44 глава
Ваня и Аня идут друг рядом с другом, город какой-то приземлённо-тихий, только листья шуршат. Он всё ещё держит её за руку, и в этом простом прикосновении кажется весь мир в порядке. Но взгляд Ани всё время возвращается к тому парню в серой куртке — он снова рядом, на другом конце площади, и снова в его телефоне мелькнул объектив.
— Он не отходит, — шепчет она. Голос дрожит, но она старается не дать страху разлиться наружу.
Ваня чуть наклоняется, как будто хочет прошептать что-то смешное, чтобы развеять напряжение, а потом ловит в толпе движение — мужчина выходит из тени под аркой. Он быстро идёт по направлению к ним, взгляд остекленевший, руки в карманах.
— Пошли быстрее, — говорит Ваня. Он делает шаг вперёд, прикрывая её собой.
Человек останавливается метрах в пяти и вдруг выхватывает из кармана что-то тяжёлое. Ваня не успевает сообразить, что это — звук выстрела рвёт воздух. Всё останавливается на долю секунды: листья, разговоры на другой стороне улицы, даже сердцебиение кажется замершим.
Аня реагирует раньше, чем думает. Она толкает Ваню в сторону, крепко, чтобы отвести его от линии огня. Пульс в её ушах гудит, рот пересох. И в ту же секунду — режуще-холодная боль, удар по груди, как будто что-то сломало её дыхание.
Она падает, но не сразу понимает до конца: свет вокруг как будто расплылся, шаги людей приближаются, кто-то кричит. Ваня уже на коленях рядом, пальцы рвутся к её рубашке, лицо исказилось так, будто мир перевернулся.
— Аня! — кричит он, голос ломаный. — Дыши! Отвечай мне!
Она слышит его, слышит, как кто-то зовёт «вызовите скорую», как теряют спокойствие прохожие. Боль — постоянная, но не зловещая: будто горячая ладонь прижала к груди. Её ладонь инстинктивно закрывает то место, где тепло растёт. Она понимает, что не может вдохнуть нормально, но отчётливо ощущает Ваню рядом: его дыхание, его слёзы на щеке, руки трясутся, пытаясь удержать её, не отпустить.
— Ваня... — шепчет она, и голос получается крошечным. — Я... я с тобой.
Он наклоняется и кладёт лоб на её руку. Всё, что он может, — шептать её имя, говорить ей, что всё будет хорошо, хотя внутри горит паника.
Кто-то уже положил на землю простыню, кто-то держит телефон и отчаянно объясняет диспетчеру место. Вдалеке слышится приближающийся вой сирены — сначала слабый, потом всё громче. Люди сдвигаются, образуя коридор для медиков. На асфальте под их ногами — маленькие предметы: телефон, рассыпавшиеся монеты — и тень того парня, стремительно удаляющегося от места, как будто растворяясь в потоке города.
Аня чувствует, что теряет опору, но где-то глубоко внутри остаётся мягкий, тёплый остров — Ваня. Его руки сжимают её так, будто пытаются удержать не только её тело, но и минуту, когда всё ещё было просто прогулкой. Она тянется взглядом к его лицу, к слёзам, к усталому выражению, и это даёт ей силу сказать ещё одно слово:
— Прости... за всё.
Скорая появляется в кратчайшие минуты, но для них эти минуты растягиваются, как целая жизнь. Медики быстро действуют, укладывают Аню на носилки, Ваня не отпускает её руку, пока не вежливо не отталкивают, чтобы дать врачам работать. Он смотрит в её лицо, губы его шепчут обещание, которое он готов выполнить любой ценой.
— Я с тобой, — повторяет он, когда её уносят в машину. — Я с тобой.
И в тот момент, когда двери скорой закрываются, город снова погружается в свой обычный шум — но для них двоих ничего уже не будет прежним..