13
Первое, что почувствовала Рада, когда проснулась — это непривычное тепло. Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, рисуя на стене золотистые полосы. В квартире было тихо, если не считать мерного, спокойного дыхания рядом.
Она повернула голову. Гриша спал, уткнувшись лицом в подушку. Без своей вечной ухмылки и колючего взгляда он выглядел совсем другим — почти беззащитным. Рада замерла, боясь пошевелиться, и просто рассматривала его: татуировку на шее, которая наполовину скрылась под одеялом, разметанные темные волосы, шрам над бровью.
Вчерашний вечер казался сном, но тепло его кожи рядом подтверждало — всё было по-настоящему.
Гриша шевельнулся и медленно открыл глаза. Увидев Раду, он не сразу осознал, где находится, но через секунду его губы тронула сонная, невероятно нежная улыбка.
— Привет, Трусович, — хрипло прошептал он, притягивая её к себе под одеялом. — Я уж думал, ты мне приснилась.
— Привет, Ляхов. К сожалению для твоего спокойствия, я вполне реальна, — Рада уткнулась носом в его плечо. — И нам через сорок минут нужно выходить, если мы не хотим опоздать на первую алгебру.
— Алгебра — это миф, придуманный взрослыми, чтобы портить жизнь подросткам, — проворчал Гриша, но всё же нехотя сел на кровати. — Но ладно, ради тебя я готов совершить этот подвиг.
Утро превратилось в уютный хаос. Они вместе варили кофе на тесной кухне, сталкиваясь локтями и постоянно отвлекаясь на короткие поцелуи. Гриша доедал бутерброд, прислонившись к холодильнику и наблюдая, как Рада пытается усмирить свои волосы перед зеркалом.
— Да оставь ты их, тебе идет этот беспорядок, — усмехнулся он.
— Это называется «я проспала с Ляховым», Гриш. Учителя оценят мой новый имидж, — парировала она, наконец затянув хвост.
*
На улицу они вышли, когда Москва уже вовсю гудела машинами. Октябрьский воздух бодрил, заставляя Раду глубже зарыться в шарф. Гриша, не раздумывая, переплел свои пальцы с её и спрятал их общую руку в глубокий карман своей куртки.
Они шли к школе, не скрываясь. Больше не было смысла играть в «врагов» или «просто знакомых».
— Ты понимаешь, что сейчас будет, когда мы войдем? — спросила Рада, когда впереди показались знакомые ворота школы №12.
— Понимаю. Сначала будет тишина, потом Никитин начнет орать что-то обидное, а потом полшколы будет неделю обсуждать, как Трусович приручила главного зверя, — Гриша остановился прямо перед крыльцом и посмотрел ей в глаза. — Тебе страшно?
— С тобой — нет, — твердо ответила она.
Они поднялись по ступеням и толкнули тяжелые двери.
В холле, как всегда перед первым уроком, было полно народа. Группки учеников стояли у расписания, кто-то дописывал домашку на подоконниках. Но когда в дверях появились они — Ляхов и Трусович, идущие за руку — шум начал стихать, как будто кто-то постепенно выкручивал громкость на минимум.
Одиннадцатиклассники замирали с открытыми ртами. Те самые «акулы», которые еще вчера поддакивали Грише в его задирках, теперь недоуменно переглядывались.
— Матерь божья… — раздался громкий голос Никитина. Он стоял у колонны, сложив руки на груди, и его лицо расплылось в самой широкой ухмылке в истории школы. — Я знал! Я, черт возьми, знал, что этот ледник растает!
Ира Петренко, стоявшая рядом с ним, чуть не выронила стаканчик с кофе.
— Рада?! — она подбежала к подруге, восторженно шепча: — Вы вместе?! Прямо ВМЕСТЕ?
Рада только улыбнулась и чуть крепче сжала руку Гриши. Тот, почувствовав взгляды, привычно выпрямил спину, но на этот раз в его позе не было агрессии. Он просто обнимал свою девушку.
— Чего уставились? — громко бросил Гриша на весь холл. — Да, мы вместе. Шоу закончено, идите на уроки.
Никитин подошел и хлопнул Гришу по плечу.
— Ну всё, кэп, теперь ты официально под каблуком. Добро пожаловать в клуб.
— Пошел ты, Никитин, — беззлобно ответил Гриша.
Они шли по коридору к кабинету алгебры, и Рада чувствовала, как десятки глаз сверлят им спины. Но ей было всё равно. Она чувствовала тепло его руки и знала, что за этим «фасадом» наглого забияки скрывается парень, который пишет лучшие стихи в мире и который сегодня утром варил ей самый вкусный кофе.
У дверей класса Гриша на секунду задержался. Он наклонился и, на глазах у всех, быстро поцеловал её в висок.
— Увидимся на перемене, Трусович, — тихо сказал он.
— Увидимся, Ляхов, — ответила она.
Это был их первый день в новом статусе. И хотя они знали, что впереди еще будут сложности, звонки родителей и косые взгляды, сегодня они чувствовали себя абсолютно свободными. Впервые за долгое время школа №12 стала для них не полем битвы, а местом, где они больше не были одиноки.
Продолжение следует...