6. чертовски приятно
дима
Всё завертелось в замедленной съёмке. Её шаткий стул, мой инстинктивный рывок вперёд, нога, зацепившаяся за провод. Мы грохнулись на ковёр, и я принял основную тяжесть падения на себя, но она всё равно оказалась внизу, под моим неловким полуоборотом..
Мир на мгновение съёжился до двух точек: до её широких, испуганных глаз и до того тёплого, мягкого упругого места под розовой тканью, куда по воле случая и неудачного провода легла моя ладонь. Это была не ребристая жёсткость пола и не плоская поверхность. Это была округлая, живая выпуклость, её грудь, маленькая и стыдливая, спрятанная под свитером..
И знаете что? Никакой белой паники.. Внутри, наоборот, что-то дико и уверенно расправило крылья. Какое-то тёмное, удовлетворённое любопытство. Так вот ты какая, - пронеслось где-то на задворках сознания, горячее и наглое.
Я не отдернул руку. Я её снял - с отчётливой, почти демонстративной медлительностью, давая нервным окончаниям запомнить каждый миллиметр этой случайной дерзости. Только потом откатился в сторону, принимая удар о стол. Боль была делом вторым..
Мы лежали. Она дышала так, будто только что вынырнула из ледяной воды - часто, срывающе. Вся её кожа, от щёк до линии волос, залилась ярким, беспомощным румянцем. Она не могла поднять на меня глаза. Смотрела куда-то в сторону, в пыльную паутину под кроватью, и казалось, вот-вот растает от стыда.
А внутри меня ликовал самый настоящий, глупый и наглый дурак. Попал. И она в шоке. И это... чертовски приятно.
Я первым нарушил тишину. Поднялся на локоть, облокотился на руку, как будто мы просто прилегли отдохнуть. Мой голос прозвучал нарочито спокойно, даже лениво, с лёгкой, едва уловимой издёвкой.
- Надо же, - сказал я, глядя на неё сверху вниз. - Печорин, видимо, не только душу развратил, но и законы физики отменил. Стулья под ногами шатаются.
Она сглотнула, закусила губу. Её взгляд метнулся к моему лицу и тут же отпрыгнул в сторону, к злополучному проводу.
-Да... физика, - выдавила она шёпотом, в котором смешались смущение и попытка сохранить лицо.
- Именно, - легко согласился я, поднимаясь во весь рост. Я стоял над ней, а она всё ещё сидела на полу, собранная в комок растерянности и розового свитера. Я протянул ей руку не как спасательный круг, а как данность. Просто рука. Бери, если хочешь. - Вставай. Пол холодный.
Она медленно, неохотно подняла на меня глаза. В них читалась целая буря: шок, злость на ситуацию, на меня, на себя, и где-то в глубине - щемящий, детский испуг. Её пальцы, холодные и неуверенные, коснулись моей ладони. Я взял её руку и поднял её одним уверенным движением - резко, так что она на миг прилетела ко мне почти вплотную. Уловил, как её дыхание снова споткнулось. Отпустил сразу же.
- Книга, - напомнил я, словно ничего и не было, и сам, не прибегая к стулу, легко снял с полки синий сборник. Подбросил его в воздух и поймал. - Лови. Хоть какая-то польза от этого падения.
Она поймала книгу, прижала к себе, как щит. И тут её лицо исказила странная гримаса - не то чтобы плач, не то чтобы смех. Она фыркнула, закрыв лицо обложкой.
-Дурацкая ситуация, - прозвучало из-за картона, голос приглушённый, но уже без дрожи. С облегчением.
- Обычная, - пожал я плечами, садясь за ноутбук и делая вид, что полностью погружён в поиск цитат. Внутри всё пело. Она растерялась. Она вся покраснела. Она сейчас думает только об этом. И я был тем, кто это вызвал. Спор? Чёрта с два. Это была маленькая, блестящая победа. И я наслаждался ею втихомолку, наблюдая, как она украдкой поправляет свитер, как избегает моего взгляда, как пытается собрать рассыпавшиеся мысли и листочки.
- Так что там у нас со второй главой? - спросил я, глядя на экран, а не на неё. Давая ей пространство прийти в себя. Но тон мой был тёплым, почти доброжелательным. Победитель мог позволить себе великодушие.
Она глубоко вздохнула, откашлялась.
-Вторая глава... - начала она, и голос её постепенно обретал твёрдость, уходя в безопасные дебри анализа. Но краска со щёк не сходила ещё очень долго.
А я сидел и знал. Знать, что именно сейчас, в этой тихой комнате, между нами произошло нечто куда более важное, чем разбор литературного героя. И инициатива была полностью в моих руках. Это чувство было слаще любой школьной победы...