешь себя и его, пытаясь не перейти черту, от которой нет возврата.

Утром, пока Брайан наверняка спал, я приняла ванную, надела джинсы-бойфренды, белую майку, взяла фен и начала сушить волосы, напевая себя под нос «Scorpions –Maybe— Maybe I, maybe you». На улице была хорошая погода, и до сих пор мне было чертовски непривычно не бежать на работу, сломя голову. Я слышала звук колес по изношенным дорогам и визги тормозов такси, когда люди пытались добраться до места назначения.

Телефон завибрировал, и я подняла трубку, прижимая ее к плечу.

— Если конец света еще не наступил, проваливай из моего утра.

— Эм, у нас проблемы, — сказала Тиффани. — Я узнала, что Вист делает по поводу развода.

— Что?

— Там что-то подменили, и он доказал, что фотографии ненастоящие.

— Черт, — выругалась я, стукнув рукой по столу. — Сколько у нас времени?

— Максимум неделя.

— Если будет хоть какой-либо сдвиг, подавай на апелляцию, а если совсем худо — кассация. Копай везде, где можно, докажи неверность ее мужа.

— Эмили, я не знаю, смогу ли.

Я сделала громкую связь, положив телефон на диван, и достала чемодан.

— Он зря затеял эту игру со мной. Я играю лучше него. Он все равно чувствует что-то к какой-нибудь женщине и становится уязвимым. А из этого вытекает доверие, дорогая, глупое доверие к тому, кого просто любишь, и падение после.

— При нашей первой встрече я тебя уже боялась, — прошептала девушка.

— Так и должно быть.

Я отключила телефон и, обернувшись, замерла. В дверях стоял Брайан и наблюдал за мной. Он был одет в синие джинсы и белую футболку с V-вырезом. Я впервые увидела его не в костюме.

— Ты выглядишь по-другому, — сказала я спустя несколько секунд.

— Это значит, лучше переодеться? — прошел он вальяжно в комнату, садясь в кресло.

— Я не это имела в виду. Просто впервые увидела тебя не в костюме ценой в целое состояние, — улыбнулась. — Но мне нравится.

— Мне хотелось угодить и, если тебе нравится, то все остальное не имеет значения.

— Я думала, что ты еще спишь, — вернулась я к сборам.

— В моей машине есть сумка с вещами. И я успел их принести сюда. Что ты любишь, Эмили?

— В каком смысле? — направилась я к женскому столику, собираясь как-нибудь избежать этого разговора.

Он сверлил меня взглядом, и я поняла, что, если не расскажу, домой приеду с испепеленной геометрической фигурой на спине.

— Я лучше скажу, чего не люблю, — видела я его отображение в зеркале. — Я не люблю, ненавижу, просто терпеть не могу, когда кто-то заходит в мою спальню.

— Почему? — спросил он так же спокойно. — Ну же, Эмили, сделай что-нибудь в свое удовольствие. Поговори с кем-то, кроме себя.

— Когда я была маленькой, у меня не было своей комнаты, и я все время мечтала, что, когда приобрету собственное жилье, сделаю там только мою спальню, где смогу быть одна, думать, писать и просто сидеть в тишине. Вот и вся история.

Я ждала, что он скажет какую-то глупость, но Брайан подошел ко мне, присел на корточки, взяв мои руки в свои ладони.

— Эмили, я хочу выяснить о тебе все. Как ты ешь, танцуешь, спишь, сушишь волосы, красишься, поешь. Какая ты без макияжа, злая, милая, нежная, застенчивая, беззаботная, сонная, безрассудная. Твой любимый цвет и шоколад. Что делает тебя счастливой, и от чего ты улыбаешься? Какая ты, когда жалуешься на лишний вес и говоришь, что плохо выглядишь. Я хочу знать о тебе все. Мне важна ты вся, и поэтому в настоящий момент каждая частичка тебя важнее, чем вся вселенная.

Он поцеловал обе мои ладони по очереди и посмотрел мне в глаза. Вы верите в то, что мужчина может влюбиться в вас с первого взгляда? В то, что он будет преследовать в попытке провести с вами хоть немного времени? Вот и я не верила. До Брайана. Я опасалась таких мужчин. С ними опасно находиться рядом, ведь так легко отдать свое сердце в другие руки.

— Мне нужен псих. Ненормальный. Гангстер, который будет любить меня сильнее, чем весь мир. Тот, кто будет понимать мою жестокость, который будет прощать мои ошибки и принимать мои слабости. Нужен тот, который будет стоять не спереди и не сзади меня, а рядом. Мне нужен партнер. Я могу уйти ночью из этого города и не вернуться.

— И тогда я не вернусь вместе с тобой, — ответил он, смотря мне в глаза. — Дай волю своим фантазиям, Эмили. Мы можем делать все, что захотим. Ты развела огонь, и я не перестаю гореть. Ты можешь сколько угодно меня отталкивать, но я буду там, где ты, спасая тебя от тебя самой и все еще пребывая рядом.

— Какие у меня есть гарантии? — провела я кончиками пальцев по его щеке.

— Я обещаю тебе весь мир.

Я легко прикоснулась губами к его, закрывая глаза. Ненависть к себе самой не притупляется, просто я научилась с ней жить. Я отдыхаю в его присутствии. Он дарит мне покой. Разговаривая с людьми, мои мысли всегда спешат вернуться к планам и проблемам, но с Брайаном я расслабляюсь. Я отдаю ему свой разум, даже на несколько минут в день. Он разрушает меня своей нежностью и интересом как к человеку. Я счастлива. Впервые за многие года мои глаза засверкали жизнью.

— Брайан, мне не понятно, почему ты не бросаешь свои попытки, — прошептала я ему в губы. — Но я рада, что ты рядом. Сделал так, чтобы я поехала домой. Я скучаю по своей семье. На счет того, что ты ждешь от меня... вообще это плохая идея. Я представляю собой комок противоречий, громкую музыку, любовь к машинам и плохие шутки.

— Ты ведь даже не знаешь, какое ты чудо, верно? — слышала я улыбку в его голосе. Я покачала головой, затем отстранилась и направилась к шкафу.

— Ты одиночка?

— Скорее да, чем нет, — ответила я, выдвигая ящик. — Мне нравилось быть одной, и я всегда отчаянно искала уединения. А ты?

— Нет. Я любил компании.

Брайан открыл мой ноутбук и включил Adriano Celentano – Confessa.

— Потанцуешь со мной?

Я подала ему руку, и он прижал меня к себе, двигаясь под музыку. Я часто слышала комплименты и наблюдала восхищённые взгляды мужчин. Но он все делал по-другому. И мне нравилось это. Он смотрел на меня, как на единственную женщину в мире, но в то же время я не знала, как реагировать на каждое его слово. Меня пугало незнание будущего и то, что я чувствовала.

— Где бы ты хотела побывать?

— На острове Корсика, — с улыбкой произнесла я.

— Родина Наполеона?

— Верно. Много зелени, первобытные леса, нетронутое море и очень много стареньких людей.

— Значит, мы проведем там нашу старость.

— Кажется, я перестала тебя уважать, — покачала я головой.

— Ты невероятная, Эмили.

— А ты слишком щедр на комплименты.

— Ошибаешься. Я редко их говорю, но ты заслуживаешь каждого. И мне хочется быть единственным мужчиной, от которого ты бы хотела их слышать.

И вот снова появилась реальность. Реальность того, что в конечном итоге расставание неизбежно, и нет смысла начинать то, что потом разорвет тебя на мелкие осколки.

— Кажется, ты обронил яйца, Прайсон.

Он провел рукой по волосам и на мгновение закрыл глаза. Открыв их, смотрел на меня.

— Я не могу держаться подальше от тебя. Я пытался, но ты пробуждаешь во мне эмоции, о существовании которых я даже не подозревал. Неужели ты ничего не чувствуешь? Я знаю, что чувствуешь и хочу...

— Брайан. Давай я соберу чемодан, и мы поедем. Нам скоро выходить, — отошла я от него.

Раньше я всегда хотела отношений, просто не было подходящего мужчины. А потом, когда появился мужчина, оказалось, что все же он не смог меня прочесть. Я не была его книгой. И все, что он оставил после себя — боязнь поверить и обрести что-то другое, потеряв предыдущее.

— Может, закажем еду из ресторана? — спросил он, все еще не сводя с меня взгляд.

— Как насчет пиццы и пива?

— Я согласен.

Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше он становился чем-то важным внутри меня, моим отражением. Я хотела, чтобы он обнимал меня, заботился, спрашивал, где я, забирал с работы и укрывал одеялом, когда усну. Эти недели рядом оказались лучшими в моей жизни, и я не хотела, чтобы он исчез, хоть и понимала, что сама его отталкиваю.

— Почему ты переехала в Америку? Сменила все в один миг? — спросил Брайан, когда мы ели, включив телевизор на заднем плане.

— Мы приехали сюда с подругой впервые праздновать Новый год. Приехав однажды, я влюбилась в этот город, кроме того, мне нравится, что тут нет стандартов, и каждый живет так, как хочет. Я хотела карьеру, и у меня выпал шанс начать все тут.

Была еще одна причина — Донна. Ради нее я оставила все. Я — ее семья, и она нуждалась во мне. Друзья не обязаны быть идеальными. Достаточно того, что они рядом.

— Брайан, расскажи мне о своем прошлом. Я хочу узнать тебя.

— Не люблю говорить о своем прошлом, Эмили, — ответил он, меняясь в лице.

Я поднялась, собираясь уйти, но он задержал меня за руку.

— Не уходи.

— Поговори со мной, Брайан, — смотрела я на него. — Я тоже не очень открытый человек, но понемногу рассказываю тебе о себе. Ты узнаешь меня. Поделись своими мыслями, настроением, надеждами, мечтами. Откройся мне.

В жизни так много суеты, а встретив этого мужчину, время остановилось. И меня терзало то, что было у него ранее. Что он мог сделать такого, что был не в состоянии рассказать?

— Дай мне шанс и немного времени.

— А мне надо знать человека, который ждет от меня согласия на что-то большее, чем партнерство, — забрала я свою руку.

— Черт возьми, Эмили, мы с тобой далеко не партнеры, — выругался он. — Ты сама знаешь об этом. Я держусь, как могу, чтобы не притащить тебя к себе и не впиться в тебя губами, не обнять тебя или не прийти к тебе ночью, зная, как ты ценишь свою свободу, боясь потерять ту частичку доверия, которую уже успел заработать.

— Пока мне не известно о твоем прошлом, у нас не будет будущего.

Я смотрела на него и просто тонула. Сколько времени нужно человеку для того, чтобы понять чувства другого? И еще хуже, самого себя? Я хотела разгадать Брайана, ведь он был слишком идеальным, чтобы до сих пор быть одному. Многие женщины выбирают мужчин, которые не умеют держать себя в руках. Другими словами, у них инстинкт матери Терезы. Всегда хотят помочь. Я предпочитаю мужчин, которые контролируют себя и свое окружение. Которые могут быть нежными рядом со мной и почти узурпаторами на работе.

Я забрала тарелки и направилась в кухню. Помыв посуду, вернулась в спальню, наблюдая за Брайаном, который рассматривал комнату. Раньше мне часто встречались мужчины, которым было абсолютно все равно, что я люблю и что терпеть не могу. Они не знали моего любимого цвета, фильма или предпочтения вкуса попкорна. И как меняется взгляд на человека, когда ты видишь, что он пытается узнать тебя всю. Не только цвет твоих глаз, но и цвет твоей души.

— Какие фильмы ты предпочитаешь? — спросил Брайан, повернувшись ко мне.

— У меня нет определенного предпочтения. Но есть любимые фильмы — «Ешь, молись, люби», «Жизнь, какая она есть» и «Красотка».

Мне всегда нравились пары, которые приходили в кино на романтические фильмы. Даже не пары, а мужчины, которым нравилась их женщина в моменты просмотра этих фильмов.

— Посмотрим вместе? — взял он в руки фотографию, где я с Донной под Нью-Йоркской елкой.

— Почему вы, мужчины, соглашаетесь смотреть с нами то, что сами не стали бы смотреть даже под дулом пистолета?

Брайан глянул на меня без тени улыбки на лице, затем стал рассматривать мои дипломы и сертификаты, висящие на стене.

— Я не считаю себя гадом, Эмили, но даже самый черствый мужчина готов сдаться женщине, если она действительно того стоит. Если женщина дорога мужчине, он не только положит мир к ее ногам, а вступит в войну со вселенной при необходимости, — я молча слушала и смотрела на выражение его лица, но оно не выражало ничего. — Не смотри на меня так, милая. Я серьезно, а что такое фильм по сравнению с этим?

— Брайан, обычно я полагалась только на себя, — пожала я плечами. — Конечно, семья и подруги всегда поддерживали меня, но все же по большому счету у меня всегда была только я. А теперь появился ты.

— И что ты чувствуешь по этому поводу?

— Что я теряю почву под ногами, — прошептала я.

— Не важно, кем ты меня считаешь: другом, клиентом, бойфрендом. Нет, это важно, но в какую бы ты категорию меня не отнесла, я буду рядом.

— Будешь смотреть со мной фильмы и ездить на праздники семьи? —скептически посмотрела я на него.

—Да, — улыбнулся Брайан, подходя ко мне. — И просто ошиваться рядом. Это не жест слабости или подчинения, Эмили, ты просто важна. Ты почувствуешь это. Я завоюю твое доверие, а затем и сердце.

— Ты так в этом уверен?

— Да. Ты мне нравишься. Ты умеешь смеяться, и еще ты слегка странная и чуть-чуть грустная.

Я вспыльчивая и эмоциональная, хоть и прячу это слишком глубоко. Целеустремленная, расчетливая, независимая и слегка педантичная. Но как бы то ни было, я хочу семью. Хочу того, кто будет любить меня. Просто любить. Тот, кто будет уважать меня и мои странности. В этот момент я подняла глаза на Брайана, пытаясь найти в нем хоть что-то, что бы я сочла чем-то ненужным в нем, и пытаясь понять его место сейчас в моей жизни.

— Иногда ты смотришь очень по-особенному, Эмили.

— И как я смотрю?

— Как будто я что-то значу для тебя.

— Возможно, ты значишь.

Вскоре мы отправились в аэропорт и, пока летели, перекинулись парой слов. Я хотела помолчать и побыть немного наедине с собой. А Брайан... Брайан давал мне эту возможность. Я думала о том, как все может измениться, и о последствиях.

Тепло от его тела согревало. Касания, словно невзначай, и взгляды, которые значили больше, чем просто радость. Как можно скучать по человеку, если ты ничего о нем не знаешь, и как можно скучать по тому, кто сейчас сидит с тобой рядом?

Перелеты ужасны. Мы спали, ели, разговаривали и снова проваливались в сон. Шутливо препирались и рассказывали об «уголовных историях детства» и других семейных моментах. Я отметила его хорошее чувство юмора и особый инстинкт самосохранения после фразы: «Пофигизм — философия души».

Я не разрешила отцу ехать за нами в аэропорт, так что мы взяли такси. Я словно снова была маленькой девочкой, проживая свою историю заново. Никогда не думала, что, родившись во Львове, захочу куда-либо уехать. Проезжая старые улочки, уличных музыкантов и мужчин, которые ходят во фраках по городу в будний день, я снова и снова восхищалась, как впервые, чудесам этого места.

— Мою маму зовут Хелена, — сказала я Брайану по пути в родительский дом. — Она работала преподавателем, а сейчас сидит дома и воспитывает подростка. Папа — Роберт. У него небольшая компания, которая занимается строительством. Брат — Макс, ему шестнадцать.

— Вы живете в самом городе?

— Раньше жили, а потом родители купили дом за городом, обустроились. Кроме того, мама всегда мечтала о веранде в саду, чтобы пить кофе по утрам, а папа сделает все, чтобы она улыбалась. Так что, как только родители заработали достаточно, мы переехали не раздумывая.

— Ты тут такая же, как дома?

— Это и есть мой дом, Брайан. Я люблю этот город и свои воспоминания. Просто иногда в твоей жизни происходит то, что меняет всё, и тебе приходится исчезнуть, даже несмотря на любовь к твоему окружению.

Женщина должна думать о ком-то перед сном, это ее сущность. Если ты не думаешь ни о ком, то твое время еще не пришло, или ты попросту его упустила. И думать о том, что я, возможно, упустила — страшно. В этом городе мир не у моих ног, и я уже забыла это чувство.

— Роберт! Роберт! Смотри, кто приехал!

Подбежав ко мне, мама сильно обняла. Я снова почувствовала себя маленькой девочкой. Она обнимала и целовала мои волосы, щеки, потом оглядела сверху вниз.

— Девочка моя. Как я по тебе соскучилась. Как я рада, что вы смогли прилететь. И чувствую, что должна сказать спасибо Брайану.

— Мама, вы уже знакомы, да? — пыталась я сдержать слезы.

— Да, детка, — ответила она, обнимая Брайана. — Я знала, что ты хорош собой, но не думала, что настолько. И спасибо тебе, что привез моего ребенка.

Моя мама была миниатюрной женщиной с шоколадными волосами чуть выше плеча. Одета в цветной сарафан и лодочки. Она почти никогда не красилась и выглядела очень естественно и гораздо моложе своих лет.

— Эмили!

Обернувшись, увидела своего брата. Побежав к нему навстречу, я заключила его в медвежьи объятья, а он поднял меня и начал кружить.

— Ты еще больше вымахал, — сказала я, смеясь.

— Нет, это ты крошкой осталась.

Мой брат — высокий парень, на головы три выше меня. Он был красивым, даже в своем шестнадцатилетнем возрасте — темноволосым, с зелеными сверкающими глазами и легкой щетиной. У нас с ним всегда были именно те отношения, которые называют «кровавыми узами». Мы стояли горой друг за друга, придумывая планы, куда деть еду, чтобы мама не заметила, когда мы не хотели есть. Он был моей опорой, моим толчком, ради которого я спустилась бы в ад, и я ужасно скучала по нему. Когда я уехала, мне было двадцать три, и за шесть лет мы виделись всего дважды.

Сразу за братом из дома вышел папа. Он был таким же, каким я помнила его. Седые волосы, улыбка и счастье в глазах. Одет в хлопковые брюки и рубашку. Отец был высоким, статным мужчиной с потрясающей улыбкой. С самого детства я была для него чем-то невероятным, и он всем видом показывал это.

— Ты наконец-то прилетела. Какая ты красивая.

Он сделал то же самое, что и брат, только прижал покрепче, вкладывая в эти объятья все те чувства, которые не мог выразить словами.

— Доченька, я так соскучился по тебе, — прошептал мне на ухо.

— Я тоже соскучилась. Ты хорошо выглядишь, — так же сильно обняла его.

— Твоя мама не допустит, чтобы я плохо выглядел, — засмеялся отец.

Мы подошли к остальным, и папа обнял маму за плечи.

— Роберт.

— Брайан, очень приятно, мистер Харисон, — ответил он, пожимая руку моего отца.

— Зови меня Роберт. Пошли в дом. У нас поздний обед.

Войдя в дом, Брайан поставил наши чемоданы. А я никак не могла прийти в себя, пребывая уже в непривычной обстановке. Сегодня – это результат «сегодня», которые были до него. В этот момент рядом мне не хватало только подруг. Впервые за много лет появилось время для того, что действительно важно. И вранье, в которое я сама верила, что не хочу, чтобы он был рядом, больше не действовало. Ложь самому себе— наиболее унизительная форма неуважения к себе. Я смотрела на Брайана, и он улыбнулся мне. Он был так обстоятелен и мужествен в то же время.

— Миссис Харисон, где у вас ванная?

— О, милый, зови меня Хелена. Понимаю, что вы устали с дороги, но может мы все-таки покушаем?

Я посмотрела сочувственно на Брайана, но, к моему удивлению, он был рад.

— Конечно, очень хочется попробовать вашу кухню. Я только помою руки.

Мама перевела взгляд на меня, словно молча уговаривая, чтобы я сказала то же самое.

— Да, конечно, мама. Мы будем есть, — улыбнулась я.

Она просияла счастливой улыбкой и обратилась к Брайану.

— Брайан, не знаю, какие у вас отношения, и понимаю все, мы взрослые люди...

— Мама, мы просто друзья, ладно? — перебила я ее.

— Ну, тогда, Макс проведи гостя в комнату. И я жду вас, — ответила она, немного смутившись.

Я поцеловала ее в щеку, и мы отправились по комнатам. Мама была очень красивой, умной и доброй женщиной. Тактичной, заботливой и понимающей. Говорят, если человек талантлив, то талантлив во всем. Именно такой была моя мама. Прекрасным человеком, замечательной женой, заботливой матерью, внимательным учителем. Она пела, играла на гитаре и фортепиано, занималась несколькими видами спорта и не чаяла души во всех существующих флоре и фауне. Я всегда могла поговорить с ней обо всем и никогда не была наказана, унижена или нелюбима. Она отдавала нам всю себя, не требуя ничего взамен. Она самый потрясающий человек, которого я когда-либо знала.

Я рассмотрела свою комнату, стоя в дверях. Тут все было как раньше, и родители каждый раз меняли цветы. Они ждали меня, а я разбила им сердца, уехав на другой конец света.

Дверь открылась, и вошел Брайан.

— Тут ничего не изменилось, — улыбнулась я, вытирая слезы. — И я сегодня слишком много плачу.

— Может быть, тебе было это нужно? — обнял он меня за плечи.

— Чувства, связанные с семьей и детством, до безумия ранимые.

— Все чувства ранимые, если мы позволяем себе чувствовать.

Мы находились в просторной комнате цвета персика. Картины, висящие на стене, были теми же, и мои рисунки никто так и не снял. Черное пианино красовалось возле окна, и не было ни грамма пыли.

— Мама каждый раз тут убирала, — провела я дрожащей рукой по крышке инструмента.

— Твоя семья тебе любит, Эм.

— А что на счет твоей семьи? — посмотрела я на Брайана.

— А моя далеко. Да и когда-то, наверное, моя сестра тоже полюбит меня. Она вспомнит, что раньше я был рядом.

Затем Брайан спустился вниз, а я еще осталась на немного. Семья делает наше сердце добрее, но в то же время, если мы будем жалеть о многом, то не сможем выжить. Я смотрела на свои детские снимки и не пыталась даже сдержать слезы. На изображении я сидела на полу комнаты, а кругом меня были разбросаны игрушки, и я смеялась. Словно, когда я улыбалась, на небе загоралась еще одна звезда.

Папа, Макс и Брайан сидели на диване и смотрели футбол.

— Какие наши? — спросила я.

Макс посмотрел на меня, словно вот-вот отречется. Его мимика была великолепна. Она не была похожа ни на одну другую. Мальчишеская улыбка, жесты и наклон головы делали его особенным парнем. Особенным для меня.

— Что я такого сказала?

— Сестренка, я тебя люблю, конечно, но больше не задавай таких вопросов никогда и ни при каких обстоятельствах, иначе я вычеркну тебя из семейного древа.

— Замолчи, Макс, — улыбнулся отец.

Я поцеловала брата в макушку и направилась к маме на кухню.

—Чем-то помочь?

— О, нет, милая. У меня почти все готово. Как твоя работа? — улыбалась она.

— Все как всегда. Все ставлю под сомнения, ни с чем не соглашаюсь и без конца говорю.

— Знаешь, дорогая, я всегда тебе говорила, что ты слишком сентиментальна, чтобы работать в такой жесткой сфере. Нет, я не имею ничего против, ты прекрасный адвокат, и я это знаю, но ты всегда любила писать. Ты пишешь сейчас?

Опустив голову, я уставилась на стол, будто в мире не было ничего интересней.

— Да. Иногда. Но сомневаюсь, что в этом есть смысл.

Кто-то положил мне руки на плечи. Подняв голову, я увидела Брайана.

— Эмили, все, за что бы ты не взялась, делаешь это хорошо. Я не слышал, чтобы ты не то, что падала, а когда-нибудь даже немного теряла высоту, так что перестань думать о своих гипотетических неудачах.

Он поцеловал меня в щеку, взял тарелки и вернулся в столовую.

— Эмили, ты же знаешь, что ты небезразлична ему, так? Он заботится о тебе. Да и он для тебя не просто друг?

— Мам, идем есть, я проголодалась, — улыбнулась я, снова игнорируя чувство внутри.

— Все будет хорошо, — обняла она меня. — Ты умница. Ты всегда была такой яркой, такой потрясающей и милой с самого рождения. Не знаю, на кого ты похожа. В тебе не было горечи, а только сила и доброта. Я верила, что если смогла произвести на свет нечто столь прекрасное и чистое, то мир не так прогнил. Ты маленькое чудо, Эмили. У тебя характер отца и мои глаза. Ты тянула свои ручки ко мне, чтобы я взяла тебя на руки, особенно утром, когда будила.

— Я люблю тебя, мам, — потекли слезы из моих глаз, когда я сжала ее в объятьях. — Ты всегда была моим ангелом.

— Так и есть. Когда те ангелы берут передышку, на сцену выходят родители и друзья.

Войдя в столовую, мама выключила телевизор.

— Мам, ну ты чего? Мы же смотрим, — возмущался брат.

— За стол, быстро.

— Но...

— За стол.

Все приступили к еде, и я улыбнулась матери.

— Как вы познакомились с моей дочерью, Брайан? — спросил отец.

— Ужинали в одном и том же ресторане, — ответил он.

— Как мило, — улыбнулась мама, а я закатила глаза.

— Ты впервые солгал моим родителям, — прошептала я Брайану на ухо.

— Хочешь, чтобы я сказал правду?

— Я отрежу тебе язык.

— Дорогая, как Донна? — спросила мама.

— Она в порядке. Открыла несколько салонов за эти года.

— Твоего брата выгнали из колледжа.

— Я знаю, Макс говорил, — улыбнулась я брату. — Мы что-нибудь придумаем. Мама, еда изумительна.

— Спасибо, дорогая. Какие у вас планы?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Погуляем, отдохнем.

— И вскоре ты снова уедешь? — посмотрел на меня Макс.

— Пока что я тут, милый.

Мы еще некоторое время посидели за столом, а потом, пожелав всем спокойной ночи, каждый пошел в свою комнату. Я сходила в душ и расчесала мокрые волосы. Одела шелковый пижамный топик и шорты, а затем вышла на балкон. За эти года я привыкла к тишине в Нью-Йорке, когда заходила в свой дом. Мне нравилась темнота и звук рояля ночью. Порой я не могу понять, почему любила это, ведь выросла я в совершенно другой обстановке.

Вскоре вернулась обратно в комнату и, ложась в постель, услышала стук в дверь.

— Кто?

— Это я.

— Входи, Макс, — ответила я, смотря в потолок.

— Можно я лягу около тебя?

— Только без нежности, — улыбалась я.

— Помню, сестренка, — поднял он глаза к потолку с воображаемым ужасом. — Что ты думаешь насчет того, что я сказал?

— Макс, поговорим об этом завтра, ладно? Я ужасно устала.

— Хорошо. Я люблю тебя, — ответил он, поцеловав мои волосы и закутываясь в одеяло.

— И я люблю тебя.

Мой брат уснул, а я еще долго лежала и гладила его по волосам.

Отношения. С чего они начинаются? Нет, именно, когда они начинаются? Когда глаза в глаза? Когда первый секс, поцелуй? Когда вы вместе засыпаете и просыпаетесь? Или начала отношений вовсе не существует, и женщина понимает, что больше не сможет быть той, кем была ранее, когда на кухне стоящий рядом мужчина говорит, что он ее муж?

Зазвонил телефон, и я увидела фото Эмилии Мазерфилд.

— Здравствуйте, миссис Мазерфилд, — сказала я шепотом, выйдя из комнаты.

— Мисс Харисон, может быть, моей дочери и правда будет лучше с отцом. Он может обеспечить ее хорошей школой, будущим и...

— Миссис Мазерфилд, — перебила я ее.

— Просто Эмилия, — прошептала она. — Простите, что звоню вам, просто мне больше не с кем поговорить.

— Это не вы должны доказывать, что вы хорошая мать, — спустилась я вниз, доставая содовую из холодильника. — А ваш, так называемый, муж должен доказывать, что это не так.

— Вы очень хороший адвокат, мисс Харисон, — ответила женщина. — Мне кажется, что когда-нибудь я его убью за нее. И если такое случится, я буду даже не человеком, не то что матерью.

— Знаете, Эмилия, хотеть кого-то убить и убить — это не одно и то же. Кроме того, она всегда будет любить вас.

— Спасибо вам, мисс Харисон.

— До встречи.

Я надела спортивный костюм и вышла на улицу, включая музыку в наушниках. Хорошо гулять летними теплыми вечерами. Брайан был прав. У нас давно не партнерские отношения. Он мне дорог. Раньше я думала, что у меня никогда не будет человека, который будет важен мне. Считайте меня сумасшедшей, но мне не нужен мужчина-загадка. Я хочу читать его, как открытую книгу без слов, иначе я не знаю человека, с которым делю жизнь и постель. Я была по-настоящему одна и по-настоящему счастлива. Стояла на мосте и смотрела на темный город. Цените моменты, особенно, когда вы наедине с собой. Не знаю, что будет через день, месяц, год, тридцать лет, и это меня пугает. Я привыкла жить без особых проблем. И даже если понимаю, что они могут быть, психологически всегда готова к ним, к их решению и исходу, но с Брайаном все по-другому. Наш разговор сбил меня с толку. Мы небезразличны друг другу, но я не знаю, что такое серьезные отношения. Я все еще взвешивала все «за» или «против». На такую «дружбу» я не соглашусь, слишком сильно себя уважаю. Да и внутри чувствую, что не прочь попробовать. Самое важное — взаимный голод, но не только физический. Люди должны с ума сходить друг по другу. Но что же у него такого было в прошлом, что он боится мне рассказать? Пребывая в раздумьях немало времени, я решила вернуться домой. Судя по всему, все уже спали, и я поднялась на балкон.

— Послушай, она моя сестра, — услышала я голос брата. — И я люблю ее. Да, она сложный человек, замкнутая, властная, амбициозная и независимая, но в то же время она преданная, добрая, самоотверженная и сострадательная. Она настолько самодостаточная, что понятия не имеет, насколько уникальна. У нее очень большое сердце. Она не всегда импульсивна. И ты первый, кого она познакомила с семьей.

— Вообще-то я практически заставил ее это сделать, — ответил ему Брайан.

От его голоса у меня сжалось сердце. Он был растерян.

— Нет, поверь, ты бы не смог, — улыбнулся Макс. — Никто не смог бы. Она бы выкрутилась, а в самолет силой ты бы ее не запихнул. Эмили сама хотела, чтобы ты поехал с ней, даже если не осознавала этого. Я не знаю ни одного парня, который был бы достоин моей сестры, но если с тобой она счастлива, то борись за нее. Она стоит этого. Но только не ешь ее еду.

— Что, настолько плохо?

— Ты даже не представляешь насколько, — засмеялся мой брат.

Они молчали несколько минут, затем я снова услышала Брайана.

— Знаешь, я влюбился в нее, как не любил еще ни одну женщину, кроме своей матери и сестры. Да, если бы она захотела звезду с неба, я бы задумался какими способами ее достать. Но она не говорит. Ничего не просит, кроме прошлого. Когда я расскажу все, она начнет презирать меня. Не знаю, как с ней справиться. Она всегда такая сильная, но в то же время инфантильная, и она бросает мне вызов. С первой минуты нашего знакомства я понял, что она та, кто мне нужен. Я могу с ней говорить, понимаешь? Просто говорить. У меня еще не было женщины, с которой можно просто обсуждать жизнь, свои заморочки или классную пиццу. В один момент она пламя, а в следующий — непробиваемый лед. И мне... — он замолчал на секунду. — Я боюсь потерять ту часть доброты, которую она принесла с собой.

— Знаешь, она скорее умрет, чем признается, что ты ей дорог. Но если ты завоюешь ее сердце и ее доверие, ты увидишь, как она способна любить.

По моим щекам текли слезы. Когда Макс ушел к себе, я подошла к Брайану сзади и провела легким касанием пальцев по его рукам. Он напрягся. Потом поцеловала между лопаток и обняла за талию. Брайан развернулся ко мне лицом, и я прижалась к нему, пытаясь забрать хоть немного боли. Обняв меня в ответ, он несколько раз поцеловал меня в макушку. Я вдыхала его потрясающий запах, уткнувшись носом в грудь, и мы молча стояли и смотрели на ночь, пытаясь продлить этот момент блаженства.

— Что ты заметил тогда во мне? При нашей встрече? — спросила я.

— Ты имеешь ввиду, в ресторане?

— Да.

— Глаза и туфли.

— Кто бы мог подумать, что туфли могут не только женщину уносить в нокаут?

Все изменилось. Снова стала старше. Все осталось неизменным, кроме одного — я начала бесповоротно влюбляться в него. Наверное, любой другой человек радовался бы такому прекрасному чувству, особенно к тому, кто действительно дорожит тобой, но только не я. Возможно, дело было именно в ночи. Ночью мы все другие и хотим нежности.

Брайан притянул меня к себе и впился своими губами в мои. Он целовал меня нежно. Я чувствовала его. Ненавижу поцелуи по сценарию, такое впечатление, что ты на сцене и все время играешь какую-то роль. Брайан углубил поцелуй, и я схватила его за руки, словно только он мог удержать меня на плаву.

— Когда в последний раз ты чувствовала к кому-то другому что-то похожее? — спросил Брайан.

— Никогда, — ответила я ему в губы.

Он поднял меня на руки и направился в мою спальню, закрывая дверь.

— Я клянусь Богом, что остановлюсь, Эмили, если только ты мне скажешь прекратить.

— Да, — качнула я головой, и он снял с меня одежду.

— Не смотри на меня, словно ждешь казни, а не моих прикосновений.

Брайан положил меня на кровать и привязал простыней лодыжки.

— Что ты делаешь? Я не подчиняюсь тебе.

— Эмили, поверь, я знаю, — улыбка мелькнула на его губах. — Но дело в том, что тебе понравится.

— Я не буду тебя слушать, — говорила я со злостью, как можно тише.

— Ну давай посмотрим, кто выиграет этот бой.

Брайан разделил мои половые губы и накрыл языком пульсирующий клитор. Он дразнил меня. Я тяжело дышала, выгибаясь ему на встречу, и он скользнул в меня одним пальцем, позволяя мне почувствовать лишь маленькую часть того, что со мной будет делать его член. Я ничего не могла сказать. Мне нравилось быть беспомощной. Я кричала в подушку, и затем он погрузил в меня три пальца, не отрывая языка. Я была в его власти и доверяла ему. Он смотрел на меня взглядом, полным желания.

— Давай, Эмили, — прорычал он. — Доверься мне. Сейчас.

Я дошла до пика, испытывая самый быстрый оргазм в своей жизни.

— Ох... Брайан...

Он гладил мои бедра, а я тяжело дышала. Мои волосы растрепались по подушке, а ноги дрожали от сладкой истомы. Брайан лег возле меня, обнимая и делая массаж, уменьшая боль в мышцах, и ослабил хватку в моих ногах.

Господи, что он делает со мной? Я не думала, что такой интенсивный оргазм возможен. Брайан обыграл меня нежностью, а затем сделал то, что мне действительно понравилось. Я просчиталась. Никогда не думала, что смогу быть такой беспомощной, но мне понравилось. Я посмотрела на этого мужчину. На его руки, кубики на торсе и выпирающий член со спортивных брюк. И в этот момент я хотела, чтобы он был в моих руках таким же беспомощным, как и я. Чтобы он был в моей власти. Брайан смотрел на меня, пожирая глазами. Никогда ранее мной не руководили, тем более в спальне. Некоторые пробовали, но сразу понимали, что в этом нет смысла. Брайан поцеловал мой лоб и волосы, и мне захотелось плакать.

— Развяжи меня, — прошептала я.

Его рот накрыл мой. Я не сопротивлялась, а просто капитулировала. Я отдалась этому мужчине, ощущениям, эмоциям, которые испытывала рядом с ним. Брайан покусывал мою нижнюю губу, а его руки массировали мои соски. Мой клитор снова распух от потребности. Потребности Брайана внутри себя.

— Ты восхитительна, — прошептал он, смотря мне в глаза и спускаясь поцелуями по моему телу. — И не только на вкус.

Его язык кружил вокруг моей груди, а руки держали за ягодицы. От запаха и звуков, которые были в комнате, я закрывала глаза. Мои нервные окончания уже не принадлежали мне, и контроль над собственным телом ускользнул. Мучительная агония затмила мой разум. Я не могла ясно мыслить, и мне нужен был сейчас только он.

— Тебе нравится? — зарычал он. — Скажи!

— Да, — простонала я, прикусывая губу. — Мне нравится. И мне нравится, как ты смотришь на меня.

— Ты хочешь снова кончить?

— Да.

— Попроси.

— Пожалуйста, Брайан, пожалуйста.

Я не могла мыслить. Я только знала, что в этот момент хочу его, словно моя жизнь заключалась только в нем. В его имени. В его глазах и теле. И смерть казалась не самым страшным исходом.

— Пожалуйста, войди в меня. Трахай и дай кончить.

Он улыбнулся и медленно освободился от одежды. Я наблюдала за ним, не имея возможности дотронуться. Брайан приближался с охотничьей грацией, и когда прижал меня своим телом, я почти увидела небеса. Он — то, что я хотела. Я втянула в себя воздух от чувства полного удовлетворения, когда Брайан заполнил меня. Я не сводила с него взгляда и зажала его шею зубами.

— Ты всегда смотришь мне прямо в глаза, что бы я с тобой не делал. И мне нравится это.

— Брайан...

— Я дам тебе власть. Просто дай нам немного времени.