6
Слухи о том, что «задира Ляхов» не завалил химию благодаря новенькой, расползлись по школе со скоростью лесного пожара. В столовой на Раду косились с двойным интересом: одни — с уважением, другие — с нескрываемым подозрением.
— Слушай, Рад, ты теперь официально в списке «особо важных персон», — Ира Петренко уплетала ту самую булочку с корицей, активно жестикулируя. — Никитин полчаса назад в раздевалке рассказывал парням, что ты «ведьма», которая заколдовала Марию Павловну. А Ляхов… Ляхов с утра никого не задел плечом. Это мировой рекорд.
Рада вяло ковыряла салат.
— Это временно, Ира. Такие, как он, не меняются от одной удачной оценки. Скорее всего, он сейчас придумывает, как побольше меня унизить, чтобы никто не подумал, что он мне обязан.
В этот момент к их столику подошел Никитин. Он был без своей привычной свиты, выглядел расслабленным и каким-то слишком уж дружелюбным.
— Привет, девчонки. Не занято? — он, не дожидаясь ответа, приземлился на свободный стул рядом с Ирой. Та мгновенно выпрямилась и перестала жевать.
— Тебе чего, Артём? — Рада подняла на него холодный взгляд.
— Да ладно тебе, Трусович, не кусайся. Я пришел с миром, — он поднял руки в притворном жесте сдачи. — У меня новости. Елена Викторовна по литературе решила устроить нам «праздник». Творческий проект по парам. Подготовка к итоговому сочинению. Тема — «Конфликт личности и общества».
— И что? — Рада прищурилась.
— И то, что списки она составляла сама. Видимо, её тоже впечатлил ваш тандем на химии. Короче… Ляхов и Трусович — пара номер пять.
Ира поперхнулась соком. Рада медленно отложила вилку.
— Это шутка?
— Если бы, — Никитин усмехнулся, поглядывая на Иру. — Гриня сейчас в библиотеке, пытается осознать масштаб трагедии. Кстати, Ир, мы с тобой тоже в паре. Надеюсь, ты не против подготовить презентацию по Булгакову?
Ира густо покраснела, кивнув так активно, что кудри запрыгали по плечам. Рада же чувствовала, как внутри закипает раздражение. Судьба будто специально сталкивала её с Ляховым, не давая ни единого шанса на спокойную школьную жизнь.
*
Школьная библиотека после уроков была самым тихим местом. Пахло старой бумагой и пылью. Гриша сидел за самым дальним столом, заваленным томами Достоевского и Толстого. Он выглядел непривычно: без своей наглой компании, в очках для чтения, которые он, видимо, стеснялся носить при всех.
Рада подошла бесшумно и опустила рюкзак на стул напротив. Гриша вздрогнул и быстро снял очки, пряча их в чехол.
— Очки тебе идут больше, чем амплуа бандита, — спокойно сказала она, садясь.
Гриша скрипнул зубами, но промолчал.
— Значит, «Конфликт личности и общества»? — он кивнул на гору книг. — Училка издевается. Мы с тобой и есть этот конфликт в чистом виде.
— Согласна. Давай распределим обязанности. Я пишу текст и структуру, ты… — Рада осеклась, глядя на его недовольное лицо. — А ты хотя бы прочитаешь то, что я напишу, чтобы не блеять у доски.
— Слышь, Трусович, — Гриша подался вперед, в его глазах снова вспыхнул знакомый огонек. — Хватит держать меня за дебила. Я могу написать свою часть. И я не «блею».
— Докажи, — Рада вытащила ноутбук. — Выбирай произведение. «Горе от ума» или «Преступление и наказание»?
— «Герой нашего времени», — неожиданно отрезал он. — Печорин. Он мне понятнее всех этих нытиков.
Рада удивленно приподняла бровь.
— Неплохой выбор. Значит, ты берешь образ Печорина, я — социальный контекст. Встречаемся завтра здесь же в это же время.
Они проработали около часа в относительной тишине. Гриша действительно что-то писал в тетради, изредка сверяясь с книгой. Атмосфера была натянутой, но уже не враждебной.
Когда библиотекарь начала гасить свет, напоминая о закрытии, они начали собираться.
— Трусович, — позвал Гриша, когда они уже выходили в пустой холл. Он замялся, вертя в руках ключи от машины. — Тот листок на химии…
— Забудь, — отрезала она.
— Нет, слушай. Я не привык оставаться в долгу. Завтра после школы я отвезу тебя домой. И это не обсуждается.
— У меня есть ноги, Ляхов. И автобус.
— В это время автобусы ходят раз в полчаса, а на улице дождь начинается, — он указал на окно, по которому уже поползли первые капли. — Просто сядь в машину. Считай это частью «рабочего процесса» над проектом. Нам еще план обсудить надо.
Рада посмотрела на него. В его голосе не было привычного приказа, скорее — неуклюжая попытка быть нормальным.
— Хорошо. Но без фокусов, Григорий. Если ты решишь завезти меня в лес, предупреждаю сразу — у меня черный пояс по «недовольному лицу» и тяжелый рюкзак с учебниками.
Гриша впервые за всё время искренне и коротко усмехнулся.
— Поверь, лес — это последнее место, куда я хотел бы тебя везти. Пошли.
На парковке их ждал Никитин, подпирая свою машину. Увидев выходящих вместе Раду и Гришу, он присвистнул.
— Ого! Смотрите-ка, лед тронулся! Гринь, ты её не похищаешь?
— Заткнись, Никитин, — бросил Гриша, открывая дверь своей черной иномарки для Рады. — Мы работаем над проектом. Езжай уже, Ира тебя, кажется, ждет у ворот.
Никитин подмигнул Раде и умчался.
В машине Гриши пахло кожей и каким-то дорогим мужским парфюмом. Музыка играла тихо — какой-то атмосферный рэп, который Рада раньше не слышала. Они ехали молча, пока Гриша не остановился на светофоре.
— Почему ты переехала? — вдруг спросил он, глядя прямо на дорогу.
— Отец военный врач. Переводы — это часть моей жизни, — ответила Рада, глядя в окно. — А ты? Почему ты так старательно пытаешься быть худшей версией самого себя?
Гриша крепче сжал руль.
— Потому что лучшая версия здесь никому не нужна. Отец хочет, чтобы я был «акулой». Учителя хотят, чтобы я был невидимкой. А пацаны… пацаны хотят, чтобы я был вожаком.
— А чего хочешь ты? — Рада повернулась к нему.
Светофор сменился на зеленый. Гриша нажал на газ, уходя от ответа. Но Рада заметила, как на мгновение его лицо снова стало тем самым — настоящим, которое он так тщательно прятал под маской задиры.
— Приехали, — сказал он через пять минут, останавливаясь у её дома. — До завтра, Трусович. И… не опаздывай на литературу.
Рада вышла из машины, чувствуя, как внутри что-то меняется. Конфликт личности и общества на страницах учебника казался ерундой по сравнению с тем, что начинало происходить между ними в реальности.
Продолжение следует...