70 глава
Даня резко разворачивает ее к себе и присаживает на невысокий подоконник, расстегивает рубашку и припадает к ее груди, ласкает ее губами, втягивает в рот напряженные вершины, а Юля прижимает его к себе, запутавшись руками в его волосах. И думает о том, что не смотря на ту усталость, что она сейчас чувствует, сопротивляться ему когда он вот так ласкает ее, она не сможет… Так, словно она ему нужна сейчас сильнее чем воздух, которым он дышит — вот за это ощущение его нужды в ней, она ему отдать готова была все что угодно, все, что бы он не попросил, не только себя. Себя она ему еще полгода назад на Алтае отдала всю, без остатка.
Он поднимает голову и ловит ее затуманенный желанием взгляд, кладет руки на ее бедра и медленно движется вверх. Юля не мешает ему, не отстраняется, не убирает руки, только внимательно смотрит и, облизнув губки, часто дышит.
— Дань, — тихо шепчет и, сделав продолжительную паузу, пытается сказать, — я тебя…
Он не дает ей договорить. Обнимает за талию, прижимает к себе ближе и целует так, что она скоро забывает о чем хотела сказать. Тогда Даня с тихим рыком стаскивает ее с подоконника, разворачивает к себе спиной, и торопливо расстегивает ремень.
— С ума сошел… — Выдыхает девушка, почувствовав его в себе. — А если мать вернется?
— Услышим.
— Кажется, она нас услышит первой. — Простонала Юля в ответ, растворяясь в своих ощущениях…
Утром Юля проснулась и сразу поняла, что ее обнимают крепкие руки, а в ухо слышится шумное дыхание. Она повернувшись увидела Даню. Прижалась к нему всем телом, зажмурилась, не веря, что это не сон — в то утро она впервые после секса проснулась с ним в одной кровати. И это что-то да значило.
Как же она устала вчера — Даня явно натерпелся. Юля хихикнула, а потом вспыхнула от стыда и спрятала лицо у него на груди. Понежилась, потерлась щекой о гладкую кожу, вдохнула его запах — парень не шевелился и продолжал спокойно спать. Тогда она, убедившись, что муж не проснется в ближайшие несколько минут, как спала совсем голой, выбралась из-под одеяла и потянулась. Тело наполнилось приятной негой, только немножко потягивало низ живота от вчерашних упражнений.
Она открыла стоящую на столе шкатулку с украшениями. Из небольшого отделения вытащила обручальные кольца. После свадьбы их хранила ее мама, а Юля забрала после возвращения с Алтая. Тихонько надев свое, девушка повернула руку к свету и посмотрела, как играют на солнце грани крохотного бриллианта. Зажав другое в кулаке, девушка вернулась в кровать.
Даня из-под полуприкрытых век наблюдал за ее действиями. Он видел, как она крутит в руках золотой ободок и смотрит на его руку, которую держит в своей ладони. Заметив, что она бросила на него взгляд, Даня притворился спящим и вскоре почувствовал, как на палец его скользнуло что-то холодное. А следом к ней прикоснулись мягкие Юлины губки. Он не выдержал и зарылся рукой в волосы девушки на затылке, ощутив, как она вздрогнула от испуга и, открыв глаза, привлек к себе, приблизил к своему лицу ее губы, нежно коснулся их.
— Привет. — Тихо прошептал. — С новым годом?
— С новым счастьем. — Юля вернула ему поцелуй.
— Ну что, собирайся, жена моя, нас вчера друзья ждали, а мы так до них и не дошли.
* * *
— Юля… хорошая моя… — Даня откинулся на подушку, чувствуя, как наслаждение от ласк жены уносит его из реальности.
Через мгновение, еще не до конца придя в себя после испытанного только что оргазма, он выцарапал девушку из-под одеяла и, подтянув, прижал к себе.
— Ну вот, видишь, — он прижимался к ее чуть припухшим губам своим ртом, старательно не замечая недовольных взглядов из-под нахмуренных бровей, — а ты все «затмение, затмение». Затмение, Юля, это не проблема, было бы желание. Желание у меня есть, а удовлетворять его, твоя прямая обязанность. Супружеский долг, помнишь? У меня и печать в паспорте имеется, показать?
— Я ее уже видела. — Юля перестала хмуриться и прижалась к мужу, обняв его рукой и удобно устроив голову на его плече. — Только у меня такая же, выходит, если желание обоюдное, я могу того же удовлетворения потребовать?
— Можешь, только позже, сама же сказала — нельзя тебе сейчас.
Юля не ответила и вообще странно притихла рядом с ним.
— Эй, а ты что там, спать собираешься? — Он отстранился, вглядываясь в заспанное лицо жены. — Каникулы закончились, котенок, пора собираться в институт.
— Может не пойдем? Там в начале семестра все равно одни лекции.
— Пойдем. — Даня откинул одеяло.
— Слушай, Дань… — Юля, заговорщицки улыбаясь, потянула его опять в свои объятия. — А давай пока сделаем вид, будто между нами все по-прежнему, а?
— Зачем? — Парень оперся на локоть, и пытался понять, к чему она клонит.
— Ну… — Она скользнула рукой по его груди, опустилась ниже. — Это было бы забавно, не находишь? Тайные отношения и все такое, адреналин от страха быть застигнутыми… Так как? Подыграешь мне?
Ее рука забралась под резинку плавок.
— Возможно. А если ты не перестанешь ручонки распускать, забавно снова станет тебе.
— Все, я пошла в душ.
Даня переехал в Юлину комнату после новогодней ночи. Точнее, он просто остался там, где встретил этот праздник. А обручальное кольцо, что он принял от своей жены утром первого января, само собой являлось символом перемен в их жизни и это к счастью не требовало долгих разговоров и размышлений.
Даня был даже в какой-то степени благодарен Юле за то, что она избавила его от необходимых объяснений и признаний, к которым он еще не был до конца готов. А так… он просто сделал вид, что все так, как должно быть и не стал заострять внимание на том, что она его «окольцевала».
Даня улыбнулся, вспомнив, как испуганно посмотрела на него девушка, когда поняла, что он не спит и наблюдает за ее действиями. Наверняка ждала разбора полетов за проявленную инициативу.
На Рождество они уже в качестве мужа и жены ходили на праздничный ужин к Юлиным родителям. Были еще какие-то дальние родственники Михаила Сергеевича, и они весь вечер удивлялись, когда Юля успела вырасти и выйти замуж. Поздравляли ее с прекрасным выбором, а она только улыбаясь, не сводила глаз со своего мужа и, держа за руку, прижималась к его плечу.
Во время трапезы молодожены сидели рядом и держались под столом за руки, обмениваясь пылкими взглядами. Взрослые тихо посмеивались над ними, но старались не обращать внимания и не смущать. Юлины родители чувствовали хрупкость только-только наладившихся отношений и боялись неосторожным словом или слишком пристальным наблюдением спугнуть разгорающиеся чувства.
Зимнюю сессию ребята не заметили, так как приходили в институт к концу экзаменов и, получив необходимую роспись в зачетные книжки, не задерживаясь, покидали стены учебного заведения. Правда перед каникулами Михаил Сергеевич предупредил дочь, что эта халява ей представилась в последний раз и то благодаря тому, что отец ее человек, понимающий и не слепой — видит, что у дочери сейчас совсем другим голова забита, и если бы не его помощь, не сдала бы она ни один экзамен. Юля в ответ, за себя и за мужа пообещала, что на летней ему краснеть за них не придется.
На каникулах Юля все-таки уговорила Даню съездить на один модный горнолыжный курорт, расположенный в двух-трех часах от города и среди любителей экстремального отдыха прозванный «маленькой сибирской Швейцарией». Убеждала Юля Даню долго — он как-то зарекся впутываться в подобные авантюры, все время рассказывал ей про то, что в подобных местах не исключен сход лавины, а это ей не в пещерах потеряться. И все в таком духе, пока Юля не позвонила Павлу и не пригласила его за компанию. Дане пришлось согласиться.