Четыре рыцаря

- Заносите его! Аккуратно, чтоб вас, аккуратнее, у него могут быть переломы! – командовала Айна, а несколько человек несли в центральное здание тело великана. На этот раз для него подготовили место на верхнем этаже; там же лежал и Алрон.

Калавель сейчас меньше всего напоминала знатную особу. Ее наряд сменился на простые тряпки, покрытые кровью и грязью. Жизни Алрона ничего не угрожало, по крайнее мере ничего физического, и она помогала своим служанкам перевязывать простых солдат. Не стоит скрывать того факта, что необходимых навыков у Калавель не было, и она по большей части скорее мешала делу, чем помогала. Но воины увидев, что сестра лорда наряду со всеми вкладывает свои силы в победу, воспаряли духом, отдыхали лучше и раны затягивались у них куда быстрей.

Фалека положили на стол. Комната заполнилась нездоровым запахом горелой плоти, дерева и гноя. Айна достала кинжал, и начала сдирать броню, которая еще оставалась на рыцаре. Великан стонал, особенно когда сталь задевала пораженную кожу. Его взгляд бегал, не пытаясь на чем-то сфокусироваться. Калавель почувствовала, как ее желудок готов был вывернуться на изнанку от вида тела, искалеченного и истерзанного войной. Айна содрала еще пару пластов коры, и коснулась эмей. Поморщилась, достала из сумки различные банки с мазями и эликсирами и отправила людей за Элрусом.

- С сиром Фалеком все будет хорошо? – голос Калавель дрожал, ей было очень тяжело совладать с собой.

- Его жизненные потоки сильно пострадали, - ответила Айна, погрузив нож в банку с зеленой жижей. – Скорее всего, внутри тела остались осколки копий и стрел, которые нужно непременно достать. Вы не обязаны на это смотреть.

Леди Калавель припала к стене. По лицу пошел холодный пот и болезненная бледность. Каждый раз, когда нож Айны резал плоть, пуская кровь, ей казалось, что это ее плоть режут на части.

- Все хорошо, леди-рыцарь, - ответила она, сделав несколько глубоких вдохов. – Я плохо спала сегодня, как и многие из нас. – Айна улыбнулась.

В комнату ворвался Элрус. Убедившись, что враг уже не станет атаковать, он поспешил к товарищу. Уже с порога ему стало ясно, что так просто Фалек не отделается.

- Насколько все плохо? – Элрус коснулся эмей, но не поморщился в отличие от Айны. – Понятно, все очень плохо.

Фалек вдруг очнулся от лихорадочного бреда, и схватил белого рыцаря за руку.

- Я... В порядке командир! Не надо! Не надо применять... Это все не правильно... Это... - отрывки его фраз Калавель было сложно понять. – Элрус долго всматривался в глаза рыцаря, словно решаясь на что-то.

- Айна, залечи его раны, - в его голосе чувствовался холод.

- Элрус, его потоки слишком сильно нарушены. Еще немного времени и лицо восстановить и вовсе не получиться. Моих навыков врачевания здесь недостаточно. Здесь нужна песня Банара или дар сенмаира.

- Достаточно лишь поддержать его потоки, осколки и потом удалим, а лицо со шрамами всегда рыцаря украшают, так что он не будет в обиде. Айна повторюсь, излечи его.

- Нет.

- Айна!

- Нет.

На секунду Калавель это разглядела. Тьма, жуткая, липкая, бездонная тьма показалась в правом глазе Элруса, и пусть это было лишь на мгновение, тьма эта напугала леди Ридйор куда больше, чем вся армия Гейрфаста.

- Это приказ, рыцарь! Выполнять его! – Элрус не отрывал от нее взгляд. Казалось еще мгновение, и он ударит ее.

- Если я это сделаю, то не смогу выйти в бой завтра.

- Я выйду!

- Тогда некому сражаться на четвертый день.

- Я выйду и на четвертый день, использовав дар сенмаира!

- Я не смогу полностью его исцелить.

- Да чтоб тебя! – Элрус с размаху бросил в стену зелья и банки, что достала Айна. Они с громким стуком разбились, и их содержимое растеклось по полу, источая резкий запах. Калавель дрогнула, не понимая, что происходит, Айна в душе испугалась, но внешне не подала виду. Фалек вновь очнулся, и все, осознав, задергался.

- Командир! Командир! Я в порядке! Я... Все заживет, не надо лечения, не надо... - Айна взяла его за руку, и от ее прикосновения великан успокоился.

- Асухру! Вон отсюда! Вон я сказал! – Айна отпустила руку товарища, и, не обращая внимания на тон и взгляд белого рыцаря, направилась к выходу. Калавель последовала за ней. – Следите за врагом, леди-рыцарь, и проверьте, как идут работы в тоннелях. – Бросил Элрус напоследок, с грохотом закрывая дверь.

Они уже почти спустились с лестницы, когда Калавель все же задала вопрос, который ее женское сердце давно хотело задать.

- Вы с Элрусом близки друг другу?

Айна остановилась. Не сказать, что она не ожидала этого вопроса, возможно, леди Ридйор выбрала неподходящую ситуацию, хотя в их положении любая ситуация не подходящая.

- Свиток чести запрещает рыцарям близкие отношения, леди Калавель, - Айна посмотрела ей в глаза, но не нашла в них презрения, ненависти или удивления.

- И все же.

- И все же не настолько близки, как хотелось бы, леди Калавель. Прошу вас проверить лорда Балруха, а я займусь стеной. – С этими словами Айна отдала честь, и вышла из дома.

Элрус тем временем осмотрел раны Фалека повнимательней. Нашел нужные эликсиры, чтобы притупить боль и дал их парню. На все его стоны и всхлипы, белый рыцарь ничего не отвечал. Лишь когда он убедился в необходимости вырезать обломки стрел и копий, Элрус заговорил вновь.

- Нормально они тебя побили, мой друг, - достав из заднего кармана деревяшку, обмотанную кожей, и дав Фалеку ее закусить, белый рыцарь сомкнул ладони. – Ирнус элегор, байлус азель анерон!

Фиолетовое сияние окружило тело рыцаря.

- Арна Сараку!(язык Сираила. Потерянная свобода) – Часть энергии перекинулась на Фалека, создавая прочные оковы на руках и ногах, не давая великану двигаться.

- Можешь кричать мой друг, так легче переносить боль, - сказал белый рыцарь, снимая повязку. Радужка цвета чистого рубина горела тусклым огнем. Глаз, не привыкший к свету, сощурился, но ненадолго. – Окомелус маитахаль... (язык Сираила. Око истины)

Энергия Сираила устремилась в глаз. Короткие вспышки боли заставили рыцаря немного напрячься. Он чувствовал, как магия меняла его сущность, дарую способности сенмаира. Эти противоестественные изменения, привели к тому, что зрачок начал менять форму, напоминая древний символ эмеренов – вейндор. Склера стала черной словно ночь.

(Художник из меня совсем ни какой, поэтому сделаем вид, что это схематическое изображение)

Мир в одно мгновение изменился. Тело Фалека для Элруса теперь выглядело, как набор упорядочных линий магической, жизненной и ментальной энергии. Белый рыцарь видел, как в центре тела зеленый шар увеличивается и резко уменьшается в объеме, видел как клубок из вспышек и переливов силы, сконцентрировался в голове, видел, как тело изнывает от ран на животе, и видел, как нечто постороннее залегло глубоко в плоти. Крепко взяв нож, Элрус вздохнул и принялся доставать обломки копий и стрел.

Может полчаса, может и больше. Время для них замедлилось. Фалек держался из-за всех сил, чтобы не дергаться и не закричать, ведь это могло помешать белому рыцарю. Элрус не терял концентрации, тщательно вырезал и доставал все обломки, аккуратно, чтобы не задеть важных артерий. Несколько раз великан терял сознание, но Элрус не отвлекался, и лишь жалел, что не было у них хорошего наркотика, чтобы полностью убрать боль.

Отбросив нож, рыцарь присел на холодный пол. Пот стекал с его лица, мысли путались, но магии у него еще было предостаточно. Его глаз потускнел, и зрачок вернулся в прежнюю форму. Элрус про себя заметил, что держать «око истины» активным все проще.

- Ну, что Фалек, ты живой там? – в ответ послышался стон. – Да ладно, не отвечай, тебе еще немного потерпеть. – Сказал белый рыцарь и поднялся на ноги. Вторая песня Банара – песня восстановления. Сложное заклинание, которое за счет жизненной силы заклинателя, создает утраченные участки потоков силы в теле пострадавшего.

- Начнем, - Элрус одел повязку, и сомкнул ладони.

Ми энезиэль оно энезиэль уно,

Ми моноу оно моноу уно

Ми сонфель сонфони

Ми Амарель немерий

Ирнус элегор, байлус азель сиэвей!

Амали даагма префиус моноу!

Амали хонву асугу энезиэль!

Амали сцульми байлус эндори!

Амали щарку юмели ан дано!

Амали сийци сиэвей асивей хиаль!

Амали элегор банаку фоколу!

Сиэвей нон ардмаэль!

(Я кровь от крови твоей,

Я плоть от плоти твоей,

Я песню поющий,

Я бога зовущий.

Да будет храм, да наполнится он светом!

Пусть камни и грязь плоть создадут!

Пусть моря и реки даруют кровь!

Пусть ветер наполнит воздухом грудь!

Пусть тепло огня не дремлет в ночи!

Пусть молний свет озарит душу!

Пусть храм живет и процветает!

Свет жизни в нем еще не гаснет!)

Яркий зеленый свет заполнил комнату. Энергия Банара сконцентрировалась пульсирующими сферами в руках белого рыцаря. Касаясь ими тела Фалека, Элрус восстанавливал один поток за другим, и уже спустя час великану ничего не угрожало.

Айна поднялась на стену. Солнце еще только готовилось к тому, чтобы спрятаться за верхушками деревьев и тишиной ночи. Смрад стоял под стенами. Все трупы разлагались, источая тошнотворный запах. Земля была истоптана, лужи крови окрасились в коричневый цвет, наполненные личинками тысяч мух и прочих мерзких насекомых.

Айна пребывала в странном состоянии разума. Сейчас мысль о том, что завтра настанет ее черед, была как никогда сильна. Еще где-то в глубине души она надеялась, что Гейрфаст одумается, увидит, сколько потерь принес ему замок Кирхард и отпустит Балруха, или что основные войска Империи победят, и их осаду снимут. Но постепенно все эти ниточки, ведущие к хорошему концу, рвались; рвались с болью и несли после себя ужас.

Эти чувства она умудрилась убрать в самые холодные участки души, ведь Элрусу требовалась «леди-рыцарь», чтобы удержать порядок, чтобы контролировать ситуацию. И его можно понять. «Леди-рыцарь» не предает, не сбегает с поля боя, не показывает слабости... Но это «леди», а это она – Айна. И надо же такому случиться, что Айна появилась ровно в тот момент, когда он нуждался в «леди» как никогда раньше. Какая глупость. Заставить ее использовать магию, чтобы она не смогла принять бой на следующий день. Глупость еще и потому что она прекрасно понимала, почему Элрус это делает, и почему в итоге он решил отступить. И это отступление породило слабость в ее душе, ведь теперь она по-настоящему боялась завтрашнего дня, боялась потому что Он – боялся.

Рыцари не просто воины. Их воспитывали и обучали с малых лет, внушали верность Империи и идеалам. И хоть с возрастом и опытом эти идеалы немного меркнут, такие люди как Элрус – причина, почему государства вообще существуют. Наверное, в этом секрет белого рыцаря, его славы и успеха. Пока другие думают, кого он подкупил и с кем завел полезные отношения, дабы продвинуться по службе, Элрус отдавал все силы на усиление роли Империи на Теодоруме. Он сделал гораздо больше, чем требовалось, и ничего не просил взамен, а сейчас получается, что простая глупость одного идиота губит на корню такого человека. Айна видела в этом тяжелый рок судьбы белого рыцаря – отдать все за страну и умереть ни за что в итоге. Видимо этого он и боялся, отгонял эту мысль, искал ответ в других, но так и не нашел, и в итоге решил сделать то, что придет в голову только таким же фанатикам, как он сам – умереть с честью. А что Айна? У нее не хватит сил встать по одно плечо с ним, и пойти в бой. Поэтому в решающий момент появится леди-рыцарь и перевернет ход сражения, пусть и ценой собственной жизни.

- Рыцарь Айна, - Сиферт отвлек ее от тяжелых мыслей. – В отсутствии Элруса вы принимаете командование. У меня есть новости.

- Да я иду, - последний взгляд Айны на завтрашнее поле брани, и рыцарь спустился со стены. 

Свиток чести - кодекс рыцарей. По легенде получен первым рыцарем от самого Сираила.

Сенмаир. Иногда рождаются люди с врожденным отклонением. Один глаз у них имеет красную радужку на манер пожирателей. Такие люди могут в дальнейшем проявить темный или светлый дар. Сенмаиров официально не признают потомками пожирателей, тем не менее много сенмаиров участвовали на стороне пожирателей, поэтому в настоящее время они предпочитают скрываться.