19
Гриша Ляхов
вокзал жил своей суматошной жизнью, но сегодня в этом хаосе отчетливо выделялось пятно из ярких командных курток. запах креозота, дешевого кофе из автоматов и этот неповторимый вайб победы, который буквально вибрировал в воздухе. мы уезжали из москвы не просто спортсменами со сборов, мы уезжали триумфаторами. у меня в сумке лежала медаль за первое место в предсезонном турнире, а у морозовой — золото за ее безупречный прокат.
— гришань, че застыл? закидывай баул, поезд не резиновый! — крикнул тёма, толкая меня плечом.
я встряхнул головой, отгоняя мысли, и закинул тяжелую сумку на плечо. платформа была забита нашими: хоккеисты в своих огромных куртках, фигуристки — тонкие, изящные, как фарфоровые статуэтки, но с характером похлеще, чем у нашего защитника-тафгая. весь вагон был наш. «спортивный экспресс» москва — тюмень.
диана стояла чуть поодаль в окружении своих подружек. ира, её лучшая подруга, что-то весело щебетала, активно жестикулируя, а морозова просто улыбалась, глядя на перрон. на ней была белая куртка, волосы собраны в высокий хвост, и выглядела она так, что мне хотелось бросить все баулы и просто подойти и заявить на неё права прямо здесь, на глазах у всех.
— ляхов, хорош слюни пускать, — ухмыльнулся тёма, затаскивая свой чемодан в тамбур. — погнали в вагон, там уже наши вовсю расположились.
вагон гудел. это был особый шум: звон медалей, смех, крики через всё купе и бесконечные обсуждения моментов игр и прокатов. когда ты едешь с победой, даже жесткие полки кажутся мягче, а чай в подстаканниках — вкуснее.
мы с тёмой забросили вещи и уселись в своем купе. пацаны в соседних отсеках уже начали резаться в карты, кто-то врубил музыку.
— слушай, гришань, — тёма присел напротив, внимательно глядя на меня. — я же видел, как ты вчера от витальевича из номера выходил. и как морозова оттуда же пулей вылетела. вы че, реально?
я откинулся на спинку, глядя в окно, где медленно поплыли огни московских пригородов. скрывать уже не было смысла, да и перед кем? перед лучшим другом, который сам сохнет по ирке?
— реально, тём, — я усмехнулся, вспоминая ту бешеную панику, когда павел витальевич стучал в дверь. — зацепила она меня. эта кошка... у неё когти острые, но когда она рядом, мне вообще на всё плевать. даже на то, что её батя — наш тренер.
тёма присвистнул.
— ну ты и камикадзе, ляхов. витальевич тебя на лед в качестве шайбы пустит, если узнает. хотя... ирка мне тоже все уши прожужжала про то, какая диана «загадочная» в последнее время. погнали к ним? они в пятом купе закрепились.
— погнали, — я встал, поправляя футболку. — всё равно не усну.
мы пробирались через вагон, забитый спортсменами. кто-то пытался впихнуть огромную клюшку на верхнюю полку, кто-то громко пересказывал, как обвел вратаря. в воздухе стояла эта густая атмосфера братства и триумфа.
когда мы зашли в купе к девчонкам, там было уютно. на столике уже лежали какие-то чипсы, шоколадки и стояли стаканы в подстаканниках. диана сидела у окна, глядя на темнеющий лес за стеклом. ира тут же оживилась, увидев тёму.
— о, хоккеисты пожаловали! места мало, но в тесноте, как говорится... да не в обиде. — ира подвинулась, освобождая место тёме.
я сел рядом с дианой. она повернула голову, и в её глазах проскочила та самая искра, которую я видел на катке. я, не задумываясь, приобнял её за плечо, притягивая к себе. она вздрогнула, но не отстранилась, а наоборот — доверчиво прислонилась головой к моему плечу.
— соскучился, так быстро?— тихо спросила повторяя мою фразу сказала она так, чтобы слышал только я.
— ага. целых пятнадцать минут не видел, — я коснулся губами её виска.
мы сидели вчетвером, болтая обо всем на свете. тёма с ирой обсуждали какой-то сериал, мы вспоминали моменты вчерашнего вечера, смеясь над тем, как я чуть не выпрыгнул в окно. в купе было тепло, пахло чаем и домом. я чувствовал её тепло, её мягкие волосы, и в этот момент казалось, что мы в безопасности.
но судьба — дама с юмором.
дверь купе резко отъехала в сторону. на пороге стоял павел витальевич.
тишина наступила мгновенно. ира замерла с шоколадкой в руке, тёма вытянулся по струнке, а я... я просто не успел убрать руку. да и, честно говоря, не хотел. мы так и сидели — я, приобнимающий его дочь, и она, прильнувшая ко мне.
тренер молчал секунд десять. его взгляд метался от моей руки на плече дианы к нашим лицам. я ждал взрыва. ждал, что он сейчас выкинет меня из поезда на полном ходу или, как минимум, заставит отжиматься до самой тюмени.
павел витальевич тяжело вздохнул. он выглядел уставшим — всё-таки турнир вымотал и его. он потер переносицу, посмотрел на нас, потом на тёму с ирой.
— ляхов... морозова... — начал он низким голосом. я уже приготовился к лекции о морали. — вы хоть понимаете, что я должен сейчас сделать?
— павел витальевич, я... — начал было я, но он поднял руку, прерывая меня.
— молчи, ляхов. сил моих больше нет на вас. всю москву мне на уши поставили, — он снова вздохнул, и в этом вздохе не было злости, скорее какая-то обреченная мудрость. — у меня самого была такая же любовь на сборах тридцать лет назад. развлекайтесь, но... чтобы тихо. если услышу хоть один громкий звук или жалобы от проводницы — оба будете лед зубами чистить по приезду. поняли меня?
мы дружно закивали, не веря своему счастью.
— и это... — он задержал взгляд на мне. — руку не убирай, всё равно уже спалился. но только попробуй её обидеть, семьдесят второй. я найду способ сделать твою жизнь невыносимой даже без льда.
с этими словами он закрыл дверь и ушел дальше по коридору.
мы выдохнули одновременно. ира начала истерично хихикать, тёма вытер пот со лба.
— ну, гришаня, ты в рубашке родился, — прошептал тёма. — старик-то, оказывается, человек.
———
свет в купе мы так и не зажгли, хватало тусклого сияния луны и мелькающих за окном перелесков. тёма с иркой на соседней полке уже вовсю сопели в две дырочки, а у нас с кошкой сон ни в одном глазу не было. я лежал, прижавшись спиной к стенке вагона, чувствуя каждый стык рельсов, а диана устроилась у меня под боком, уткнувшись носом куда-то в ключицу.
я перебирал её мягкие волосы, накручивая одну прядь на палец, и всё не мог выкинуть из головы слова тренера.
— слышь, кошка... — шепнул я ей прямо в макушку, стараясь не разбудить спящую «оппозицию» напротив. — а что павел витальевич имел в виду? про любовь эту свою на сборах тридцать лет назад... про кого он?
диана чуть заметно вздрогнула, будто от щекотки, и я почувствовал, как она улыбнулась мне в футболку. её дыхание обжигало кожу.
— про маму он, гриш, про кого же еще, — так же тихо ответила она, и её голос в тишине поезда казался каким-то совсем домашним.
— про твою маму? — я даже руку перестал крутить. — она тоже из наших, ледовых?
— ну да. она ведь тоже фигуристкой была, прима в парном катании. они на таких же сборах и познакомились, еще совсем молодыми. папа тогда только в основу пробивался, дерзкий был, говорят, похлеще тебя.
я усмехнулся, представляя витальевича молодым и с горящими глазами.
— и что, тоже по купе прятались от тренеров — подначил я её.
— ага. мама рассказывала, что папа ей через балкон цветы таскал и записки в чехлы для коньков прятал. у них такой роман закрутился, что все сборы только о них и говорили. дедушка, мамы отец, тогда был главным судьей, так он папу вообще видеть не хотел. обещал ему коньки о голову сломать, если он к ней еще раз подойдет.
я невольно сглотнул, вспоминая взгляд тренера в дверях нашего купе. яблоко от яблони, как говорится.
— получается, павел витальевич сейчас в нас себя молодого увидел? — я прижал её к себе чуть крепче, вдыхая запах её шампуня.
— видимо, да. поэтому и не выгнал, — диана наконец подняла голову и посмотрела мне в глаза. в полумраке её взгляд казался почти черным. — он просто знает, что запрещать бесполезно. если уж лед свел, то это надолго.
я ничего не ответил, просто притянул её лицо к себе и коротко поцеловал в кончик носа.
— спи, фигуристка. а то завтра в тюмени твой «романтичный» батя первым же выгонит нас на лед за нарушение режима.
она тихо хмыкнула, поудобнее устроилась на моем плече и закрыла глаза. я слушал, как стучат колеса, и думал о том, что семьдесят второй номер, кажется, всерьез и надолго влип в ту же историю, что и его тренер когда-то. и, честно говоря, я был этому только рад.
я засыпал последним, глядя на её спокойное лицо в свете луны, пробивающемся сквозь занавеску. впереди была тюмень, новые тренировки и холодный лед, но сейчас в этом маленьком купе было теплее, чем в самый жаркий летний день. мы везли домой победу, но я знал, что свою главную награду я уже получил.
——————————————————————-
ставьте ваши звёздочки пишите свое мнение, для меня оно важно, а также не забудьте поддержать автора своей подпиской!!