Ты увидишь белый подснежник
- Мне нужно ненадолго уехать в Белград. Последние дела, и теперь все время буду с вами, - говорил весенним утром Деян, завтракая в новой просторной квартире.
- Конечно, - ответила Сара, намазывая Лане бутерброд, - я помогу собрать вежи. На сколько ты уедешь?
- Три-четыре, может, пять дней. Все зависит от степени важности дел. Все будет хорошо.
Прохладный ветер медленно сопровождал Лану, идущую в школу. Она уже традиционно ждала собаку, которую она назвала Спиди, чтобы покормить ее. Природа вокруг еще не просыпалась, она всего лишь медленно приходила в себя. Снег еще сошел не во всех местах, но город уже был в воде. Лужи, как будто маленькие зеркальные пятна, покрывали город-далматинца. В них отражалось пятнистое небо, украшенное почти прозрачными облаками.
- Николай! – крикнула Лана, увидев, как друг едет на другой стороне улице.
Они поздоровались, Лана отдала хлеб Спиди, и они втроем направились в школу.
- Знаешь, - говорила Лана, - я так люблю ветер. Просто обожаю! Мне иногда кажется, что я могу по-настоящему дышать только тогда, когда чувствую ветер. А ты знаешь, как здорово лежать в кровати и чувствовать ветер. Вот как вчера: мама забыла закрыть окно, а мне было слишком лень вставать. Ветер подул, и как будто ты не в кровати лежишь, а в пшеничном поле, вокруг тебя васильки и ромашки, и как будто не ночь, а ясный день, просто у тебя закрыты глаза. Как же я люблю ветер! А ты любишь ветер?
- Ну, ветер, он и есть ветер, - ответил Николай, - вот я очень люблю гром. Можно без грозы, можно даже в светлый день. Главное – гром. Когда ты чувствуешь, как земля трясется, когда чувствуешь себя не таким защищенным, как будто бог с кем-то борется и валит соперника на землю. А какой странный звук! Бабушка говорит, что людей на земле становится так много, что небо трескается, и что когда-нибудь людей станет настолько много, что мы не сможем жить и земля лопнет. Она еще после этого благодарит бога, что такая старая и никогда не доживет. А потом еще желает мне, чтобы я дожил и вспомнил ее слова.
- Природа вообще отличная вещь, - подытожила Лана, когда они входили в класс.
- Цветы? – странно спросил Николай.
- Цветы, - не менее странно ответила Лана.
***
Сара и Деян собирали вещи. Деян сидел около чемодана, проверял документы, Сара что-то готовила ему в дорогу.
- Ты какой-то желтый, - сказала она, входя в комнату.
Она это сказала слишком громко, поэтому Деян испугался и выронил документы.
- Давай помогу, - сказала она, наклоняясь.
Она подала паспорт, водительские права, какие-то разрешения, еще две справки, кошелек.
- Деян, что это? – спросила она, испуганно взглянув на него, и показала ему плотную бумагу.
- Да так, ничего, - ответил он, забирая бумажку, - ничего важного.
- Как ничего важного? – воскликнула она. – Там написано, что у тебя рак. Почему ты мне не говорил?!
- Боже, Сара, - он встал, чтобы обнять ее, - я не хотел расстраивать тебя.
- Деян, это ведь так серьезно! – она пыталась держать себя в руках. – Чего у тебя рак?
- Печени.
- Это от алкоголя?
- По большей части, да.
- А разве нельзя его вылечить? Почему ты борешься?
- Врачи говорили, что пытаться можно, но шансы маленькие, тем более лечение очень серьезное, требующее много средств, сил, медикаментов и прочего. А еще врачи сказали, что мне при таком состоянии осталось жить максимум года три. Сейчас пошел третий. А не лечусь я не потому, что это бесполезно, а еще и потому, что сам себя загубил. Может, эта помощь и лекарства нужны маленьким детям или молодым дарованиям. Старому дядьке оно зачем? – он усмехнулся. – Я тогда не договорил. Помнишь, сказал, что хочу прожить эту жизнь достойно. Поверь, мне хватит этого времени, что у меня осталось. Ну, Сара, не плачь. Пожалуйста, не плачь! Все сейчас ведь хорошо.
Он попытался улыбнуться, однако тщетно.
- Что хорошо, Деян, что хорошего?! Я и Лана потеряем тебя во второй раз. Ты думаешь, это хорошо? А может хорошо то, что ты отказался от лечения? Или то, что ты столько всего не попробуешь в жизни? Деян, что хорошего?
- Хорошо, по крайней мере, то, что я узнал, сколько мне осталось жить, и теперь просто так не растрачиваю свое время.
- А зачем ты едешь в Сербию? – спросила она, вытирая слезы.
- Помнишь, я говорил тебе про ту девушку, Аниту, которая помогла мне. Так вот, оказывается, все это время, когда она помогала такому биомусору, как я, становится людьми, она сама подсела на какие-то вещества, и вот недавно ее сердце не вынесло. А еще я хочу кое-что привести Лане.
«Когда я пришла домой после школы, у мамы были красные глаза, а папы не было дома. Сама сказала, что когда он приедет, то меня ожидает подарок. Блокнот почти закончился, придется покупать новый. Осталось три листика. 7 марта.»
***
- Пусть земля тебе будет пухом, - сказал Деян, бросая горсть сырой земли, - спасибо, что спасла меня. Жаль, что не смогла спасти себя.
Он постоял чуть-чуть и отошел, чтобы уступить другим. Осмотрев людей, он направился в конец колонны, туда, где стояла мама Аниты. Он не знал ее лично, но сразу понял, что эта женщина – мама девушки.
- Примите мои искренние соболезнования, - сказал он, легко положив руку на плечо женщины.
- Спасибо, - ответила она, вытирая слезы измятым платком, - вы знали ее?
- Она помогла мне бороться с алкоголизмом. У вас была чудесная дочь.
Женщина бросилась ему на грудь, зарыдав еще сильнее. «Не стоило этого говорить», - подумал он.
- Я ей всегда говорила, - сквозь слезы и тяжелые вдохи доносилось до Деяна, - что, помогая другим, нужно не забывать про себя. Кто знал, что такое произойдет?! Я даже подумать не могла, что мою девочку такое ждет. Муж все время говорил, что тихонь никто по-настоящему не знает. Моя девочка!
- Тем, кто помогает другим, очень часто самим нужна помощь. Это они просто кажутся сильными.
- Вы правы, - прошептала женщина, - вы правы.
***
- Мама! Мама! – прокричала Лана. – Папа вернулся!
Она бросилась к Деяну, он поднял ее вверх, покружил в воздухе, поцеловав, опустил на землю.
Сара вышла из соседней комнаты, где проверяла уроки. Она выглядела уставшей, как будто почти обессиленной.
- Привет, - сказала она и поцеловала его в колючую щеку.
- Дорогие женщины! – торжественно произнес Деян. – У меня для вас подарки. Лана, пройдемте в вашу комнату.
Когда все сели на широкую кровать девочки, мужчина достал из сумки большую старую книгу, больше похожую на альбом.
- Лана, - сказал он, сдувая с книги пыль, - этому альбому больше пятидесяти лет. Еще мой папа, а ему его папа, передал мне это. Это наша семейная ценность. Когда я переезжал из Сербии, я вспомнил, что у меня есть прекрасная дочурка, которая любит цветы. Это наш семейный гербарий. Тут около трехсот экземпляров цветов. Я передаю это тебе в надежде, что ты сможешь сохранить эту реликвию и продолжить собирать.
Лана с трудом подняла тяжеленую книгу. «От нее пахнет историей», - подумала она.
- Я могу открыть ее?
- Ну конечно можешь, это ведь теперь твое, - усмехнулся Деян.
Лана аккуратно, боясь порвать хрупкую, как хрусталь, бумагу, перевернула первую страницу.
Цветок, подобных которому она никогда не видела, смотрела на нее как будто из прошлого. Если принюхаться, то можно было уловить запах прошлого века. «Он, наверное, был синим», - думала Лана, смотря на побледневший цветок. Внизу была подпись: «Фиалка надрезанная, 1957 год».
И так было на каждой странице. Одна страница – один цветок. И под каждым подпись. Какой цветок, какой год, в редких случаях – где был собран. Бывали маленькие, как ногти, а бывали и такие, которые еле влезали на всю страницу, тогда надписи были наклеены прямо на листьях или стебле. Где-то на сотой странице почерк поменялся. Поменялась и техника вклеивания. Теперь, если экземпляры были маленькими, они могли помещаться на одной странице втроем, впятером; была даже одна страница, где было двенадцать разных цветов. К некоторым были прикреплены бумажки с неразборчивым почерком и на непонятным языке. «Это польский, - ответил Деян на вопрос об языке, - мой папа был из Польши». Потом эра коллекционера поменялась. Сейчас заполнял уже Деян. Заполнял он неохотно, всего 17 цветов он занес в эту книгу, и два из них повторялись. Не было ни историй, ни аккуратных (вместо них были распечатанные) подписей. Всего Лана потом насчитает 221 цветок, а это всего лишь половина книги была использована.
- Тебе нравится? – спросил папа.
Лана не могла выговорить ни слова. Как будто весь воздух пропал. Наверное, даже сердце не билось, а может наоборот, билось с такой скоростью, что нельзя было разобрать стуки.
- Видимо, - сказала Сара, - очень. Лана, это очень ценный подарок и большая ответственность.
- Я понимаю, - ответила Лана, не обращая внимания на посторонний мир.
- Думаю, - сказал Деян, - она еще долго не очнется. Теперь вы, мадам.
Сара горько улыбнулась, нежно, как мама на ребенка, взглянув на него, а Деян искал что-то в сумке. Когда наконец он нашел то, что искал, он попросил Сару закрыть глаза и вытянуть вперед ладошки.
Что-то тяжелое и бархатное легко ей на руки. Открыв глаза, она увидела черную коробочку.
- Открой, - сказал Деян.
«Гранат?» - подумала она. «Рубины», - прошептала она, присмотревшись.
- Когда моя бабушка бежала он коммунистов, она забрала с собой самое ценное, что было у их рода. Ни картины, ни серебро и золото, хотя, наверное, золото она тоже захватила, но потом продала. Но, сколько себя помню, все время мне говорила, что это самое ценное, что у нее есть. Это коллекция рубиновых украшений, сделанных еще при Александре I, был такой царь у России. Думаю, они тебе очень подойдут.
Сара зачарованно смотрела на красные, переливающиеся на солнце и ярко сверкающие украшения. Кольца, серьги, ожерелья, диадема, браслеты – бессмертные свидетели прошлого, самое ценное, что было у бабушки Деяна – теперь лежали на покрывале и ждали, когда же их примерят.
- Спасибо, - сказала Сара, обняв Деяна.
«Как хорошо, что у меня появился папа! Папы, оказывается, такие важные. Сегодня папа подарил мне огромную-огромную-огромную-огромную книгу с цветами, а маме какие-то украшения, но я на них не смотрела. Вечером мы еще гуляли, и папа купил мне и маме мороженое. Мама отказывалась и говорила, что мы можем заболеть, но папа сказал, что защитит нас от болезней. 15 марта.»
***
«Я давно не писала, потому что было лето, а летом дети не должны писать. Так говорит папа. Еще мы съездили на море, и я забыла блокнот. На море было здорово. Теперь я люблю море больше ветра. Оно такое соленое и чистое, что я не хотела из него вылазить. Один раз у меня заболело горло, но я маме об этом не сказала, потому что потом оно прошло. Папа два раза упал в обморок, сказал, что так на него действует морской воздух и что все в порядке. Конечно у папы все порядке! Папа ведь папа! После моря мы съездили в Сербию. Папа жил в таком красивом домике около леса. Правда, мы его не увидели: там теперь стоит супермаркет. И леса давно нет. Но папа показал альбомы. Папа устроился тут на работу, только мама говорит, что не понимает, зачем. Он говорит, что ради нас. Мама говорит, что у него и так есть деньги, а он говорит, что нам их может не хватить. Один раз они сильно поругались из-за того, что мама просит папу не жить для них, а чуточку пожить для себя. Еще один раз она сказала, что не так уж долго ему можно жить для себя. Я думала, папа обидится, но он не обиделся, а обнял маму, и тогда мама заплакала. Потом они помирились, мама сказала, что он еще успеет и для нас пожить, и для себя. Я, как всегда, ничего не поняла и легла спать. Папа сейчас зовет нас гулять. Пойдем, наверное, в парк.»
«Вернулись из парка. Мы ели сладкую вату, хотя мама говорила, что может от нее поправится, на что папа ответил, что это неглавное в жизни. Потом мы катались на аттракционах. А вечером, когда мы на балконе пили чай, папа спросил у меня, чтобы я попросила у бога. Я ответила, что для мамы – домик у моря (потому что мама была такой счастливой на море), для папы – большую машину, а для себя огромное-огромное поле цветов. Папа сказал, что попросит это у бога. Я не поняла, как он это попросит, но поверила ему. 19 августа»
***
Сара подняла трубку. Ничего не сказав, через несколько секунд она уронила трубку, но не стала поднимать.
- Мама, у тебя телефон упал, - сказала Лана, поднимая его, - мама, почему ты плачешь?
Сара смотрела в одну точку в стене.
- Мама! Мама! – Лана потрясла её за руку. – Ты меня слышишь?
- Да, да, да, - очнулась она, - да, конечно, слышу. Я не плачу.
- А кто звонил?
- Звонили с неба, - ответила Сара, вставая с кровати, - сказали, что папа теперь у них.
Она пошла на кухню, закрыла замок, открыла кран, но все равно Лана слышала сквозь шум воды, как мама плачет.
Где-то через час она вышла из кухни, надела пальто, сказала Лане, что будет только вечером и ушла.
Пришла Сара в половине девятого вечера.
- Лана, ты ведь понимаешь, - начала она, - что папы больше с нами нет. Его забрали на небо.
Лана начала плакать. Днем она не поняла, подумала, что мама шутит, а мама не шутит.
- Ну, солнышко, - она обняла дочь и сама заплакала, - не плачь. Папа на небе, он смотрит за нами и не хотел бы, чтобы мы с тобой плакали.
- Да, да, ты права, - сказала Лана, - а он больше не придет с неба? Один раз ведь появился.
- Нет, больше точно не придет.
***
- Вы Сара? – спросила мужчина, подойдя к Саре на похоронах.
- Да.
- Примите мои соболезнования, - он положил руку ей на плечо, - он был замечательным человеком.
- Да, - ответила Сара, монотонно смотря на могильную плиту, - я знаю.
- Он просил меня передать вам это, - мужчина протянул ей широкий и длинный, хорошо запечатанный конверт.
Она взяла конверт, поблагодарила мужчину, и он ушел.
Дома она его распечатала.
«Привет, Сара! Привет, Лана! Если кто-то из вас это читает, то мы с вами больше не увидимся. Помните, я спросил у Ланы, чего она хотела бы от бога. Потом посмотрите остальные бумаги.
Надеюсь, что у вас все будет хорошо. Я буду охранять вас с неба. Не грустите слишком много. Я вас люблю! Спасибо, что были в моей жизни! Деян, с любовью».
В конверте еще лежало три бумаги.
Одна из них тоже была от Деяна. «Я много работал, чтобы попросить это у бога, надеюсь, вы не откажетесь!»
Вторая бумага гласила, что Сара теперь владеет домиком у моря и некоторым количеством денег, которых ей хватит на первое время. Вторая бумага – план дома.
- Лана, папа нам подарил дом, - сказала Сара, входя в комнату.
- Ух ты, - воскликнула она, - а где?
- Там, где мы жили, когда были на море. Еще у тебя будет большая грядка для цветов.
«Хотя папу и забрали на небо, я знаю, что он все еще с нами. Он подарил нам огромный дом и грядку рядом с ним. Я очень люблю своего папу. Он чудесный человек. Братислава, 21 сентября».
Pr