Миры в поцелуях [ЗАВЕРШЕН]

– Это ведь сработало? Ты же перестала думать, правда? – всё допытывался секретарь Пак, не сводя пристального взгляда со смущённой девушки. Та лишь неопределённо качнула плечами, разглядывая еле заметные царапины на столике.

Они зашли в небольшое кафе, вокруг которого и разбилась вся ярмарка. Тут, без всеобщей суеты, было уютно и по-домашнему тепло. Отовсюду доносились запахи свежей выпечки, имбиря, проскальзывали практически неуловимые нотки муската. Так и хотелось завернуться в плед и наблюдать за ливнем, которого, к слову, не было до сих пор.

– Так и будешь молчать? – вздохнул Чанёль, теряя пыл.

– Нет, – мгновенно ответила Чэён и подняла глаза на людей в кафе.

Она обвела их изучающим взглядом, пытаясь казаться Чанёлю увлечённой описанием посетителей, но на самом деле рыжеволосая пробовала придумать описание поцелую с секретарём. До сих пор. Она хотела доказать себе, что у каждого явления на свете есть собственное описание. Однако ни губам Чанёля, ни поцелую с ним не находилось подходящих слов. Он начинал казаться ей слишком… другим.

Грея руки о чашку с чаем, Чэён продолжала скользить взглядом по окружавшему её пространству. Она чередовала в мыслях события, не признаваясь даже себе, что всё сработало. Голос парня вновь вытянул её из задумчивости:

– Забей. – Черноволосый откинулся на спинку стула и притянул к себе стакан с газировкой. – Кажется, этот способ оказался провальным, – он отхлебнул добрую половину шипучки за раз и даже не поморщился.

– Ты произнёс это так, словно у тебя ещё куча вариантов и идей, – с налётому осторожности прокомментировала девушка, украдкой проследив за его короткой усмешкой и отмечая про себя, что браслеты парня собрались в единую красивую радугу.

Чанёль же, чуть приподняв уголки припухлых губ, проникновенно заглянул чуть ли не в самую душу. Во взгляде его проскочили разряды энергии, превратившиеся в изумительный блеск шоколадных глаз.

– Тебе приходилось когда-нибудь писать любовное письмо? – он часто задавал вопросы в лоб. Причём без определённой последовательности.

– Ни разу, – призналась Чэён, потупив взгляд и не совсем понимая, как разговор завернул в эту степь.

– Значит, сейчас самое время, – секретарь Пак беззастенчиво полез в сумочку девушки, выуживая из неё два листа бумаги формата А4 и ручки. – Правда, у нас будет не любовное письмо, а продумывание своего идеального типа через послание в космос. Прежде чем писать о чужих отношениях и чувствах, ты должна всё упорядочить у себя, – деловито произнёс он, передавая одну из бумажек ей.

Рыжеволосая уставилась на чистый листок. Она удивлялась тому, откуда этот человек брал все эти затеи. Причём на словах его теории казались более адекватными и эффективными, чем в действительности.

– Главное, особо не задумывайся, – добавил Чанёль, запустив пальцы в волосы и слегка растрепав их. – Лучше поговори со мной, а между тем делай заметки.

Посомневавшись несколько секунд, она всё же согласно кивнула и взяла ручку. Девушка немного поразмыслила и написала: «Дорогой Боженька…»

– Твой Кай, – начал разговор секретарь Пак. – У него ведь был прототип в реальной жизни?

Чэён медленно кивнула, продолжая своё занятие.

– А главная героиня имела непосредственное отношение к тебе? – продолжал черноволосый, тоже пару раз черкнув на бумажке, а потом перевернув её и следя за ровным почерком писательницы.

– Это была я сама, – без утайки ответила та, замерев на пару секунд.

– И ты так сильно любила того парня? – как бы между прочим спросил Чанёль, пытаясь дышать реже, чтобы не прослушать слова девушки.

– Можно сказать и так, – задумчиво произнесла Чэён, обведя имя Чонина несколько раз. Это не укрылось от внимательного взгляда секретаря Пака.

Его начинало злить то, что после посещения того шатра Розэ стала сама не своей. Казалось, её кто-то подменил, зомбировал, высосал жизненные силы, обесточил. Она не язвила ему, не кричала ничего об идиотизме идеи с письмом, а согласно выполняла его предложение. А ведь она как минимум должна была закатить глаза! Должна была скомкать листок и с победным выражением лица посмотреть на него!

Но вместо того, чтобы спросить её об этом, Чанёль продолжал задавать вопросы о её прошлом:

– И что произошло?

– Меня кинули, – безразлично вскинула брови девушка. Попутно она записала фразу: «Не дай нам встретиться ещё раз, не позволяй пересекаться». Всем своим видом давала понять, что этот разговор зашёл в тупик.

Черноволосый прочистил горло и сделал ещё пару глотков газировки. Чэён запоздало последовала его примеру. Она пробежалась взглядом по написанным строчкам, рассеянно постукивая пальцами по столу. Чанёль решил облегчить её мысли, пытаясь расслабить и сделать письмо-послание более сумбурным, искренним и непринуждённым.

– А как тебе шатёр? – спросил он, рассматривая полуопущенные ресницы собеседницы.

Чэён вздрогнула и подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Перед её внутренним взором пронеслись на бешеной скорости все иллюстрации поцелуев, замирая на Чимине и его губах. Но рассказать Чанёлю она решила совсем о другом.

– Там был один парень… один поцелуй, который был не совсем обычным, – тихо произнесла рыжеволосая, опустив веки и, словно ленту в фильме, прокручивая видение перед глазами. – Я просто поняла, что в какой-то момент наши с ним миры пересеклись. В других поцелуях я сама оказывалась в их мирах. В свой же… в свой не впускала никого.

Девушка помолчала, подбирая слова и пробуя их на вкус без озвучивания. Смачные описания вертелись на её языке, как только в памяти воскрешался тот поцелуй. Только вот ни одно из них она не могла произнести вслух: не хотела произносить. Именно эти слова казались ей слишком интимными, даже немного волшебными. Но ей отчего-то хотелось поделиться переживаниями с секретарём.

– Это было похоже на прикосновение двух галактик, – поразмыслив, сказала девушка. – Не на столкновение, а именно на осторожное, изучающее прикосновение. Будто навстречу выбежали наши внутренние личности, наши скрытые индивидуумы. Будто целовались не мы, а они, – она открыла глаза, ожидая насмешки в свою сторону, однако её не было.

Секретарь Пак сосредоточенно внимал её рассказу, стараясь понять испытанные чувства. Только для него это было слишком сложно. Чужое настроение он понимал с лёгкостью, но совершенно не мог представить себя в чужой шкуре, с чужими мыслями и чужими ощущениями.

Тем более он не мог понять красочные чэёновы изображения. Она видела всё чрезмерно ярким, даже приторным. От этого начинала кружиться голова, и блики плясали перед глазами: сахар бил в мозг, впитываясь в него, отдаваясь белыми пятнами в глазах.

Чересчур сладко. Настолько, что слипается глотка и не хватает воздуха.

Проклятая Пак Чэён, заставившая Чанёля понять её сахарно-медовый мир.

– А что насчёт твоего героя? Смогла найти схожего? – сцепив пальцы перед лицом, черноволосый опёрся локтями о стол.

– Да, – Чэён опять принялась записывать что-то на листочке. – Я нашла его самого.

– И что ты тогда подумала? – с интересом спросил Пак.

Писательница остановилась, отпила чая, задержавшись взглядом на губах секретаря, и сделала ещё пару заметок на листочке.

– Я подумала, что его губы похожи на конец, – безмятежно произнесла она, задумавшись на долю секунды. Ещё раз осмотрев своего помощника, девушка дописала предложение.

Поставив точку, она вскинула голову и замерла. На улице за окном стоял Чимин. По его виду было ясно, что он намеревался зайти в кафе.

– Это он, – полушёпотом произнесла Чэён, не сводя пристального взора с прототипа её нового литературного персонажа. – Мне надо с ним поговорить… – себе под нос пробормотала она, наблюдая за тем, как Дженни подбегает к пепельноволосому, говоря ему что-то, чмокает в щёку и убегает.

Но Чанёль не заметил её увлеченности, будучи поглощённым другим вопросом, который так и вертелся не его языке и который рыжеволосая услышала лишь мельком:

– А когда целовались мы… что ты почувствовала? – немного взволнованно спросил он.

– Ничего, – на автомате ответила Чэён, высматривая Чимина.

На минуту за их столиком воцарилась гробовая тишина, которую, к сожалению, почувствовал только секретарь Пак.

– Я подожду тебя снаружи, – севшим голосом выговорил Чанёль, поднявшись из-за стола и чуть ли не задевая Чимина плечом у выхода.

Удивлённо мотнув головой, девушка поздно осознала, что вопрос секретаря был не о том, что она подумала, а о том, что она почувствовала. Только к тому моменту Чанёль уже успел выйти наружу и слиться с толпой. А перед писательницей остановился Пак Чимин.

– Розэ Эр, – елейно протянул он, опускаясь на стул, где буквально секунду назад сидел Чанёль. – Вот мы и увиделись!

Откинув чувство вины на потом, Чэён решила заняться основным делом, а именно – настраиванием себя на работу и изучением предмета своих описаний.

– Рада, что ты не против нашей беседы, – она перевела взгляд с улицы, на которой растворился её помощник, на собеседника.

Подозвав официанта, юноша заказал себе двойной эспрессо. Как только работник удалился, повисла неловкая пауза. Но как же иначе? Они ведь совсем незнакомые люди, беседовавшие всего раз, когда один из них пришел критиковать творчество другого. Пытаясь разрядить обстановку, Чэён сказала:

– Та девушка, Дженни вроде… вы красиво смотритесь…

Только Чимин оборвал её на полуслове:

– Это моя сестра. – Помолчав, он добавил: – Сводная.

Его тон, такой безапелляционный, холодный и резкий, полоснул писательницу по ушам, запястьям, мыслям, словно острые лезвия. Как только речь зашла о Дженни, он сразу стал серьёзным, его брови сошлись на переносице, а губы сомкнулись в тонкую полоску. Мгновенно стало ясно: что-то не давало ему покоя, и о чём-то он не хотел говорить.

– Но ты же ей… – начала девушка, слегка подавшись вперед. Однако пепельноволосый снова прервал её:

– Да.

Чэён пару секунд просто смотрела на парня перед собой, который так открыто говорил о чувствах своей сестры. Она не могла понять, что за эмоции скрываются в его душе. Злость? Раздражение? Смятение? Совестливость? Взаимность?

– И ты, зная об этом, пошёл в тот шатёр целоваться со всеми подряд? На глазах у Дженни? – не выдержала рыжеволосая, убеждаясь в теории о том, что все парни на свете козлы.

Она была разъярена и обескуражена его поступком. Конечно, это не её дело, но всё же! Кто-то ведь должен защищать права девушек! Кто-то же должен за них заступаться! И раз рыцарей в сверкающих доспехах или принцев на белых конях не осталось, бразды приходится брать в свои руки.

– Как? Как ты посмел?.. – неверие скользило во взгляде Чэён. Нет, её персонаж в жизни бы так не поступил!

– Она попросила меня об этом. – Чимин поднял на неё тяжелый взгляд, выражавший полное осознание собственных действий и принятие ответственности за них.

Пылкость писательницы словно выдули в газовый баллончик. Она лишь немощно открывала и закрывала рот, вглядываясь в черты лица парня. А ведь по нему и нельзя было сказать, что он может быть таким… солидным. Её первое впечатление внешнего хаоса Чимина разбивалось вдребезги о внутреннюю огранку души. Его оборотная сторона была намного привлекательней поверхностного образа «бэд боя».

– Но… но зачем ей это? – девушка не могла перестать заикаться рядом с ним и в ответ ему.

– Я не раз задумывался об этом, – вздохнул юноша и умолк.

Почему-то именно сейчас ленточка его маски развязалась, и она медленно сползала с лица. Чимин просто думал о том, что он видел Розэ лишь во второй раз в своей жизни. В третий он мог и не встретить её. Так был ли смысл что-то таить? Тем более, он понимал: после услышанного от него в первую их встречу она уже не удивится ни единому его слову.

– Мне кажется, так она мстит себе. Заставляет себя смотреть на то, как я провожу время с другими девушками, заставляет меня идти у неё на поводу и соглашаться на весь этот дурдом, заставляет себя ненавидеть меня и заставляет меня волноваться за неё.

Слова Чимина прозвучали будто бы сквозь поднимавшиеся пары от принесённого кофе. Наверно, поэтому на языке и становилось пряно. От крепкого двойного эспрессо, а не от его слов. Во всяком случае, хотелось в это верить.

Чэён смотрела, как пепельноволосый тяжело вздыхает и откидывает голову назад. Было совершенно ясно: его достало это всё. Он устал от этой игры, устал от подобной жизни. Устал держаться сильным и самостоятельным перед разгромленной в ничто сестрой.

– Но что насчет остальных? Она и их уговорила? – нахмурившись, спросила рыжеволосая.

– У каждого была своя причина прийти, – пожал плечами Чимин, утомлённо потирая веки.

– А тот третий участник? Зачем явился он? – вдруг вспомнила писательница, стараясь не задевать больную тему с сестрой.

Парень немного задумался, не припоминая третьего «коллегу». Но, кажется, его быстро осенило:

– Это Сокджин. Он художник, учится в Академии. По его словам пришёл за вдохновением.

Чэён понятливо кивнула. Теперь всё встало на свои места. И объяснение видению внутренних миров тоже было найдено. Ей бы очень хотелось встретиться с ним ещё раз. Но не для того, чтобы снова поцеловаться, нет. У неё было смутное предчувствие насчёт того, что их миры соприкоснулись не зря. Словно этот человек должен был стать её путеводной звездой по жизни.

Представив, как это будет звучать при объяснении самому Сокджину, рыжеволосая усмехнулась. Впервые за весь этот период, как она вышла из «аттракциона». Однако Чимин не обратил внимания ни на её усмешку, ни на последний вопрос. Девушка понимала, что он хочет с кем-то поговорить на больные темы, хочет, чтобы его просто выслушали. Не пожалели или угостили советами, нет. Просто выслушали и поняли.

– Знаешь, Розэ, на самом деле я хотел бы извиниться за тот день, – неожиданно сказал Чимин. – Мне просто хотелось выплеснуть злость на тебя.

Писательница застыла. Она не ожидала услышать эти слова. В её мыслях персонаж был грубым. Он не просил прощения за сделанное. Он шёл, ломал и крушил всё до конца. Дотла. Но сейчас его прототип разлетался на миллионы осколков.

– На меня? – удивлённо переспросила Чэён, понимая, что образ героя тает на глазах быстрее, чем когда-либо.

– На тебя, – повторил Чимин. – Просто твоя книга… она была слишком реалистичной. Джен после неё плакала два дня и неделю не выходила из дома.

Он сделал паузу, размышляя над своими словами.

– Все и так думают, что мы упадём. Иногда даже сама Джен. Вернее, она так думает после твоей книги. Но мы прорвёмся, я это знаю. – Он поднялся со своего места, посмотрел в глаза девушки и многозначительно улыбнулся: – Каждый имеет право на хороший конец. Правда ведь, Розэ Эр? – подмигнув, он направился к выходу, а Чэён молча проводила его растерянным взглядом.

Его фраза «Каждый имеет право на хороший конец» въелась в подкорку, выжигаясь над оставленными Чонином пятнами на сердце. Только по прошествии долгих минут в одиночестве с нетронутым двойным эспрессо и остывшим чаем девушка вспомнила. Вспомнила, что изобразила своих героев в «Разбудить от жизни» сводными братом и сестрой. И закончилось всё намного хуже, чем в её жизни.

Нет, конечно, она не убила никого. Чэён так не умела. Она отправила Кая в далёкое путешествие. Чем же это хуже прямого ответа? Бедная героиня не переставала надеяться. Она до самого конца верила, что Кай вернётся к ней. Верила, что он ценил её настолько, насколько она сама ценила его.

Безмозглая. Совсем как сама Пак Чэён.

Розэ больше не хотелось писать о Чимине. Он ведь собственноручно разрушил её стену параллельного восприятия. К тому же, оказалось, она почти написала о них в своей первой книге. Больше этого ей не хотелось. Какая ирония: она собиралась найти вдохновение, но лишилась идеи и героев.

Вздохнув, девушка перевела взгляд на столик. Там всё ещё лежала её бумажка, а рядом – чанёля. Её охватило неистовое любопытство, сменившее разочарование. Почему-то рыжеволосая начала дышать часто-часто, а ладони её покрылись липким потом, словно она готовилась выведать государственную тайну. Взяв в руки перевернутый листок своего помощника, она оторопела. Чэён очень долго вчитывалась всего в два слова, выведенных немного корявым чанёлевским почерком. Но зрение её не подводило.

Там было её имя.

***

Телефон секретаря Пака был вне зоны. Чэён несколько раз прочесала ярмарку, но нигде не было видно косматой чёрной головы двухметрового помощника. Она не переставая названивала ему, но безрезультатно.

Через час безуспешных поисков девушка сдалась. Со смешанными чувствами после ярмарки она поехала домой. Ей надо было удалить начатую книгу. Розэ окончательно перегорела. Её вдохновение было утоплено. И только тогда рыжеволосая поняла, что умирающая касатка после поцелуя с Чимином – её история, которой не суждено было увидеть свет.

Оказавшись в доме, она на ходу скинула сумку на пол и направилась в комнату, продолжая сжимать в руках бумажку со своим именем. Однако ей было не предназначено дойти и переодеться, потому что сильные мужские руки сгребли её в охапку и завели в зашторенный кабинет. Поставив рыжеволосую на пол, «похититель» с хитрым блеском в глазах прижал её к стене.

– Уровень твоей слепоты просто невероятен, Пак Чэён, – покачал он головой, щекоча дыханием шею девушки. – Я прочитал твою текущую книгу. Ты ведь этого хотела? Настойчивости, дерзости в отношениях? – заглянул в её глаза. – Только так ты можешь что-то почувствовать, а не думать?

Чэён, совершенно не растерявшись, самодовольно хмыкнула почти в губы парню:

– На самом деле, это ты катастрофически слеп, Пак Чанёль. Тебе достаточно просто поцеловать меня безо всяких пособий, чтобы я хоть что-то почувствовала. Более того, одного поцелуя достаточно, чтобы я перестала думать.

Выпустив из рук листок, девушка сама потянулась к губам совершенно потерянного секретаря, явно не ожидавшего такого поворота. Чанёль и вправду наивно полагал, что всё пройдет по сценарию, если он хоть немного подготовится – только он забыл, что автором его сценария являлась сама Чэён.

На её столике около ноутбука рядом с очками лежала недоеденная плитка шоколада. Поцелуй с секретарем Паком был похож на этот самый шоколад: терпкий, горький, оставляющий после себя букет послевкусий, распробовать которые не удавалось ещё никому. Губы Чанёля словно водили по её сердцу, выцеловывая и смывая оставленные на нём пятна одно за другим.

Идея новой книги вырисовывалась в затейливых узорах, что чертил секретарь Пак на тонкой спинке девушки, задумка истории пролегала в морщинках у глаз от его улыбки, план произведения выводился от чанёлевских губ на шее и ключицах Чэён. Определенно, это будет шедевр в её личной жизни.

Чанёль целовал неспешно, позволяя насладиться моментом и растягивая удовольствие, а Чэён… Чэён просто не думала рядом с ним.

Именно в тот момент в её памяти проснулась фраза, сказанная Чимином. И вправду… каждый имеет право на хороший конец.

***Пять месяцев спустя***

– Розэ Эр решила дать мне второй шанс?

Перед Чэён вырос парень, размахивая новенькой книгой «Встретимся на полпути».

– Ты же сам говорил, что каждый имеет право на хороший конец, – фыркнула девушка, в глубине души радуясь их встрече. – Выпросил, называется!

Чимин появился совсем нежданно. Всё это время он пропадал бог знает где, занимался бог знает чем, но решил таки прийти на пресс-конференцию её новой книги. Именно тогда, когда до начала осталось всего пять минут.

– Я видел иллюстрации Сокджина, – подвигал бровями Чимин. – Как у тебя с ним?

– Пока только деловое общение, – призналась рыжеволосая. Ей так и не удалось настроить его на дружбу: слишком стеснялся после поцелуя. – А у тебя с Дженни всё как? – поинтересовалась, в свою очередь, она.

Чимин опять посерьёзнел. Возведя глаза кверху, он вздохнул:

– Терпит. Стискивает зубы и терпит все мои выходки. Но мы ещё не упали. Мы не можем упасть.

Чэён грустно улыбнулась:

– Вы не должны падать. Я болею за вас.

Чимин не успел ей ничем ответить, потому что позади неё раздался зов издателя Мина. Пресс-конференция стартовала. Коротко попрощавшись с задушевным другом, девушка заняла своё место перед репортерами. Чимин пристроился практически у самого выхода.

Задаваемые вопросы мало чем отличались от тех, на которые она отвечала в первую свою конференцию. Началось всё со стандартного «Что вас вдохновило?», но к концу появились интересные вопросы:

– Ваш главный герой, Пия*, у него есть прототип в реальной жизни?

– Конечно, – с загадочной полуулыбкой ответила Чэён, мельком глянув на экран телефона. Ей пришло сообщение от Чанёля. – И это самый чудесный, хоть и слегка раздражающий меня тип, с которым я вечно ругаюсь. – Взмахом руки она остановила назревающий по поводу его личности вопрос.

– Ваша новая книга кардинально отличается от предыдущей. Чем это охарактеризовано? – пришло с другой стороны.

– Наверно, разными Музами, – засмеялась она, замечая в конце толпы черноволосую макушку. – Простите, кажется, на этом наша пресс-конференция заканчивается…

– Ещё один вопрос! Когда нам ждать третью книгу? – успели её спросить.

Девушка соскочила с места, ударяясь в самую гущу и пробиваясь к Чанёлю. Журналисты удивлённо смотрели на Чэён, которая вместо того, чтобы обойти толпу, понеслась через неё к двери.

– Очень надеюсь, что её не будет! – бросила она, расталкивая всех на своём пути. – И не спрашивайте почему! – добавила рыжеволосая, буквально выбегая из столпотворения.

Чанёль, не дожидаясь, пока она добежит до него, развернулся и медленно пошагал к выходу из здания.

– Прости, я чуть пораньше, – сказал он, засунув руки в карманы и не слишком заботясь о том, услышали его или нет.

– Ой, забей, – хмыкнула Чэён, догнав его. – Ты же освободился пораньше, чтобы помочь мне? Наши планы в силе?

Чанёль остановился и, обернувшись к девушке, ехидно поинтересовался:

– Какие именно? Устроить шатёр поцелуев дома?

Чэён больно пихнула его в бок:

– Надо, во-первых, съездить в издательство за новой партией книг и доставить их в книжные магазины, во-вторых, мы должны устроить фанмитинг, в-третьих… – но она не успела договорить, потому что Чанёль опять резко припечатал её к стенке вязким поцелуем.

– Мне кажется, это единственный способ тебя заткнуть, – шепнул он, отстранившись на секунду.

Только Чэён хотела ему ответить, как секретарь Пак поднес указательный палец к губам.

– Ты видишь мой мир? Смотри, он весь нараспашку. Для тебя. Заберёшь? Только он очень хрупкий.

– Я ничего не вижу, – недовольно произнесла Чэён, не понимая, что Чанёль имеет ввиду. Тем более что он не обладал талантом видеть чужие миры.

– Ты всё так же слепа, – обречённо вздохнул Чанёль, закатив глаза. – Я о тебе говорил сейчас.

И, снова не дав Чэён возможность ответить, он поцеловал её. Совсем как тогда. Нерасторопно и сахарно-медово.

– …Что она сказала насчет третей книги? я не расслышал, – жалобно произнёс один из журналистов, глядя на свои заметки. – Почему её не будет? – проскулил он.

– Потому что каждый имеет право на хороший конец, а кое-кто, кажется, его дождался, – ответил Чимин, выходя из зала и набирая номер Дженни: – Ну что, сестренка? Что устроим сегодня? Где побомбим? – он рассмеялся. – Ага, конечно-конечно! – издевательским тоном хмыкнул он, а потом замер, пока сердце его пропускало два болезненных удара. Пытаясь продолжать в той же манере общения, Чимин повторил про себя фразу: «Мы прорвёмся. Каждый имеет право на хороший конец». Но вслух произнёс:

– Я тоже тебя люблю, сестрёнка-дурында.

Примечания:
*Пия - Чанёль должен был дебютировать под этим ником. (Бэкхён - Уто, Чанёль - Пия)