Глава 1
Дорогие читатели, представляю вам новую историю о Вигуках.
Если вы не любите много охраны, грубое подчинение, мафиозные схемы и похищения, эта история вам может не понравиться. Но если вы цените такие элементы в литературе и любите динамичные сюжеты с криминальными группировками и похищениями, эта история для вас.
***
Сеул - город контрастов. Город, где стекло и сталь небоскребов отражают древние горы, а неоновые огни кварталов Хонгдэ борются за право сиять с утренним солнцем. Днем он шумит голосами студентов, спешащих на пары, стуком тысяч чашек с американо и гулом моторов, застывших в вечных пробках. Ночью же, под покровом темноты, Сеул показывает свое истинное лицо - лицо хищника, где за красивой улыбкой может скрываться лезвие ножа, а за щедрым подарком - смертный приговор.
В этом городе жили двое. Они дышали одним воздухом, ходили по одной земле, но принадлежали к разным вселенным. Их разделяла пропасть в двадцать лет, социальный статус и сама судьба, которая, как известно, любит злые шутки.
Ким Тэхён, которому только недавно исполнился двадцать один год, был воплощением этого самого дневного, суетливого и живого Сеула. Студент первого курса Мединского университета (факультет стоматологии, к огромному облегчению его матери, которая панически боялась вида крови), он меньше всего походил на будущего врача в белом халате.
— Тэхён-а! Опять спишь на лекции по анатомии? — голос профессора вывел его из сладкой полудремы.
Тэхён, чьи длинные ресницы взметнулись вверх, как крылья бабочки, виновато улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках, которые сводили с ума всю женскую (и немалую часть мужской) часть университета.
— Извините, профессор Пак, — его голос был мягким, чуть хрипловатым, с нотками, которые звучали как приглашение к шалости. — Я просто представлял, как буду сверлить зубы пациентам под этот ритмичный стук вашей указки. Это вдохновляет.
Аудитория прыснула со смеху. Профессор Пак, лишь устало махнул рукой. Спорить с Тэхёном было бесполезно. Его обаяние было оружием массового поражения.
Тэхён был альфой по школе, но природой ему была уготована иная роль. Он был Омегой. Его запах — терпкая, сладкая, чуть с кислинкой вишня, витал за ним легким шлейфом, заставляя прохожих оборачиваться, а знакомых альф инстинктивно напрягаться. Но сам Тэхён относился к своей вторичной половой принадлежности спокойствием. Ну Омега, ну вишня. Подумаешь. Главное, что Мин Юнги, его парень, был без ума от этого запаха.
Юнги… Тэхён улыбнулся своим мыслям. Они встречались уже полгода. Юнги был старше, учился на музыкальном факультете, играл на фортепиано и носил очки, которые делали его похожим на серьезного ученого кота. Он был альфой, но самым спокойным и нежным альфой из всех, кого знал Тэхён. Юнги не пытался его контролировать, не ревновал к каждому столбу, а просто был рядом, согревая своим тихим теплом. Для Тэхёна, чья жизнь была похожа на американские горки, Юнги был той самой тихой гаванью.
Американские горки эти крутились вокруг его семьи. Вернее, вокруг одного единственного человека, который никак не вписывался в его солнечный мир — отца.
Ким Дохун был человеком старой закалки. Суровый, молчаливый, он считал, что проявление эмоций — это слабость, а младший сын-Омега — это сплошное недоразумение, которое нужно постоянно направлять и «лечить» от излишней весёлости.
— Вечно ты лыбишься! — гремел его голос из гостиной, стоило Тэхёну лишь громко рассмеяться шутке сестры. — Не мужик, а ходячий праздник! Веди себя прилично, ты в семье Ким!
Тэхён в такие моменты внутренне сжимался, но внешне старался сохранять невозмутимость. Он давно перестал ждать от отца понимания. Их общение сводилось к сухим «привет» и «пока», которые пролетали мимо друг друга, не задевая струн души. Иногда Тэхёну казалось, что отец просто не знает, как обращаться с таким сыном, как он. Но легче от этого не становилось.
Спасением были мама и сёстры.
Мама, Ким Хеджин, была его ангелом-хранителем. Она понимала его с полуслова, с полувздоха. Её любовь была тем одеялом, в которое он всегда мог укутаться после очередной отцовской бури. Именно от мамы ему передалась эта искренняя, лучистая улыбка.
— Не слушай отца, Тэтэ, — говорила она тихо, гладя его по голове, когда они оставались вдвоем. — Он просто боится за тебя. Боится, что этот жестокий мир сломает твой свет. Но ты не гаси его, слышишь? Твой свет это твоя сила.
А еще у него был старший брат, Ким Лео. Двадцатисемилетний альфа, серьезный, как сто шкафов, работающий в крупной IT-компании. Лео был полной противоположностью Тэхёна, но между братьями царила особая, молчаливая связь. Лео никогда не говорил лишних слов, но всегда был готов подставить плечо. Если Тэхён попадал в переделку (а с его любовью к спонтанности это случалось часто), Лео приезжал по первому звонку, решая проблемы с ледяным спокойствием и железной логикой. За это Тэхён обожал его и в шутку называл «моя каменная стена».
И, конечно, сёстры. Они были его отдушиной, его соучастниками во всех проделках и главными зрителями в его личном театре одного актера.
Старшая, Ким Дженни, которую Тэхён, смешно кривясь, называл «страшной», на самом деле была редкой красавицей. Просто она была той ещё занозой. Модница, блогер с миллионом подписчиков, Дженни обожала командовать и учить жизни всех, включая Тэхёна. Но за её показной строгостью скрывалась безграничная преданность семье. Если кто-то смел обидеть её младшего брата-вишенку, этот кто-то мог забыть о спокойной жизни Дженни устраивала такую информационную травлю в своих соцсетях, что враги сдавались без боя.
И, наконец, Ким Розе, его сестра-двойняшка. Да, они родились в один день, и это была их особая связь. Розе была его зеркальным отражением такая же жизнерадостная, шумная и непоседливая. Они могли переглянуться через всю комнату и уже через секунду заливаться смехом, понимая друг друга без слов. Розе работала вокалисткой в небольшом джаз-баре и мечтала о большой сцене. А так же училась, на певицу в университете. Вместе с Тэхёном они составляли гремучую смесь их энергия могла осветить небольшой город или случайно его спалить. Они были «близнецами-погодками», как называла их мама, и их дружба была нерушима.
Вот в такой атмосфере вечного шума, любви, мелких ссор с отцом и огромного количества смеха рос и жил Ким Тэхён. Он был уверен, что его жизнь расписана на годы вперёд университет, стоматологическая практика, свадьба с Юнги, домик с большим окном и, возможно, две собаки. Он не знал, что у судьбы на него совсем другие планы.
В то же самое время, на другом конце Сеула, в элитном районе Пхёнчхандон, где за высокими стенами особняков прячутся тайны, достойные триллеров, в своем кабинете сидел Чон Чонгук.
Ему был сорок один год. В этом возрасте большинство его ровесников беспокоились о кредитах и здоровье печени, но Чонгук давно перестал быть «большинством». Он был Наследником. Глазом Бури. Самым разыскиваемым и самым неуловимым человеком в преступном мире не только Южной Кореи, но и далеко за её пределами.
Мафия. Для обывателей это слово пахло порохом, кровью и дешевым виски. Для Чон Чугука это была работа. Бизнес. И наследство, которое он получил не по своей воле, а вырвал клыками из глотки собственного отца.
Отец… Чон Чонгук помнил этот день так отчетливо, будто это было вчера. Ему было всего девятнадцать. Его мать, красивая, тихая женщина с глазами, полными печали, всегда была буфером между ним и жестоким миром отца-тирана. Она пыталась защитить сына, спрятать его от той грязи, в которой купался глава клана. И однажды это стоило ей жизни. Отец, в припадке ярости, поднял на неё руку. И не остановился.
Чонгук, который всегда был тихим и замкнутым юношей, в тот день превратился в зверя. Он не просто убил отца. Он уничтожил его. Медленно, хладнокровно, глядя в глаза, которые так и не научились бояться. Месть была совершена, трон освободился, и на него взошел девятнадцатилетний мальчик, в сердце которого сгорело всё, кроме ледяной пустоты.
Двадцать два года он правил железной рукой. Его боялись больше, чем самого дьявола. Поговаривали, что у Чон Чугука нет сердца, что он не знает жалости, а его взгляд способен заморозить океан. И это было почти правдой.
Почти.
Потому что больше двадцати лет назад, до всего этого кошмара, когда он был просто Чонгуком, а не Наследником, в его жизни был свет. Был человек по имени Ча Юн.
Ча Юн. Омега с улыбкой, способной растопить арктические льды. С глазами, в которых, казалось, отражались все звезды вселенной. Он появился в жизни Чонгука, когда тот сам ещё не знал, кем станет. Юн был младше, наивнее, чище. Он смеялся над шутками Чонгука, таскал его в дешёвые кафе есть жареное мороженое и говорил, что верит в него. Чонгук впервые в жизни почувствовал, что его могут любить просто так. Не за деньги, не за влияние, а просто за то, что он есть.
Это длилось недолго. Конкуренты, узнав о слабост, нанесли удар. Авария. Слишком «чистая», чтобы быть случайной. Чонгук нашёл машину Юна перемятой в лепёшку у подножия моста. Запах крови, смешанный с ароматом весенних цветов, который принадлежал его любимому, навсегда врезался в его память кошмаром.
С тех пор Чонгук похоронил своё сердце вместе с Ча Юном. Он не любил больше никого. Связи на одну ночь, холодные и безликие, не могли заполнить пустоту. Он превратился в машину для управления империей. Преданные люди знали о его трагедии. Знали и то, что упоминать имя Ча Юна при боссе табу, за которое можно поплатиться языком, а то и жизнью.
В его кабинете, в ящике стола, под слоем секретных документов, лежала старая, потрепанная фотография. На ней двое парней обнимались на фоне моря, счастливые и беззаботные. Чонгук не смотрел на неё годами. Ему хватало памяти.
Сегодняшний день не предвещал ничего необычного. Операция по перехвату груза конкурентов прошла успешно, нужные люди на месте, нежелательные устранены. Чонгук сидел в своем черном «Mercedes-Maybach», лениво наблюдая за проплывающим за тонированными стеклами городом. Колонна из десятка машин сопровождения и полицейского эскорта (полиция давно была у него на зарплате) двигалась в сторону его штаб-квартиры.
— Шеф, через десять минут будем на месте, — доложил его правая рука, Пак Чимин, сидевший на пассажирском сиденье.
Чимин был одним из немногих, кто знал босса не только как безжалостного лидера, но и как человека. Он видел ту самую фотографию. Он знал, как Чонгук сжимает кулаки во сне, когда ему снятся кошмары.
— Хорошо, — коротко бросил Чонгук, не отрывая взгляда от окна.
И тут он заметил его.
Сначала он не поверил своим глазам. На миг ему показалось, что время повернуло вспять, что адреналин в крови сыграл с ним злую шутку, воскресив призраков прошлого.
На обочине дороги, на низком бетонном бордюре, отделяющем тротуар от проезжей части, сидел парень. Он был молод, одет в простые джинсы и объемный свитер, который делал его похожим на пушистое облако. Но дело было не в одежде. Дело было в лице. В улыбке.
Парень смотрел в телефон и улыбался так, что у Чонгука перехватило дыхание. Это была та самая улыбка. Лучистая, искренняя, с ямочками на щеках, которые он целовал тысячи лет назад. Запах… даже сквозь закрытые окна машин, даже сквозь тонну железа и стекла, Чонгук мог поклясться, что уловил сладкий, терпкий аромат вишни. Но это было невозможно.
— Тормози, — голос Чонгука прозвучал так тихо и так страшно, что водитель рефлекторно вдавил педаль тормоза в пол.
Вся кортеж, десятки машин, замерли как вкопанные. Полицейские машины с мигалками, черные внедорожники охраны — всё остановилось. Десятки вооруженных людей напряглись, ожидая команды.
Тэхён, увлеченный перепиской в семейном чате, ничего не заметил. Его мама только что прислала смешное видео с танцующим котом в шапочке из фольги, а Розе ответила стикером с хихикающим енотом. Он тихо посмеивался, качая головой. Ну и семейка!
Он даже не поднял головы, когда рядом, с тихим шелестом шин, остановился кортеж. Не обратил внимания на то, как вдруг стало тихо, как будто выключили звук города.
Дверца машины напротив него открылась. Тэхён поднял глаза только тогда, когда услышал звук. И встретился взглядом с незнакомцем.
То, что он увидел, на секунду его озадачило. Красивый, нереально красивый мужчина с глазами, которые, казалось, видели слишком много смертей. Взгляд тяжелый, давящий, пронизывающий насквозь. Любой другой на месте Тэхёна испугался бы, съёжился, отвел глаза. Но в этот самый момент телефон Тэхёна снова завибрировал. Мама прислала новое сообщение: «Тэтэ, купи по дороге соевый соус! А то Лео опять всё съел, и мы нечем заправлять кимбап! Купи двойную упаковку, а то ваш отец...». Тэхён фыркнул от смеха, представив лицо отца, который терпеть не мог, когда ему напоминали о его придирках.
И поэтому, глядя в эти ледяные глаза опаснейшего человека страны, Тэхён… улыбнулся. Легко, беззаботно, уголками губ, которые тут же обозначили ямочки на щеках. Для него это была просто случайность. Для Чонгука удар под дых.
А потом пришло новое сообщение уже от друга по танцам: «Вишенка, мы уже подъезжаем, но тут пробка. Перейди к остановке за углом, там тебя забрать удобнее».
Тэхён, всё ещё улыбаясь, отвлекся от мужчины в машине, прочитал сообщение и, легко поднявшись с бордюра, отряхнул джинсы. Он чувствовал на себе десятки взглядов от полицейских, от людей в черных костюмах, от прохожих, которые в ужасе замерли, увидев кортеж. Но ему не было страшно. Он был поглощен своим миром, своей перепиской, своей вишневой реальностью.
Сделав пять шагов, он остановился, потому что телефон снова ожил. На этот раз в групповом чате мама выложила фотографию, где кот в фольге был подписан «Тэхён, когда я прошу его помыть посуду». Тэхён громко, от души, засмеялся. Его смех разнесся по притихшей улице колокольчиком.
Не оборачиваясь, он сунул телефон в карман и пошел дальше, свернув за угол, исчезая так же внезапно, как и появился.
Его дыхание сбилось. Перед глазами всё еще стояла эта улыбка. Этот смех.
— Шеф... — тихо позвал Чимин, сам бледный как полотно. Он тоже видел. Видел это лицо. Это было невозможно. Это был Ча Юн. Живой, молодой, смеющийся.
— Ты... ты видел? — голос Чонгука сел до хриплого шепота.
— Д-да, шеф, — Чимин сглотнул. — Но... это не он. Это не может быть он. Тот парень слишком молод.
Чонгук промолчал. Он знал, что это не воскрешение. Это не Ча Юн. Но это было его лицо. Его копия. Его глаза. Его ямочки. Это было невероятным, невозможным, пугающим совпадением.
На заднем сиденье, в тени, сидел ещё один человек Пак Чонсу, начальник службы безопасности, служивший ещё его отцу. Он видел ту самую фотографию в ящике стола босса. Видел двадцать два года назад. И сейчас он сидел, не в силах вымолвить ни слова, потому что только что своими глазами увидел призрака. Босс был в шоке, но Чонсу понимал если судьба послала этому парню лицо погибшей любви Чон Чонгука, то этот парень только что подписал себе приговор. Либо он станет новым смыслом жизни Короля, либо будет уничтожен, как напоминание о незаживающей ране.
— Чимин, — голос Чонгука стал стальным, ледяным, привычным. — Узнай всё. Кто он, где живет, с кем спит, что ест на завтрак. К завтрашнему утру я хочу знать о нем больше, чем он сам знает о себе.
— Будет сделано, шеф.
Колонна машин медленно тронулась с места, огибая то место, где только что сидел юноша с вишневым запахом. Чон Чонгук откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Впервые за двадцать два года он позволил себе вспомнить. Вспомнить тепло, смех и свет. И впервые за двадцать два года его ледяное сердце пропустило один-единственный, робкий, но такой опасный удар.
Он не знал имени этого парня. Но он знал одно с этой минуты его мир, построенный на руинах прошлого, дал трещину. И в эту трещину хлынул запах вишни.
---
Тэхён, весело напевая, загрузился в автобус с танцевальной группой и тут же начал рассказывать друзьям, какой странный кортеж он видел. «Там такие крутые тачки были! И мужик один, красивый, но взгляд брр! Как будто я ему соевый соус должен!». Друзья посмеялись и забыли.
Тэхён тоже забыл. До завтрашнего утра, когда его жизнь разделится на «до» и «после». На рассвет, который он любил, и на ночь, которая только начинала сгущаться над его вишневым счастьем.
Продолжение следует...
Итак, если вы читаете эту историю, значит, новый пятый полноформатный альбом BTS уже вышел.
Я решила опубликовать эту главу заранее, до официального релиза. Мне хочется в день выхода альбома сосредоточиться на самом главном: послушать новые песни, насладиться заглавным треком с первых секунд и в прямом эфире посмотреть групповую трансляцию.
Догадываясь, что эмоции после этого будут переполнять, и я публикую главу сейчас, чтобы потом не отвлекаться. К тому же завтра меня ждёт концерт BTS, и силы мне ещё очень пригодятся.
В третьей главе я обязательно расскажу о своих впечатлениях от альбома и о том, какая песня стала для меня любимой. Хочу сразу подчеркнуть: это будет сугубо личное мнение. Совсем не хочу, чтобы сложилось впечатление, будто остальные треки мне не понравились. Это не так! Однако за время моего увлечения K-Pop мой музыкальный вкус претерпел изменения, и то, что нравится сейчас, могло отличаться от прежних предпочтений. И это нормально.
Но кое-что я могу сказать точно: все сольные альбомы участников мне очень понравились. По звучанию первое место для меня занял альбом Чонгука «Golden». А вот стиль музыки, который я искренне люблю, ближе всего оказался в альбоме Юнги. И то понятно, так как эти два человека мои биасы. Если хотите, потом в своём тг канале, могу поделиться какие альбомы занимают для меня места и какие песни стали из всех сольных работ, моими любимыми и какие песни я переслушивать больше всего.
Что ж, надеюсь, я вас не слишком утомила. В итоге хочу задать всего один вопрос (хотя их получилось два):
Какое у вас впечатление от нового альбома BTS и какая песня понравилась больше всего?