24 глава
⸻
После завтрака они всё-таки решили разобрать часть коробок. Ваня достал из одной свою стопку футболок, небрежно кинул их на диван и тут же вернулся к гитаре.
— Вань, — вздохнула Аня, раскладывая книги по полке, — может, сначала вещи разберём, а потом музыка?
— Да я только на минутку, — отозвался он, перебирая струны.
Аня остановилась, сложив руки на груди:
— «На минутку» у тебя обычно превращается в час.
Он поднял голову, немного обиженно.
— Ну, прости, что я музыкант и гитара для меня — не просто игрушка.
— А квартира для нас — не склад! — вспыхнула она. — Я не хочу жить среди коробок неделями.
Повисла пауза. Оба поняли, что наговорили лишнего.
Ваня положил гитару, встал и подошёл к ней.
— Прости... — тихо сказал он. — Я правда иногда забываюсь. Но это не потому, что мне всё равно. Просто... когда ты рядом, мне хочется петь.
Аня вздохнула, её злость тут же растаяла.
— А мне просто хочется, чтобы ты был со мной в этих мелочах. Даже когда мы книги по алфавиту раскладываем.
Он улыбнулся и поцеловал её в лоб.
— Ладно. Давай договоримся: один ящик — и песня. Справедливо?
Она засмеялась и кивнула:
— Справедливо. Но только если песни будут обо мне.
— А они о ком-то другом бывают? — ответил он и снова взял её за руки
_______________
Они вместе взялись за коробку с книгами. Аня бережно раскладывала их на полке по авторам, а Ваня всё время отвлекался и строил из оставшихся стопок «башню».
— Ты опять балуешься, — сказала она, но уже без раздражения.
— Это художественная композиция, — невинно оправдался он. — Видишь, как гармонично смотрится?
Башня, конечно, рухнула в тот же момент. Книги с грохотом рассыпались по полу. Аня прыснула от смеха и упала рядом, обхватив живот от хохота.
— Ну ты и архитектор!
Ваня сел рядом, делая вид, что обиделся:
— Всё, я больше не буду ничего делать.
— Да ты и так почти ничего не делал, — поддразнила она.
Он вдруг притянул её к себе, и Аня оказалась в его объятиях прямо среди разбросанных книг.
— А вот это я умею делать лучше всего, — прошептал он, уткнувшись носом в её волосы.
Аня обняла его в ответ, сердце колотилось быстрее.
— Знаешь... даже если у нас всегда будет бардак, я всё равно хочу, чтобы он был вместе с тобой.
— Тогда обещаю: буду создавать только такой бардак, который тебе нравится, — улыбнулся Ваня.
Они так и остались сидеть на полу, среди хаоса из книг и коробок, словно весь мир сократился до этой комнаты, до их смеха и до тепла друг друга.
⸻
К вечеру квартира всё ещё выглядела наполовину разобранной, но их это уже не волновало. Они вместе приготовили самый простой ужин — макароны с сыром, потому что ничего другого пока не нашли среди коробок.
— Зато романтика, — сказал Ваня, ставя кастрюлю прямо на стол без подставки.
— Романтика — это свечи, — поправила его Аня.
— А у нас гирлянда. Это даже лучше, — подмигнул он.
Они ели прямо из одной тарелки, смеясь над тем, как по-детски это выглядело. Потом Ваня снова взял гитару, но на этот раз не стал играть. Вместо этого он просто положил её рядом и тихо сказал:
— Знаешь, сегодня я понял, что даже наши ссоры мне нужны. Потому что они тоже про «нас». И если мы умеем мириться так, как сегодня... значит, у нас всё получится.
Аня подняла глаза, и в них отражался мягкий свет гирлянды.
— А я поняла, что люблю тебя даже тогда, когда злюсь. Может, особенно тогда.
Он засмеялся, обнял её и поцеловал. Сначала тихо, осторожно, потом чуть дольше — так, что слова стали лишними.
Ночь опустилась незаметно. Они снова устроились на диване под тем же пледом, где и прошлым вечером. Аня заснула, положив голову ему на грудь, а Ваня лежал с открытыми глазами, слушая её ровное дыхание.
Он подумал, что это и есть его самая любимая песня — та, что никогда не закончится