Day 41
Я не знаю, сколько часов я пробыла в больница.
Я не знаю, сколько предстоит мне ещё здесь быть.
Неизвестность пугает меня.
Ребята едут куда-то и возвращаются. Эмили всё время со мной, не отходит ни на минуту. Меня уже не заботит ситуация с ней, или с кем-нибудь другим. Дезмонд, кто-то ещё. Всё, о чем я могу думать – это Стив.
Я не знаю, сколько уже проплакала.
Я не знаю, где я.
Я не знаю, кто я.
Всё, о чем я могу думать, это Стив. Врачи ничего не говорят. Это нервирует больше всего. Я сейчас на грани нервного срыва. Мне уже все говорили о том, что я должна пойти домой, отдохнуть, но я хочу только Стива.
Больше ничего.
Сейчас 13.00. А такое чувство, будто прошла вечность. Я жду какого-то известия. Но ничего.
Дверь распахивается, и я наконец-то вижу врача. Он, молча, подходит к нам. Наконец-то.
— Вы посетители Джейка Трента? — я подумала, что мне сначала послышалось, но моментально вспомнила про новые документы.
— Да, — пискнула я, зажмурившись.
«Никто не отберет меня у него».
— Нам удалось остановить кровотечение. Нож пробил его легкое, мы вставили в него трубку, чтобы мистер Трент мог дышать. С легким все будет хорошо, трубка пробудет в теле несколько недель, а затем мы сможем ее извлечь, — сказал врач.
Трубка на пару недель? Я чувствовала, как мое состояние улучшается. Это же так здорово!
Я улыбнулась и кивнула.
— Могу я его увидеть? — спросила я.
Врач покачал головой.
— В данный момент он без сознания. Джейк потерял много крови, и мы пытаемся как можно скорее ее восстановить. И есть кое-что еще, что мне необходимо с вами обсудить.
— Хорошо, — моя эйфория моментально ушла.
— Нож повредил его позвоночник, — промычал он.
Я почувствовала, как остановилось мое сердце. Это не может быть правдой. Его позвоночник поврежден? Это значит, что он парализован, или что? Это просто не может быть правдой.
— Это временно? Или нужна операция, ещё что-то? — сказала Эмили.
— Мы можем попытаться, с помощью операции, — сказал он.
Я кивнула, и облегченно улыбнулась, а в душе я умерла тысячу раз.
— Один из наших хирургов уже осмотрел его, и оценил нанесенный ущерб. Нужна инвазивная процедура. Все может стать еще хуже, операция способна даже убить его, — сказал мужчина.
Я умерла.
Я готова плакать. Я готова. Готова, готова, готова.
— И он будет ходить? — мой голос охрип.
Он кивнул.
— Да. Без операции у него будут парализованы ноги.
— Но он может умереть? — недоверчиво сказал Алекс.
Врач кивнул.
— Около двадцати пяти процентов, что он не выживет, и вот поэтому я хочу поговорить с вами. Дело в том, что он в отключке, и не может решить, делать операцию или нет. Без операции он не сможет ходит, а с операцией он может умереть, а может опять чувствовать ноги.
Я не знаю, что доктор хотел этим сказать, но я с пониманием слушала. Естественно, операция лучше. Я не могу представить, как буду жить без Стива, но я не позволю ему умереть, а он не будет жить, если будет парализованным.
— Нам нужен его ближайший родственник, для того, чтобы решить за него. У него есть родители, братья?
— Нет. — сказал Алекс.
— Я его жена. — сказала я, и показала свою руку с кольцом, который ранее просила принести Алекса.
— Вы официально зарегистрировали ваш брак?
— Нет, но…
— Так я и думал. — перебил меня врач. — Дело в том, что документы очень важные, ведь от них зависит жизнь человека. Так как кольца у Джейка не обнаружено… — он не закончил.
Он просто развернулся, и хотел уже уйти, но я отдернула его руку.
— Что вы будете делать?
— Будем ждать, пока он придет в себя и сам примет решение.
— Когда он придет в себя?
— Неизвестно. Всё зависит от него. Ещё есть одна проблема. Чем больше часов он в отключке, тем меньше шансов операции стать успешной. — этот доктор издевается? Как будто он специально это делает.
— Могу я его увидеть?
Врач взглянул на меня, взглядом, говорящим, «нельзя», но кивнул.
Врач пошел в конец коридора, и я поплелась за ним. Мое сердце сжималось при каждом шаге. Он толкнул дверь в палату, и я шагнула за ним. Мои глаза остановились на кровати, и, как только я увидела на ней неподвижно лежащего Стива, я усомнилась, смогу ли быть достаточно сильной и не сорваться. Такое чувство, что я сейчас умру в пытках. Я просто не могу это вынести. Я слишком слабая.
В его руках были вставлены капельницы: донорская кровь, лекарство. Он был подключен к монитору. Из его рта выходила прозрачная пластиковая трубка, через которую Стив был подключен к аппарату искусственной вентиляции легких. Такое чувство, будто кислород кончился и я начала судорожно дышать. «Вдох, выдох, вдох, выдох».
Я сделала еще один шаг к Стиву и села на его постель. Глаза были закрытыми, но было видно, что он спит, что не умер. Я облегченно улыбнулась, и крепко обняла его, сильно, так, чтобы он не чувствовал боли. Я не хотела этого сделать.
— Стив, ты должен очнутся! Очнись, пожалуйста, очнись! Ты же знаешь, я люблю тебя, сделай это РАДИ МЕНЯ, пожалуйста! Я всё сделаю, если ты очнешься. Я исчезну из твоей жизни, просто уйду, НО СДЕЛАЙ ЭТО РАДИ МЕНЯ! Я ПРОШУ! — я обняла его крепче, я просто не хотела отпускать.
Никаких звуков.
Тишина.
Звук монитора.
— Я не могу жить без тебя! Не делай этого, не надо, не спи! Очнись! Я прошу… Я… Я не смогу без тебя.… Живи… Живи, ради меня… Пожалуйста… Крылья… Наши крылья… — это звучало словно мольба, я повторяла и повторяла это так, словно не могла остановиться.
Пожалуйста…
Пожалуйста…
Пожалуйста…
Ответ один.
Тишина.
***
Никаких известий. Он не очнулся, до сих пор. Уже вечер, а я до сих пор сижу около него. Я просто не могу отойти от него. Я. Не. Могу.
— Глория, иди сюда, — послышался голос Алекса, и я неохотно отстранилась от Стива, поцеловав его в лоб. То ли холодный, то ли горячий.
Горячий.
Я пошла к Алексу, и он сжал меня в объятиях.
— Я люблю его. — прошептала я, и снов погрузла в слезах. — Алекс, мне всё равно на Дезмонда и всех других. Я люблю его. Я люблю его. Я слишком сильно люблю его, чтобы потерять.
— Знаю, Глория, знаю. Он очнется. Он справится.
«Знаю, Глория, знаю».
«Очнется».
— Я надеюсь на это, — пробормотала я, возвращаясь к Стиву.
Дорогой дневник! Знаешь, всё рушиться в один момент. Я готова была умереть вместо него, а в итоге, он парализован вместо меня.
«Это должна быть я» - всё время крутится в моей голове. Я понимаю, ничего не исправить, но чем больше часов проходит, тем меньше шансов на успешность операции. Такое чувство, что это не я, и что это всё не со мной.
Я просто не верю, что это всё со мной.
Я не смогу жить без него.
Мне трудно дышать.
— Глория.