Четыре рыцаря

Враг появился в малых боковых туннелях! – доложил молодой боец Элрусу, когда вернулся с разведки. Чуть больше двадцати человек держали оборону в главном проходе, закрывшись телегами и бочками, и отражая нападки гвардии. Те особо не наседали, но с каждой минутой становились все наглее.

- Сколько их там?

- Пять, может шесть человек.

- Хорошо, возвращайся и если они найдут путь сюда, сразу доложи.

Малой кивнул, с ужасом посмотрев на Алрона, который лежал в центре пещеры. Последние полчаса с рыцарем происходили странные метаморфозы, и он все больше переставал напоминать человека.

- Эй, эй парень, - Элрус щелкнул пальцами перед лицом. – Ты понял меня? Следи за входом!

- Нет необходимости.

Это спокойный голос казался неестественным в шуме и суматохе постоянного сражения, заставил всех обернуться. Рыцарь Алрон поднялся, и свесил ноги с уступа, заменяющего ему лежанку. Его кожа стала пепельно-серой и невероятно тонкой, словно дорогая бумага. Крепкие, черные наросты были на локтях и ногах. Длинные, тонкие пальцы сменились когтями. Вены по всему телу вздулись. Радужка осталась белой, а зрачок стал больше напоминать кошачий.

- Уходите! Все! – сказал Алрон, доставая Каршах из ножен.

Солдаты на мгновение застыли на месте. С одной стороны они смотрели на Элруса и ждали приказа, с другой аура Зверя давила на них, и страх постепенно парализовал их.

- Выполняйте! – скомандовал Элрус. – Найдите и помогите группе Балруха и заберите раненных!

Пока их люди уносили ноги, гвардия Гейрфаста ломала баррикады. Они не видели, кто пробудился в пещере, и, заметив отступление, лишь усилили напор.

Элрус смотрел на Алрона. Его глаз наблюдал невероятно темную и холодную ауру вокруг тела рыцаря, и сложно было поверить, что перед ним действительно человек. Духовная мощь возросла, и теперь даже белый рыцарь не мог сказать, где предел его друга.

- Все получилось, Элрус, - сказал Зверь, когда они остались одни. – Я победил. Теперь и глаза и все твари, что были во мне, подвластны моей воле. Скорее всего, то, как я выгляжу, и есть истинный облик воинов Кинетура.

- Что ты планируешь делать?

- О чем ты? – Алрон положил ладонь на плечо Элруса. – Я одержал верх благодаря тебе. Теперь я отдам свой долг. Беги с остальными, я приму бой в одиночку и завершу начатое.

Не дожидаясь ответа белого рыцаря, Алрон развернулся и побежал к проходу. Новое тело двигалось странно, непривычно быстро и легко. Вес меча совсем не ощущался, слабости не было. Его чувства обострились, и он мог точно сказать, что в туннелях и в замке в общей сложности четыре сотни человек. Он также мог сказать, что ощущение близкой победы, витающей в воздухе мгновения назад, испарилось, ведь многие из них вновь почуяли близость смерти и холодного дыхания, того самого, что пугал их в первый день.

Зверь сокрушил баррикады и всех кто находился за ними.

«Слишком сильное тело. Теряю равновесие при простом рывке. Такую силу контролируют Элрус и Фалек во время боя? Невероятно тяжело» - проносились мысли в голове.

Сокрушив первую линию врага, Алрон рефлекторно рубанул мечом. Каршах с легкостью разделил пополам четверых вместе с доспехами и кольчугами, но и сам рыцарь еле удержался на месте. Его появление произвело нужный эффект, и враг не стал контратаковать. Большинство не могло пошевелиться, с трепетом наблюдая, как нечто перед ними встает в полный рост, как зрачки с вертикальными щелками, осматривают округу и как улыбка не сходит с бледного лица.

- Сейкла Игриора! – сказал Зверь.

Тьма пришла и захватила власть. Гвардейцы в ужасе оглядывались по сторонам. Пещеры исчезли, а вместо них они оказались в странном зале, с белыми колоннами и полом из красного мрамора. Было до одури тихо, лишь стук сердца каждого воина эхом уносился вдаль. Было трудно дышать.

- Эй, где мы, что происходит?

- Иллюзия? Почему мы не в пещере?

- Придурки, держите огонь выше, здесь же ничего видно! Медленно отходим назад!

Мутный, серый туман начал заполнять пространство.

- Это бесполезно...

Свист стали. Кто-то начал кричать и толкать плотный строй. С того края, все увидели, как клинок на мгновение вылез из тумана, и разрубил на части солдата, и также медленно исчез. Они попытались отойти к колоннам. Снова свист, и два офицера упали замертво. Через секунду в толпу полетела чья-то отрубленная голова.

Разразилась паника. Люди метались из стороны в сторону, сбивали друг друга с ног, падали, и теряли сознание, от ударов по голове тяжелыми сапогами. Зверь мелькал тут и там, разрубая очередную жертву. Эта иллюзия была почти совершенной. Они не видели, но Алрон точно знал, что он гоняет их по кругу в самом широком месте тоннеля. Но и ему не удалось удержать всех. Часть выбежала из зоны наваждения и устремилась к выходу, часть проникла в пещеру, где их уже прикончил белый рыцарь, который так и не ушел. С каждым убийством Алрон чувствовал, как растет его мощь, но также он чувствовал, что время, на которое он может рассчитывать ограниченно.

Покончив со всеми оставшимися бедолагами, Зверь пошел в сторону Кирхарда. Элрус наблюдал за ним. Все это время он не мог видеть саму иллюзию, но ее очертания были доступны «оку истины». И сила Зверя, настоящая сила, действительно ужасала. Элрус убедился, что без ритуала жертвоприношения, через который прошел Алрон, полностью овладеть силой Кинетура невозможно. И этот факт сильно его опечалил.

В боковых проходах послышался топот. Разведотряды врага пришли на крики. Алрон уже был далеко. Сплюнув, Элрус крепче сжал рукоять меча и пошел навстречу толпе.

Зверь приближался к пещере перед расчищенным проходом. Он не видел, но точно знал, что там уже заготовили засаду.

- Все это бесполезно!

Он ворвался внутрь, ведомый неистовой яростью, что так долго жила в нем. Теперь ярость эта не причиняла боль ему, а вела его, поддерживала и позволяла закрыть глаза на то, что творит его меч.

Арбалетчики дали залп. Алрон прикрыл лицо руками и стрелы отскочили от черных костяных наростов. Несколько десятков человек с копьями бросились на него. Он отразил выпады и с разворота ударился плечом в середину. Пещера здесь была обширная, с простором для меча. Перекатившись через мужика, Зверь тут же поднялся на ноги. Каршах описал полукруг; разрубил двоих пополам. От слишком сильного замаха Алрон потерял равновесие, и копья вошли ему в живот и грудь и приковали к стене. Он увидел смятение и ощущение близкой смерти в их глазах.

«Это тело выдержит такие раны, но не значит, что должен забыть о защите. Меньше грубой силы, или я сам проиграю свой бой».

Зверь поднял левую руку и одним движением сломал древко копий, вторым движением вновь замахнулся клинком, и убил тех, кто не смог увернуться. Кровь заливала пол пещеры, ручьями стекала в небольшое озеро, окрашивая хрустальную воду в алый цвет. Люди кричали и сбегали, толпились в проходе, их воля сломилась. Перед ними уже проносились ужасы первого дня, вперемешку с тем, что творил мечник сейчас. Зверь ступал за ними, раз за разом опускался его меч и отнимал чью-то жизнь. Одинаково умирал и молодой и старый, и отец и сын, никто не мог просто уйти из этих древних тоннелей.

На площади тем временем уже готовились к его приходу. Гейрфаст лежал на носилках около врат. Плейред отнес фурий в палатки, и, похоже, вовсе забыл про осаду. Наемники как это и ожидалось, сбежали. Правда, не все. Сотня, а может и больше осталась в надежде получить еще больше золота, чем было в замке. Когда люди начали приходить и сообщать об ужасном чудовище, орудующем в недрах Серых Братьев, худшие опасения лорда подтвердились. Алрон восстановился и стал видимо еще сильней. Но это не могло отменить его планов по захвату Элруса, а тот не мог уйти. У Гейрфаста даже не возникало мысли об обратном.

Лучники приготовились. Пехота выставила щиты и копья. Ощущение единства и присутствие командира вселяло в людей отвагу, и даже изредка появляющиеся гвардейцы, с перекошенными от ужаса лицами, не могли эту отвагу поколебать. Три сотни человек против одного, таков был расклад.

Вскоре все затихло. Из здания никто не выбегал, не было слышно звуков. Небо в серых тучах, иногда разрезалось молнией, и гром прокатывался по долине Маней, собираясь в скором времени плакать и вспоминать погибших.

- И грянет марш. Империя идет, – слова из военной песни бросили всех в холодный пот, столь устрашающим был этот спокойный и мягкий голос. – Исчезнет страх. Отвага в сердце запоет. И грянет марш.

Тьма помещения начала выливаться наружу. Обретая форму рук, она тянулась к войску Гейрфаста и погружала в свои объятия. Закрывала небо, убирала все звуки, топтала всякую надежду.

- Это иллюзия! – кричал Гейрфаст. – Не обращайте на нее внимание! Это все не по-настоящему! Он просто хочет нас испугать! Едины! Сильны! – голос сотен мужчин подхватил девиз, но не слишком уверенно.

Потом появился он. Зверь вышел на площадь, осматривая своих жертв. Его не пугало количество людей, не пугали десятки стрел в него устремленных, не пугало ничего. Гейрфаст не мог понять, что с рыцарем произошло. Такой магии он никогда не видел.

- Начнем.

Арбалетчики не выдержали улыбки Зверя, и послышался свист стрел. От половины из них Алрон уклонился, от другой закрылся рукой. Толпа, выставив копья, бросилась на него, словно лавина из блестящего железа. Алрон пригнулся, но лишь за тем, чтобы подлететь в воздух и приземлиться в середине, разбивая строй людей. Его очертания стали немного размываться, погружая в плотный туман, из которого иногда сверкал клинок и лишал кого-то жизни. Стрелы летели в него, но не попадали, мечи пытались коснуться его плоти, но не достигали, взгляд пытался проследить его движения, но терялся.

Потом этот бой опишут как «Кровавый Пир». В легендах будут говорить о подвиге одного рыцаря, который смог в одиночку победить три сотни мечей. Будут говорить о воине с белыми глазами, что отважно до последнего вздоха врага, продолжал сражаться. Что многочисленные раны не могли его сломить, что клинок его нельзя было остановить, и стиль боя превзошел всех древних мечников.

Гейрфаст запомнит все иначе. Тот страх и ужас, что он испытывал, когда видел, что происходило в центре площади, когда Зверь во всю силу рубил его людей, и как надежда его погибала с каждым павшим, будет возвращаться кошмарами по ночам. И долго он будет себя презирать, за то, что позволил своим людям себя унести из замка. Долго слышались крики и звон стали пока, наконец, к самому вечеру все не стихло.