Нечестивый

Плейлист к главе:
Touch me - Ex Habit

Алекс стояла под дождем с зонтом, но долго не решалась постучать в дверь подруги. Рука застыла, готовая к удару, но так и не сделавшая его. Она словно провалилась в транс или в диссоциацию. Это состояние стало для нее привычным с того момента, как жизнь покатилась под откос.

Последний конфликт с близким человеком добил ее окончательно. Сил не осталось даже на слезы, приходилось держать все внутри. Алекс чувствовала, что может взорваться в любую секунду. И в голове этот взрыв звучал пугающе привлекательно.

Казалось, Зак вычеркнул ее из своей жизни, будто ее никогда и не существовало. Он вел себя как последний засранец: игнорировал, не смотрел в ее сторону даже тогда, когда она специально проходила мимо, пытаясь привлечь внимание. Бесполезно.

Девушка искренне не понимала причины его обиды, но начинать разговор первой не хотела. Стыд и вина - вот единственное, что ждало ее после объяснения. Алекс предпочла трусость.

Заку хватило ума не рассказывать ничего Дексу. Жалость это была или нежелание портить отношения между братом и сестрой, она не знала. Но была благодарна ему. Даже если он и оставался тем еще придурком.

Она ослушалась последнего предупреждения брата, который яростно твердил не заговаривать с Аланом. Узнав о случившемся, брат лично приехал бы в особняк Истязателей и перевернул там все вверх дном. Ему было плевать на последствия.

Ночью телефон разрывался от звонков Алана. Алекс включила режим «Не беспокоить». К утру в телефоне висела гора пропущенных от него и одно очень злое сообщение. К ее удивлению, парень не пытался пробраться в ее комнату и не набил лицо Заку за то, что тот мешает их отношениям.

«Ты не можешь игнорировать меня вечно. То, что я хорошо вел себя сегодня, не значит, что буду таким и дальше. Разберись со своим семейным дерьмом, или мне придется влезть самому.»

От раздражения она чуть не разбила новый телефон об стену. Наглости этого мудака не было предела. Мало того, что все проблемы из-за него, - он еще и требует, чтобы она быстрее с ними разобралась.

Чтобы не наговорить лишнего, Алекс оставила сообщение без ответа. Хотя в голове уже крутилось несколько ласковых фраз.

Вивиан вышла к ней в домашних шортах и большой футболке, на ногах тапочки в виде хомяков. Выглядело очень мило. Совсем в ее стиле.

- Дома никого нет? - спросила Алекс, оглядываясь. Увидев кивок подруги, сняла кожаный бомбер, который почти не спасал от холода.

- Папа, как обычно, на работе. Можешь расслабиться. Он никогда не ночует дома, - грустно ответила Вивиан, и на миг ее зеленые глаза блеснули от подступивших слез. - Проходи на кухню. Я сделаю тебе кофе.

Дом Вивиан был намного меньше особняка, где жили Алекс и парни из Шутов. На самом деле, ей самой хотелось жить как подруга: в маленьком доме, в тишине и покое, без постоянной суеты. Жить с четырьмя парнями оказалось непросто.

Алекс не планировала сегодня никуда выходить, обычно по выходным она гуляла с подругами или устраивала импульсивные покупки. Но Вивиан рано утром написала, что хочет встретиться, и они выбрали место.

Во-первых, вина перед подругой безжалостно сжимала горло, не давая дышать. Во-вторых, Алекс обязана была рассказать о своих переживаниях, потому что видеть беспокойство Вивиан и молчать становилось невыносимо. У той была привычка чувствовать себя виноватой, если ей не давали помочь. Вивиан - настоящий ангел во плоти.

Подруга поставила на стол любимый кофе Алекс и разную выпечку.

- Ты в порядке? - заботливо спросила она, словно мать.

- Нет. На самом деле, очень даже плохо.

Вивиан застыла на месте, явно не ожидала такого прямого ответа.

- Я слушаю тебя, - с мягкой улыбкой произнесла она и взяла девушку за руку. - Ты же знаешь, что всегда можешь открыться мне. Я никогда не осужу тебя, Лекси. Честно говоря, я выпала, когда увидела вас с Аланом, но в глубине души понимала, что на то есть причины.

- Ты имеешь право злиться на меня, считать меня последней сукой или предательницей, Вив. Я не рассказывала о наших сложных отношениях с ним, потому что боялась, как ты после этого ко мне отнесешься, - призналась Алекс, крепко сжимая руку подруги. - Но сейчас я понимаю, что была полной идиоткой. Ты бы не стала меня бросать.

- Что случилось между вами?

- Все сложно. Я сама не понимаю, что у нас происходит.

Щеки Алекс покраснели, когда в голове всплыли картинки вчерашнего поцелуя.

- То мы целуемся, то ненавидим друг друга, то он хочет меня убить, то заботится, как будто мы гребаная пара. И самое ужасное - меня это просто не пугает. Мне это нравится. - Она схватилась за волосы. - Что со мной не так?

- С тобой все в порядке. Думаю, ты его любишь.

- Нет! - выкрикнула Алекс, и в глазах вспыхнула паника. - Я не люблю его. Он же... он убийца, Вив! Ты забыла?

- Тебе нужно успокоиться. Иначе мы не сможем поговорить, - мягко сказала рыжеволосая девушка.

- Прости, я просто... просто запуталась в себе. И из-за этого страдают мои близкие.

Алекс поджала губы.

- Зак не разговаривает со мной, потому что увидел меня с Аланом. Никогда не думала, что увижу его таким.

- Думаю, он просто не понял, что произошло. Увидел вас вместе и решил, что ты снова нарушила обещание.

- Он не разговаривает со мной, Вив. Даже не смотрит в мою сторону. Я не знаю, как это исправить. - Голос Алекс дрожал. - Мне так страшно, что я совсем одна.

- Ты не одна, Лекси. - Вивиан переплела их пальцы. - Ты можешь рассказать мне все. Мы разберемся вместе.

- Но как? Алан играет со мной, как с куклой. То он добрый, то холодный. Брат ненавидит меня за то, чего я, возможно, даже не совершала. А я... я сама не понимаю, что чувствую к Алану.

- Это нормально. Любить кого-то страшно и запутанно. Особенно когда этот кто-то - Алан. Но ты сильная. Ты справишься.

Весь день подруги говорили. Сначала о своей дерьмовой жизни, потом о чем-то веселом, чтобы поднять друг другу настроение.

Просмотр дорамы с сетом роллов заставил забыть обо всех неприятностях. Алекс не вспоминала никого: ни Зака, ни Алана, ни брата. Встреча с подругой помогла даже больше, чем алкоголь и клуб. Она была рада, что пришла сюда, а не пыталась забыться в танцах.

После фильма телефон завибрировал, и любопытство взяло верх. На экране высветилось имя человека, который всегда давал о себе знать.

Его невозможно было выкинуть из головы даже на несколько часов. Он словно знал, что девушка пыталась его забыть. Алан плотно засел в ее сердце, не собираясь уступать место никому другому.

Он владел этим местом, как своим.

«Ты отвергаешь меня каждый раз, как маленькая трусиха, Алекс. Ты боишься чужого мнения, будто от него зависит твоя гребаная жизнь. Но чем больше ты воздвигаешь между нами стен, тем сильнее я буду хотеть сломать тебя, когда доберусь. Запомни мои слова, синичка.»

Алекс замерла, глядя на экран не моргая. Она перестала дышать, будто у нее украли воздух. Сердце билось так сильно, что она слышала только его грохот.

Вивиан была увлечена своим телефоном и не заметила состояния подруги. К счастью. А то Алекс не отделалась бы легким ответом. Впрочем, у самой Вивиан, кажется, тоже были проблемы, потому что выглядела она даже хуже, чем Алекс.

Каждое слово в сообщении оказалось ударом лезвия по сердцу. Алан был совершенно прав, и это пугало. Он читал ее как открытую книгу, с пугающей легкостью.

Дрожащим пальцем она нажала на кнопку «Заблокировать», хотя знала, что пожалеет, когда снова столкнется с ним лицом к лицу. Парень ненавидел игнор. И, отчасти, Алекс делала это специально, чтобы бесить его так же сильно, как бесил он ее.

Алекс повернулась к Вивиан. Та дрожала, глядя в одну точку. По щекам текли слезы, а взгляд зеленых глаз оставался пустым.

- Вив? - испуганно позвала она. Подруга не отреагировала. - Ты в порядке, Вивиан?

Девушка подняла взгляд на Алекс и быстро вытерла слезы дрожащими руками. Но дрожь не уходила. Она точно была не в порядке. Алекс почувствовала себя эгоисткой.

Она вывалила на подругу свои проблемы, а ее собственного состояния даже не заметила. У Вивиан самой жизнь дерьмовая, но она спокойно выслушала, дала советы и ничего не попросила взамен.

- Что случилось? - с тревогой спросила Алекс, сведя брови к переносице.

- Я... Лекс, прости, но я не могу тебе рассказать. - Голос дрогнул. - Я пока не готова. И тебе лучше уйти.

- Какого черта? Ты думаешь, я уйду после того, как увидела твое состояние? - обиженно произнесла она. - Вивиан Элмерз, я не уйду, пока не получу ответы. Что это сейчас было?

- Алекс, уходи. Сейчас же.

От требовательного тона рыжеволосой по телу пробежали мурашки. Вивиан не была такой. От веселой, жизнерадостной девушки не осталось и следа. Только сейчас Алекс поняла, что в последнее время вообще не видела ее искренней улыбки.

Она вскочила с кровати и схватила подругу за запястье, направляясь к выходу.

- Это из-за Картера? - внезапно произнесла Алекс, отдергивая руку. - Он тебе угрожает? Я не смогу помочь, если ты не расскажешь, Вив.

- Просто уходи, Алекс. Я прошу тебя.

- Что случилось в том чертовом клубе? Я знаю, что в твоем состоянии виноват Картер. Я поговорю с ним.

Вивиан разозлилась. Она схватила подругу за плечи.

- Не приближайся к нему, Алекс. Он... он опасен. А со своими проблемами я разберусь сама, как бы больно тебе это ни было. Мне очень жаль, но, пожалуйста, уйди.

Все попытки Алекс помочь разбились о глухую стену. В итоге девушка уехала, но состояние подруги не давало покоя. Чувство вины разъедало изнутри: она оставила ее. Хотя должна была остаться любой ценой.

Вивиан не стала бы так грубо выталкивать ее из дома. На это были причины. Очень веские. И если Картер действительно как-то связан со всем этим дерьмом, Алекс не оставит все просто так. Даже если Декс и Зак отвернутся от нее окончательно.

Она не намерена сидеть сложа руки и смотреть, как ее жизнь и жизнь подруги рушатся.

***

- Ты выглядишь сногсшибательно, - улыбнулся Декс, протягивая руку сестре, которая спускалась по лестнице.

Алекс натянуто улыбнулась комплименту брата, взяла его руку и спустилась, словно сошедшая со страниц сказки. Дорогое платье от известного бренда и россыпь других изысканных аксессуаров делали ее поистине писаной красавицей.

В другой день она бы искренне восхитилась своим нарядом, но не сегодня. Сегодня на ее хрупкие плечи свалилась гора проблем и задач, а брат, как назло, не принимал отказа. Он знал: на благотворительных мероприятиях присутствие таких особ, как они, было необходимо.

Алекс терпеть не могла этих богатых мажоров, устраивающих представления, где они корчат из себя спасителей человечества, всецело обеспокоенных судьбами бедных и больных. На деле же им было совершенно фиолетово.

Именно поэтому она так не хотела появляться там. Тошнотворно видеть этих лицемерных богачей с их фальшивыми улыбками, источающими показную доброту и любовь. Все это лишь красивая обёртка, не более.

Конечно, были и те, кто действительно помогал нуждающимся, кто вкладывал душу и средства в развитие благотворительности. Декс был одним из таких. Несмотря на свою мрачную натуру и вечную угрюмость, он не оставался в стороне. Каждый год он отправлял внушительную сумму в благотворительный фонд, но делал это анонимно.

Алекс случайно подслушала об этом, когда он разговаривал по телефону.

- Мне необязательно идти туда. Ты тот, кто представляет Ливингстонов, - недовольно пробурчала Алекс, вызвав усмешку брата.

- Я принял решение, что хочу держать тебя поблизости. И чем больше ты рядом, тем спокойнее мне.

Она бросила на него раздраженный взгляд.

- Ты провоцируешь меня сбежать и натворить дел.

- Не в этот раз, маленькая принцесса.

- Мы еще посмотрим, - с многообещающей ухмылкой произнесла девушка, получив в ответ лишь обреченный вздох брата.

Декс, словно истинный джентльмен, открыл дверь своего Porsche, и Алекс тут же юркнула внутрь. Обычно богачи нанимают водителей, но Декс никому не мог доверить свою безопасность. Особенно когда он был одним из самых богатых молодых бизнесменов страны.

Годы, проведенные за стопками документов и в командировках по миру, налаживая деловые связи, давали о себе знать. Декс не просто поддерживал бизнес дяди, он сделал его ещё сильнее и независимее.

Ему пришлось пожертвовать многим ради наследственного дела. В свои 27 лет Декс не имел никаких отношений, даже мимолётных. Алекс никогда не видела его с девушкой, которая могла бы расслабить его после утомительной работы.

- Что у тебя с Заком? - внезапный вопрос брата застал ее врасплох.

Алекс нахмурилась.

- А что у меня с ним?

- Я знаком с этой тактикой: «Делай вид, что не понимаешь». И ты используешь ее довольно часто.

- К вашему сведению, я не прибегала к подобным тактикам ни в одном из наших диалогов, - искусно солгала девушка.

- Ты думаешь, я поверю твоим словам, когда собственными глазами видел, как вы избегали друг друга? Учитывая, что раньше вас было не разлей вода, - Декс недоуменно вскинул бровь.

Алекс громко вздохнула, закатив глаза.

- Я не маленькая. И вполне способна разобраться со своими проблемами самостоятельно, Декс.

- Я твой брат. И в мои обязанности входит решать твои проблемы, даже если ты категорически против, милая.

- Не хочу портить наш милый разговор, но ты не можешь так говорить, когда два года исчез из моей жизни, будто тебя и вовсе не существовало, - слишком жестоко произнесла Алекс, и старые воспоминания хлынули с новой силой.

По тому, как брат резко замолчал, сосредоточившись на дороге, Алекс поняла, что сказала лишнее. Он не виноват в том, что свалилось на его плечи после смерти дяди. И не виноват, что не появлялся дома так часто, как ей хотелось бы.

Даже при таких обстоятельствах он должен был хоть изредка появляться в ее жизни. Алекс не могла просто щелчком пальцев забыть те дни, когда она потеряла себя и отчаянно нуждалась в поддержке единственного родного человека, который у нее остался.

Но его не было рядом, оставив ее в полном одиночестве.

- Я не стану себя оправдывать, Алекс. Я лишь надеялся, что ты простила меня, видимо, ошибся. В любом случае, не утруждайся просить помощи. Я хочу, чтобы ты искала защиту у меня, - голос Декса звучал искренне и с ноткой грусти.

Прибыв на место, Алекс вышла из машины, осматривая огромный особняк перед собой.

Стены величественного особняка казались сумрачными и величественными под хмурым небом. Двор, вымощенный крупной брусчаткой, превратился в зеркальную гладь, по которой струились ручейки. Вдалеке, среди раскидистых кустов, мерцало джакузи, укрытое от дождя, но все равно мокрое.

У входа стояли два охранника с автоматами и в черных очках, прямо как в фильмах. Алекс взяла брата под руку, и они направились внутрь.

Сразу же по прибытии она начала ощущать на себе заинтересованные, пожирающие взгляды, от чего ей было дико некомфортно. Короткое красное платье с завязкой на шее, глубоким декольте и огромным вырезом на спине привлекало слишком много ненужного внимания.

У нее даже возникло желание сделать смоки-макияж в честь сегодняшнего мероприятия. На длинных ногах красовались шпильки от известного бренда Jimmy Choo, которые стоили значительно больше, чем одеяния большинства присутствующих здесь дам.

Алекс чувствовала себя не в своей тарелке. Все вокруг было напыщенным и фальшивым, от интерьера до улыбок гостей. Она жалела, что не настояла на своем и не осталась дома. Каждое движение, каждый взгляд гостей ощущался как осуждение, словно ее пытались разглядеть насквозь, найти изъян.

Декс, заметив ее состояние, лишь слегка сжал ее руку, молчаливый жест поддержки, который Алекс оценила. Он сам не любил подобные мероприятия, но понимал, что их присутствие здесь - своего рода долг. Долг перед теми, кто нуждался в помощи, даже если сами организаторы были далеки от истинной благотворительности.

- Ладно, держись, принцесса, - прошептал Декс, его голос был низким и успокаивающим. - Скоро все закончится, и мы уедем.

Алекс кивнула, пытаясь собраться. Она видела, как несколько парней с явно оценивающими взглядами направляются в их сторону. Один из них, с вызывающей улыбкой, явно собирался подойти. Алекс напряглась, готовая к очередному навязчивому разговору.

- Не обращай внимания, - тихо сказал Декс. -Я рядом.

Он сделал шаг вперед, слегка загораживая Алекс, словно невидимый щит. Эта забота, хоть и раздражала ее порой, все же грела душу. Она знала, что, несмотря на их разногласия, Декс всегда будет ее защищать.

Вечер тянулся томительно и пресно, именно так, как Алекс и предполагала. Дежурные улыбки, бесконечные рукопожатия, притворный щебет и холодное шампанское выматывали до такой степени, что единственным желанием было бросить все к черту и сбежать. От скуки она уже успела придумать с полдюжины планов побега из этой роскошной, но душной клетки.

- Мисс Ливингстон, вы не со мной? - приторно-ласковый голос вырвал ее из размышлений.

- О, прошу прощения. Задумалась, всего лишь. О чем мы говорили? - Алекс принужденно о улыбнулась, переведя взгляд на собеседницу.

Миссис Уитфилд и ее супруг, грузный мистер Уитфилд, стоявший рядом. Эта чета сотрудничала с компанией Декса, о чем брат вкратце предупредил ее еще до начала приема. Он не забыл упомянуть и об их лицемерной натуре, и о патологической склонности подлизываться к тем, кто выше по положению.

Алекс не пропустила ни одной детали: как миссис Уитфилд, которую звали Шарлоттой, слишком уж откровенно впилась взглядом в Декса. В ее глазах читалось неприкрытое желание, будто она уже мысленно расстегнула на нем рубашку. Облизывание губ, игривые полуулыбки, расслабленная поза - все это вызывало у Алекс почти физическую тошноту.

Впрочем, и мистер Уитфилд был немногим лучше. Его взгляд то и дело скользил по женским фигурам в зале, задерживаясь там, где не следовало. Отвратительная парочка. Впрочем, большинство гостей этого благотворительного вечера казались ей такими же лицемерными ублюдками.

- Я хотела бы на время одолжить вашего брата. Как мне к нему обратиться? - с неестественно сладкой улыбкой поинтересовалась Шарлотта.

Декс тем временем беседовал с ее мужем, сохраняя на лице бесстрастное выражение, которое само по себе демонстрировало его превосходство. Белая рубашка облегала его фигуру, точно вторая кожа, и именно это, по всей видимости, сводило женщин с ума.

- Послушайте, миссис Уитфилд. Если моему брату понадобится женщина на ночь, он обратится в бордель, - отрезала Алекс с ледяной высокомерной усмешкой. - К тому же, его не интересуют взрослые дамы с искусственными манерами. В этом зале полно мужчин, которым вы можете предложить свои услуги.

Шарлотта застыла с открытым ртом, лицо ее залила багровая краска стыда. Пальцы судорожно сжали ножку бокала.

- Маленькая дрянь. Ты... - начала было она, но Алекс не дала ей договорить.

- Я - любимая сестра того, кому подчиняется ваш пузатый муж. Думайте, прежде чем открывать рот в мою сторону, - спокойно продолжила Алекс, скрестив руки на груди.

Фамилия Ливингстон и статус сестры Декса давали ей право заставить эту женщину извиниться за дерзость. Это было бы несправедливо, но абсолютно соразмерно ее поведению и легкомыслию. Никто не смеет пожирать брата похотливым взглядом в ее присутствии. Иначе опозориться так же смехотворно, как и эта глупая Шарлотта.

После унизительного ухода миссис Уитфилд Алекс осушила бокал шампанского и решила выйти подышать воздухом, пока Декс был поглощен разговором с незнакомым гостем, и ее отсутствие вряд ли кто-то заметил.

Она направилась в оранжерею, которая с самого начала манила ее своей зеленью. Здесь воздух был пропитан сладковатым дыханием цветов и влажной земли. Под стеклянным куполом располагалось все для отдыха: изящный столик с креслами для уединенных бесед, уютные скамьи, а в центре, у фонтана, вокруг которого тесно сомкнулись цветущие кусты, тихо журчала вода.

Алекс прикрыла глаза и глубоко вдохнула этот живой, настоящий запах - такой далекий от приторных духов зала. Хозяева поместья явно знали толк в том, как создавать покой.

На короткий миг девушке почудилась черная фигура за деревом. Тело мгновенно напряглось, сердце забилось где-то в горле, глухо отдаваясь в висках. Но она заставила себя выдохнуть, не хотелось поддаваться панике и делать поспешные выводы. В конце концов, это могла быть всего лишь игра света и тени, усугубленная выпитыми бокалами шампанского.

- Здесь кто-то есть? - спросила она громко, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем она себя чувствовала.

Тишина. Ни шороха, ни ответа. Даже листья, которые только что шелестели, замерли, словно прислушиваясь. Алекс понимала, что она не успокоится, пока не проверит сама. Пока не убедится, что в оранжерее она одна.

Пальма в темноте казалась огромной и зловещей, разлапистые листья отбрасывали причудливые тени на стеклянные стены. Именно за этим деревом она заметила силуэт. Девушка сделала несколько неуверенных шагов, уговаривая себя, что это могла быть бездомная кошка или чья-то собака, забредшая в оранжерею.

Но не успела она приблизиться к пальме, как холодная мужская ладонь грубо зажала ей рот. Алекс выдохнула в ладонь приглушенным криком ужаса, инстинктивно дернулась, забилась в хватке. Ладонь была огромной и закрыла почти половину лица, и от нее резко пахло... кровью? Металлический запах смешивался с терпким ароматом мужского парфюма, создавая пугающий коктейль.

Она попыталась ударить локтем назад, в живот, но вторая рука моментально обхватила ее, прижимая к твердой, как камень, мужской груди. Бесполезно. Алекс осознала это с ледяной ясностью: мужчина был слишком большим, слишком сильным. Он мог бы с легкостью сломать ей руки, если бы она продолжила сопротивляться. Она замерла, позволяя телу обмякнуть в его хватке.

И тогда она услышала. Ритмичное вздымание его грудной клетки, горячее дыхание на затылке, от которого по коже побежали мурашки, заставляя волоски на теле встать дыбом. Ее собственное дыхание сбилось, вырываясь толчками. Она жадно хватала ртом воздух сквозь его пальцы, все еще зажимающие ей рот.

Он почувствовал, что она перестала сопротивляться. И его рука медленно поползла с талии вниз. Алекс вздрогнула всем телом, когда шершавая, мозолистая ладонь коснулась голой кожи бедра, обжигая ее. Пальцы скользнули выше, нырнув под подол платья, и она затаила дыхание.

Его пальцы добрались до ткани трусиков, лениво и дразняще провели по ней от нижней точки к верхней и обратно. Алекс сглотнула, чувствуя, как пересыхает в горле. Она не могла сопротивляться этим прикосновениям. Не хотела. Это звучало безумно, но она хотела продолжения. Ее бедра сами подались вперед, навстречу его пальцам, и это движение сказало о ней больше любых слов.

В тот же миг его хватка изменилась. Грубо схватив за локоть, он развернул ее лицом к себе. Алекс испуганно вскинула глаза и увидела лицо, скрытое капюшоном толстовки. Алан. На его губах играла дьявольская усмешка, и шрам на щеке делал это выражение одновременно пугающим и до безумия притягательным. В серых глазах полыхали похоть и жадное желание, которые она чувствовала почти физически.

- Ты течешь при одной мысли, что тебя похитят, синичка, - показал он. - Тебе нравится быть похищенной мной?

Алекс быстро замотала головой, но он только усмехнулся.

- Нет? Но твоя киска говорит совершенно другое.

- Что... что ты делаешь? - выдохнула она, и из всех возможных вопросов этот оказался единственным, сорвавшимся с губ.

- Собираюсь съесть свою маленькую синичку на ужин, - ответил он слишком серьезно, и в этом не было ни капли шутки.

Он рывком подхватил Алекс за талию и усадил на ближайший стеклянный столик. Поверхность тут же обожгла холодом, но она почти не заметила. Все внимание было приковано к его рукам, которые потянулись к ремню. Он расстегивал его медленно, почти церемониально, взглядом пожирая растерянную девушку, сидящую перед ним.

Звук расстегнутой пряжки разнесся по тихой оранжерее громко и многообещающе. В этом звуке было слишком много обещаний.

- Ложись. Руки вверх, - приказал он, и его лицо осталось холодным.

- Нет, ни за что! - выкрикнула она, но голос прозвучал жалко и неубедительно.

Алан беззвучно усмехнулся, качая головой.

- Это противоречит тому, как твои бедра двигались навстречу моим пальцам минуту назад, - он шагнул ближе. - Ты их получишь, если будешь хорошей девочкой.

Он схватил ее за плечи и легко, будто ничего не весила, опрокинул на спину. Холод стекла врезался в лопатки, выбив из легких воздух. Алекс дернулась, попыталась вырвать руки, которые он уже заводил над ее головой, но его хватка была стальной.

Она слышала, как он возится с ремнем, ощущая кожу на своих запястьях. Через минуту ее руки были туго стянуты над головой и зафиксированы к ножке столика. Кожаный ремень впился в нежную кожу, но он затянул его ровно настолько, чтобы она не могла освободиться, но и не перекрывал кровоток.

Свобода движений была полностью утрачена. Алекс закусила губу, пытаясь справиться с нарастающей паникой. Ей не нравились такие ограничения - никогда не нравились. Но Алану, судя по его ледяному взгляду, было глубоко плевать на то, что ей нравится.

Он навис над ней, закрывая свет ламп, и его тень упала на ее лицо. В тишине оранжереи слышалось только их прерывистое дыхание - его ровное и глубокое, ее - рваное, испуганное и почему-то одновременно возбужденное.

- Ты не представляешь, как давно я хотел тебя вот так.

Алекс дернула запястьями, но кожаный ремень лишь туже впился в нежную кожу, оставляя на ней красные полосы. Она закусила губу, стараясь не показывать страха, хотя внутри все оборвалось от осознания собственной беспомощности. Алан навис над ней, и в тусклом свете, просачивающемся сквозь стеклянную крышу оранжереи, его шрам поблескивал, как трещина на идеальной маске.

- Не надо, - выдохнула она, но голос дрогнул, превратившись в жалкий шепот.

Он медленно провел пальцем по ее ключице, обводя край декольте, и остановился у самого горла, чуть сжимая. Не больно, но ощутимо. Так, чтобы она слышала собственный пульс под его ладонью.

- Ты думаешь, я поверю этим глазам? Испуганным, большим... наивным? - он усмехнулся, и в этой усмешке было столько опасного обаяния, что Алекс на миг забыла, как дышать. - Куда делась твоя дерзость?

Он опустил взгляд на ее грудь, которая быстро вздымалась в такт паническому дыханию, затем скользнул рукой вниз, по изгибу талии, и остановился на бедре, все еще оголенном. Его пальцы начертили ленивый круг на ее коже, поднимаясь все выше, к кружеву трусиков, которые уже промокли насквозь и она ненавидела себя за это.

Алекс зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями, но он не давал ей времени.

- Ты хотела этого с того самого момента, как увидела меня за пальмой.

Он наклонился и провел носом по ее шее, втягивая запах. Шершавая ткань его капюшона коснулась ее лица, и она почувствовала металлический привкус крови, возможно, его, возможно, чужой. Но сейчас это не имело значения.

- Алан... - начала она, но он прервал ее, властно зажав рот ладонью.

Он отстранился ровно настолько, чтобы стянуть с себя толстовку одним резким движением. Под ней оказалась лишь тонкая черная футболка, обтягивающая широкие плечи и жесткие мышцы груди. Алекс невольно задержала взгляд на его татуировках, тянущихся от запястья к локтю, и на его руках - сильных, венозных, таких, что могли бы раздавить ее без усилий.

Но в его взгляде сейчас читалась не злость. Там было что-то иное. Голод. И странная, почти одержимая нежность, которую невозможно было подделать.

- Ты боишься? - спросил он, расстегивая ее платье сзади одной рукой и так легко, будто делал это тысячу раз.

Алекс молчала, глядя в его серые глаза, и в них она увидела свое отражение. Растрепанная, с горящими щеками, с приоткрытыми губами.

Его пальцы скользнули под кружево, на этот раз без остатка, и Алекс выгнулась дугой, забыв о связанных руках, о холодном стекле под спиной, о том, что они в оранжерее, где каждый шорох мог означать, что их услышат. Все исчезло. Остались только он, его прикосновения и тот огонь, который разгорался где-то внизу живота.

Алан улыбнулся, глядя, как она извивается под его рукой, как с ее губ срываются сдавленные стоны.

- Моя синичка, - повторил он, целуя ее в уголок рта.

Его безымянный и средний пальцы, длинные, с чуть шершавыми подушечками вошли в нее без спешки, но с пугающей уверенностью собственника, уже знающего каждый изгиб этого тела. Алекс выгнулась дугой, выдыхая низкий, гортанный стон, когда он заполнил ее ровно настолько, чтобы разбудить, но не утолить.

Глаза Алана, темные, с голодным блеском, неторопливо прошлись по ее лицу, по прикушенной губе, влажным ресницам, затем скользнули ниже, впиваясь в ее обнаженную грудь. Набухшие соски стояли твердыми бутонами, умоляя о прикосновении, и он видел это. Он знал это.

Алекс дернула руками, пристегнутыми ремнем над головой, кожа натянулась, костяшки пальцев побелели, но Алан лишь усмехнулся уголком губ. Его тяжелая ладонь легла на ее грудь, а затем он склонился ниже. Обжигающий, влажный, дерзкий язык лизнул сосок с медленной, мучительной тщательностью, прежде чем сомкнуть губы и прикусить с той гранью боли, от которой низ живота Алекс сжался влажной судорогой. Она закусила губу до соленого привкуса, но сдавленный стон все равно вырвался.

Пальцы внутри не ускорились. Они двигались плавно, мерно, с намеренной глубиной, словно он готовил ее, растягивал, изучал, приучал к себе - к тому, что должно было случиться позже.

Он поднял голову от ее груди, оставляя на коже влажный след, и медленно, до мурашек провел языком по ложбинке вниз, к животу, к дрожащей линии мышц. Алекс выгнулась сильнее, бедра подались вверх, податливо и жадно, и она ненавидела себя за это движение.

Но он ждал именно его.

Алан замер на мгновение, втянул ноздрями воздух, чувствуя ее запах - возбуждение, пот, отчаяние, и пальцы его внутри чуть согнулись, надавив на ту самую точку, от которой у нее потемнело в глазах. Но он тут же ослабил давление, оставляя ее на грани, дрожащую и пустую.

- Ты даже не представляешь, как это заводит, - показал он собственнически, от чего внутри нее все сжалось вокруг его пальцев. - Когда ты вот так, вся моя, показываешь мне, что я могу с тобой сделать. - Он слегка наклонил голову, вглядываясь в ее раскрасневшееся, заплаканное лицо с почти клиническим интересом хищника. - Сегодня, сладкая, ты будешь кончать только от моих пальцев и языка. Мой член соскучился по твоему рту, но сейчас я хочу слышать, как ты умоляешь.

Пальцы резко, без предупреждения вышли из нее, оставляя после себя зияющую пустоту, влажную и горячую. Алекс всхлипнула, не в силах сдержать этот звук, и ее бедра инстинктивно качнулись вперед, ища продолжения.

Алан смотрел на нее сверху вниз, на ее распухшие губы, на влажные дорожки от слез, на то, как ее грудь вздымается от частого дыхания, и внутри него боролись две силы: желание разорвать ее на части и странное, почти нежное терпение. Ее хрупкое, дрожащее тело подстегивало его к жестокости, но синичка еще не была готова. Пока нет.

Он опустился между ее бедер, раздвинул их шире широкими ладонями, сдавив нежную кожу так, что завтра останутся фиолетовые следы, его язык скользнул по влажным, набухшим складкам с медленной, убийственной негой.

Горячий, влажный, настойчивый, он прошелся по ней снизу вверх, собирая ее возбуждение с непристойным звуком, от которого она зажмурилась от стыда. Но ее бедра раздвинулись еще шире, сами, предательски, подаваясь ему навстречу, и она услышала его низкий, довольный смешок.

Он вернулся к клитору, чувствительному бугорку, пульсирующему от каждого прикосновения, и обвел его языком с нажимом, медленно, мучительно, дразня, вырисовывая восьмерки и круги, пока ее пальцы не вцепились в ремень над головой.

Те же самые пальцы, которые только что были внутри нее, снова вошли, но теперь три, плавно, до упора, и согнулись, нащупывая ту точку, которая взорвала ее сознание электрическим разрядом. Алекс громко закричала, не стесняясь, потому что не могла иначе и ее стенки сжались вокруг него, пульсируя, втягивая, умоляя остаться.

- Сладкая синичка, - его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло кожу.

Он продолжал ритмично, жестко трахать ее пальцами и с каждым толчком касаясь той точки, от которой ее выгибало дугой, и его язык не останавливался, лаская, всасывая, покусывая с той идеальной гранью между наслаждением и болью.

Она чувствовала, как оргазм нарастает где-то в основании позвоночника, как все тело превращается в натянутую струну, и как он, ублюдок, знает это.

- Как просят хорошие девочки? - спросил он, поднимая голову, и его темные глаза, с влажными от нее губами встретились с ее взглядом.

Алекс прикусила губу до крови, отказываясь, борясь с собой, но его пальцы внутри изогнулись снова, и мир поплыл. Ее бедра двигались навстречу его руке, грубо, отчаянно, и она ненавидела эту жадность, эту зависимость, этот страх, что он остановится.

- Пожалуйста... - выдохнула она, и голос ее был сломанным, чужим. - Пожалуйста, я хочу кончить.

Он сжал ее бедро - резко, до синяков, до завтрашнего стыда перед миссис Уоррен и впился губами в клитор, втянув его в рот с удвоенной силой, одновременно толкнув пальцы до предела, до дна, до черных точек перед глазами.

Оргазм обрушился на нее как удар волнами, судорогами, криком, который она не пыталась сдержать и он не остановился, вылизывая ее сквозь спазмы, продлевая, выжимая из нее каждую каплю, пока ее тело не обмякло на столе, обессиленное и влажное.

Алан медленно поднял голову. Его губы блестели от ее влаги, подбородок был мокрым, и он облизнулся с откровенным, хищным удовольствием, глядя на нее сверху вниз, на ее закрытые глаза, на вздымающуюся грудь, на раздвинутые бедра, все еще дрожащие.

Алекс лежала неподвижно, ловя ртом воздух, чувствуя, как его взгляд прожигает кожу. Внутри нее, вопреки всему, вспыхнуло безумное, запретное желание - притянуть его за мокрые волосы, впиться в эти губы, попробовать себя на его языке. И если бы ремень не держал ее руки над головой, она бы сделала это. Она знала это.

Алан замер, наблюдая за ее полуприкрытыми глазами, за тем, как зрачки расширены, а грудь все еще вздымается прерывисто, неровно. Он чувствовал этот электрический разряд между ними - ее запретное желание, которое она не могла скрыть, даже когда ее тело все еще содрогалось от остаточных спазмов.

Он медленно, с нарочитой неспешностью, облизал свои пальцы, один за другим, глядя ей прямо в глаза. Его взгляд был тяжелым, как физическое прикосновение, и Алекс почувствовала, как внутри нее снова что-то сжалось.

Алекс отвернулась, прикусив губу, чувствуя, как жар стыда заливает щеки. Но он не позволил ей спрятаться. Его ладонь легла на ее подбородок, грубо, собственнически, поворачивая ее лицо обратно к себе, и его большой палец прошелся по ее нижней губе, разжимая ее, оголяя следы крови, которую она сама оставила.

- Я думаю, что ты сейчас ненавидишь себя больше, чем когда-либо. Потому что я дал тебе то, чего ты хотела, и ты не могла это контролировать. Ты моя, Алекс. Даже сейчас, когда ты лежишь и пытаешься придумать, как убедить себя, что это не то, что тебе нужно.

Он наклонился ниже, его губы замерли в миллиметре от ее рта. Она чувствовала его дыхание, влажное, горячее, пахнущее ею самой, и внутри нее все перевернулось от этого запаха.

- Но я дам тебе еще один выбор. Ты можешь оставаться здесь, прикованной, и я буду брать тебя снова и снова, пока ты не перестанешь помнить свое имя. Или ты можешь попросить меня развязать тебя. И тогда я позволю тебе сделать то, что ты хочешь. Но только если ты попросишь правильно.

Алекс сглотнула, горло пересохло, сердце билось где-то в горле. Она знала, что он хотел услышать. Она знала это, и ненавидела себя за то, как сильно хотела это сказать.

- Пожалуйста, - выдохнула она, и голос сорвался на шепот. - Развяжи меня. Я хочу...

Он ждал, вглядываясь в ее глаза с терпеливой жестокостью хищника, который знает, что добыча уже не уйдет.

- Ты хочешь что, сладкая? - подтолкнул он, и его пальцы скользнули по ее шее вниз, к ключицам, оставляя за собой дорожку мурашек. - Скажи это. Вслух. Я хочу услышать.

Алекс закрыла глаза, чувствуя, как слезы жгут веки, и выдохнула:

- Я хочу поцеловать тебя. Я хочу попробовать себя на твоем языке, я хочу... - она запнулась, но его пальцы сжались на ее бедре, предупреждающе, и она закончила: - Я хочу почувствовать тебя внутри меня. Не только пальцы. Всего тебя.

Тишина повисла между ними, тяжелая, густая. Алан медленно выдохнул, и в этом выдохе было что-то древнее, темное, почти нечеловеческое.

Он потянулся к ремню над ее головой. Одно резкое движение и кожа ослабла, разжалась. Алекс опустила руки, чувствуя, как кровь пульсирует в запястьях, оставляя красные следы от ремня. Но она не успела прийти в себя как он уже был над ней, его тело тяжелое, горячее, прижимающее ее к столу, и его рот нашел ее рот с голодной, почти звериной жадностью.

И когда ее губы встретились с его, она поняла, что он был прав. Вкус был ее собственным - солоноватый, влажный, с оттенком металла от ее прикушенной губы, смешанный с его вкусом, с чем-то мужским, горьковатым, теплым. И это было пьяняще, запретно, неправильно. Она вцепилась пальцами в его волосы, притягивая ближе, углубляя поцелуй, и он зарычал в ее рот, низко и довольно.

Его руки уже не были терпеливыми. Они двигались по ее телу грубо, жадно, сминая кожу, сжимая бедра, оставляя следы, которые будут гореть завтра. Он разорвал поцелуй только для того, чтобы провести ртом по ее шее, вниз, к груди, всасывая кожу с нажимом, оставляя темные пятна, которые она не сможет спрятать под воротником.

Он приподнялся, встречаясь с ней взглядом. Его глаза были почти черными, зрачки расширены, дыхание тяжелое. Он провел рукой по ее бедру, сдвигая ее ноги шире, и Алекс почувствовала его твердый, горячий, готовый член прижавшийся к ее влажному входу.

- Теперь, сладкая, начинается самое интересное.

Мои дорогие читатели, я знаю, что пропала на большой срок и за этот период главы не публиковались. У меня был и проблемы со здоровьем, а также подготовка к переезду. Надеюсь на ваше понимание. Буду стараться работать учерднее.

Тгк: Diya Moro | author📖🖊