61 глава
Утром Юля проснулась одна в своей постели.
Постепенно приходя в себя, она поняла, что под одеялом лежит совершенно голая, и это было странно. Зевнув и ощутив, как болезненно заныли скулы, Юля вспомнила все, что произошло вчерашней ночью и, застонав, упала обратно на подушку.
Она вчера была такой пьяной, смелой и глупой, что решила безнаказанно подразнить Даню, рассчитывая на то, что он при маме, спящей в соседней комнате, не посмеет тронуть ее.
Посмел.
Еще как посмел. Он вообще вчера с ней тут вытворял такое, что вспоминать было неприятно и немного стыдно.
Начал он с того, что воспользовавшись ее состоянием и своей грубой силой, принудил ее к оральному сексу. Ее, к минету! Да как он вообще посмел?!
Девушка вспомнила как, попытавшись вырваться, она уперлась в постель руками, как пыталась избавиться от полового органа в своем рту, и как Даня, заметив, что из ее глаз брызнули слезы, позволил ей отстраниться, тем не менее, не убирая руку с ее затылка.
— Ты чего, Юль?
— Меня сейчас стошнит. — Простонала девушка, прижимая ладонь ко рту. — Я раньше никогда… Я не буду…
— Будешь, котенок. В этом ничего страшного нет, чего тебе стоило бы стыдиться тоже. Все этим занимаются, не все говорят об этом… Давай сама.
Его рука снова надавила на ее затылок.
— Я не умею… — Юля все еще пыталась сопротивляться, но уже понимала, что, наверное, проще сдаться.
— Научишься, это не сложно…
Юлю передернуло от этих воспоминаний. Вот что делает с человеком алкоголь. Будь она трезва, черта с два бы у него получилось ее уговорить. А тут она с чего-то размякла. Да и сил на сопротивление у нее не осталось. Хорошо хоть он недолго над ней издевался и скоро опрокинул ее на спину, стянул юбку и колготки, сорвал белье и еще полночи выделывал на ней ужасные вещи, переворачивая ее со спины на живот и обратно. Но это хоть было привычно и не вызывало тошноты. Правда все тело сегодня ломило от вчерашних кульбитов, но гордость пострадала определенно сильнее.
Юля растерла запястья, вспоминая, как он вчера держал их в своих ладонях, прижимая к дивану, и почему-то ничего кроме злости от этих воспоминаний не чувствовала. Не нужно уточнять, что удовольствия от своих упражнений вчера получил только он. Юля же под ним только ныла, что он ее не любит, и она ему нужна только для ЭТОГО. Вот от этих воспоминаний на душе было муторно и гадко. Дура-дурой она вчера была. И зачем она, вообще, к нему в штаны полезла? Что кому хотела доказать? Хотела, чтоб он пожалел о своих словах. А с чего она взяла, что он позволит ей так с собой играть?
Юля едва успела одеться, как дверь открылась, и в комнату без стука вошел Даня. Встречаться с ним она была еще совсем не готова, поскольку не придумала, в какой форме выставить ему претензии за вчерашнее.
Вообще непонятно, что он делает дома, потому что по выходным он с утра до вечера торчал в мастерской. Как там обстояли дела с организацией ребятами собственного дела, Юля не знала. Вернее она как-то раз попыталась поинтересоваться у мужа, но он отмахнулся от объяснений, сказав, что на данном этапе лучше ничего не рассказывать, дабы не сглазить. Как только будет чем похвастаться, она узнает об этом первой, так как планы насчет ее машины все еще в силе.
— Привет, — он довольно улыбнулся, глядя на нее, и подошел ближе.
Юля же в ответ, презрительно смерила его взглядом и отвернулась к окну, демонстрируя, что не имеет желания с ним разговаривать. Она вообще сейчас едва сдерживалась от того, чтоб не закатить грандиозный скандал и так же, как он вчера наплевать на его мамашу за стеной.
Вот только Даня не обратив внимания на ее жест, подошел еще ближе, и молча обняв ее за талию, уткнулся носом в основание шеи девушки.
— Юляш, — он хрипло зашептал ей в ухо, прерываясь на легкие поцелуи, — ну, ты что, обиделась, котенок?
Данины руки крепко прижимали девушку к его телу, одна ладонь поднялась выше и сжала ее грудь под тканью маечки.
Юля от возмущения даже и не нашлась сразу что сказать. Она вывернулась в его руках и оттолкнула его от себя. Посмотрела на него, такого довольного собой, похожего на котяру, который сметаны нализался. Захотелось стереть с его лица эту наглую ухмылочку.
— Милохин, ты совсем обнаглел что ли? — К Юле вернулся дар речи. — Тебе кто вообще сказал, что ты со мной можешь вытворять все что захочешь, а? Ты что меня опять со своей бывшей девушкой спутал?
— Юль, успокойся, я сожалею конечно о том, что ты вчера удовольствия не получила, я старался…
— Да пошел ты!
— Ты просто пьяна была очень, Юль, что я мог сделать?
— Даня, — Юля едва сдерживалась, — пошел отсюда, слышишь?!
— Если хочешь, я готов исправиться. Скажи только. — Казалось, он вообще не слышит то, что она ему говорит. Снова издевается?
— Да ты что несешь? Ты же прекрасно понимаешь, о чем я! Как ты мог… засунуть в меня… — она почувствовала, как кровь бросилась в лицо, а Даня только еще шире стал улыбаться от ее смущения, — в мой рот… свой…
Он не дал ей договорить, а прижал к себе и впился в губы. Жадно поцеловал, не позволяя вырваться, и тихо проговорил:
— Детка это было прекрасно, у тебя ротик чудесный, надо закрепить результат. Сегодня нам нужен маленький ротик, правда, ежик? — Смешным голосом процитировал он фразу из анекдота.
Юля от злости так пихнула его за эти слова, что Даня еле устоял на ногах. А она, подойдя ближе, наотмашь влепила ему пощечину.
— Еще раз попробуешь мне свой пестик в рот сунуть, я его тебе откушу, понял?
— Слушай ты, — он, сразу став серьезным, схватил ее за плечо, стиснув пальцы так сильно, что стало больно, — не начнешь за базаром следить, еще не то словишь.
— Больно… — Юля попыталась выдернуть руку.
— И завязывай лезть мне в лицо, в третий раз может и отдача последовать, ясно?
— Ясно. — Юля растерла место, куда недавно впивались его пальцы, отошла на безопасное расстояние и обиженно засопела, косо поглядывая на парня.
Даня выдохнул и заговорил уже спокойнее.
— Ну, Юль, ты же сама виновата была.
— Ты им неизвестно, сколько баб осчастливил и продолжаешь, скорее всего, я потом мне в рот суешь…
— Юль, я с той ночи на Алтае, кроме тебя больше ни с кем не был. Можешь не беспокоиться на этот счет. Но я ведь не железный.
— Да мне плевать!
— То есть, было бы лучше, если бы я с другой девушкой свои потребности удовлетворял?
— Даня, — Юля втолковывала ему как маленькому ребенку, — ты, что не понимаешь? Мне все равно! Только ко мне не лезь. Мы, кажется, этот вопрос уже обсудили.
— Ты уверена в том, что говоришь? — Он сердито поджал губы, и взгляд его стал холодным и колючим.
— Абсолютно. — Юля скрестила руки на груди и старательно изображала равнодушие.
— Ладно. — Он пожал плечами и повернулся к дверям. — Как скажешь. Я на работу, пока.
И вышел из комнаты.
Юля перевела дыхание, прислушавшись к шорохам за дверью, девушка поняла, что Даня ушел, и направилась в душ. Но по дороге столкнулась со Светланой Алексеевной.
— Юленька, — она остановилась как раз между Юлей и ванной комнатой, и девушке ничего не оставалось, как дружелюбно улыбнуться ей, — ну наконец-то вы с Даней помирились, дорогая!
— Помирились? — Юля непонимающе уставилась на женщину. — С чего вы взяли?
— Но… — Светлана Алексеевна смешалась, — он ведь сегодня впервые за все эти месяцы ночевал в твоей комнате и…
Женщина покраснела, Юля мысленно застонала — Даня, сволочь, мог бы матери постесняться!
— Светлана Алексеевна, — Юля все-таки протиснулась мимо свекрови в ванную, — извините, я…
Она не нашла слов и просто захлопнула перед носом женщины дверь. Оставшись, наконец, наедине с собой, Юля села на бортик ванной и сжала голову руками.