35 глава
— Значит, с Машей ты расстался? — Артур поднес горлышко бутылки к рюмке и наполнил ее.
— Расстался. — Буркнул тот в ответ, покручивая ее между пальцев и задумчиво глядя в окно.
— Почему? Вроде совсем недавно ничто не предвещало беды… То есть почти ничего, — поправился он в ответ на брошенный на него взгляд, — и все же о расставании не было разговора.
— Иногда для решений требуется совсем немного времени, бро.
— Так что же все-таки произошло?
— Это не важно. Я просто понял, что совсем ее не знаю. Не знаю, что от нее ожидать, хотя раньше она казалась мне простой и понятной. Я так решил и причины не так уж важны.
Он опрокинул в рот содержимое рюмки, сморщился.
— Слушай, — Артур заговорил на полтона тише и наклонился к другу, — а ты уверен, что кое-кто здесь не причем?
— Кое кто? — Даня непонимающе нахмурился, пытаясь понять, о чем говорит друг.
В этот момент дверь кухни, где сидели ребята, открылась и туда вошла Юля. Недовольно скривившись, она покосилась на Артура и, уперев руки в бока, выдала:
— Так, друзья мои, вам расходиться не пора? Нам завтра выезжать ни свет ни заря, а ты злоупотребляешь крепкими напитками. У тебя лишние права или ты думаешь, у меня лишняя машина?
— У тебя лишний язык. Шла бы ты, Юль. Ты здесь тоже лишняя. — Даня не глядя на девушку, придвинул к Артуру пустую рюмку, намекая повторить.
— Ты уверен?
— Нет, она будет контролировать, сколько мне пить, сколько мне есть и когда мне спать. Наливай.
— Не смей! — Юля выдернула бутылку из рук парня. — Ему завтра за руль.
— Поставь на место и уходи, Юль. — Даня, наконец, повернулся к ней и выразительно глянул на девушку.
Юля в ответ демонстративно подошла к раковине и спокойно вылила в нее содержимое бутылки. Даня сорвался с табуретки, и неизвестно чем бы эта выходка обернулась для Юли, если бы не Артур. Парень вскочил на ноги следом и, обхватив друга за плечи, заставил его снова сеть.
— Дань, спокойно! — Он надавил на его плечи, не позволяя встать, и повернулся к замершей девушке. — Юль, иди уже! Ты специально что ли выпрашиваешь?
— Я его не боюсь. — Юля равнодушно пожала плечами, спокойно выдерживая Данин гневный взгляд.
— А зря. — Даня скинул ладони друга со своих плеч и, встав с табуретки, близко-близко подошел к Юле. Так что столешница гарнитура врезалась в ее спину.
— Ты зачем испытываешь мое терпение? А ну пошла отсюда!
— Не указывай мне… — Юлина смелость испарилась, но она продолжала выпендриваться. — Я тебе не Маша.
После этого Даня больно схватил ее за плечо и вытолкал с кухни, захлопнув дверь.
— Сучка. — Процедил он, снова усевшись на табурет. — Я однажды убью ее. Достала…
— Лучше тр*хни. — Артур рассмеялся. — У вас такие страстные отношения, я в шоке.
— Да пошел ты…
— Нет, серьезно, вашу энергию да в другое русло бы…
— Бро, уймись, это не смешно.
— Ладно. — Друг встал на ноги и протянул ладонь, прощаясь. — Раз уж пить нам больше нечего, я пожалуй пойду. Провожать тебя не приду, не жди.
— Как же так? — Даня рассмеялся. — Кто же мне платочком помашет?
— Прости, друг, все мои платочки в стирке, пока. Надеюсь, вы там друг друга не поубиваете.
— Не поубиваем, я просто отведу ее в лес и забуду там. И заживу спокойно.
* * *
На следующее утро молодожены сопровождаемые напутствиями от Юлиных родителей, пришедших их проводить и причитаниями Даниной мамы, которая незаметно прижимала к глазам носовой платок, отбыли на Алтай. До места назначения было несколько сотен километров и им предстояло провести в дороге часов шесть-семь. Утомительно на самом деле, но не в той ситуации, когда у обоих путешественников были права.
Обговорив рано утром за чашкой кофе сложившуюся ситуацию, Юля и Даня условились не портить друг другу отдых, а попытаться относиться друг к другу терпимо. Инициатором подобно предложения, как ни странно, стала Юля. Девушка на самом деле, представив, что им предстоит месяц провести наедине друг с другом, пришла к выводу, что ее нервной системы и изобретательности не хватит на военные действия. Уж лучше ехать как… ну не как муж и жена и даже не как друзья… как соседи по гостиничному номеру. А уж как развлечься, не мешая друг другу, они придумают. Даня согласился, но уж как-то подозрительно он прищурил глаза прежде. Юля не обратила внимания на его загадочный вид или просто не захотела ничего замечать. Изменить ситуацию она не сможет, остается либо довериться ему, либо начинать разборки с самого выезда и скандалить все дорогу. А ехать далеко, родителей рядом не будет, Даня человек непредсказуемый — а вдруг высадит где-нибудь в лесу? Пришлось смириться хотя бы на время, которое они проведут в пути, а там видно будет.
Выехав из города на трассу, Юля воткнула в уши наушники, откинула сиденье назад и, укрывшись пледом, закрыла глаза. Не так уж плохо, что Даня проявил инициативу управлять ее машиной — можно наверстать прерванный утренний сон — встали-то они рано, в пять утра. Музыка мешала уснуть, так что Юля отбросила в сторону плейер. В машине не смотря на скорость, было тихо, то есть ничего кроме негромко работающей магнитолы слышно не было, ни шороха шин по асфальту, ни других механических звуков работающего двигателя. Машина плавно летела по дороге и сквозь стеклянную панорамную крышу Юля наблюдала за летящими по небу облаками.
Немного повернув голову, устраиваясь поудобнее на подголовнике кресла, Юля задумчиво посмотрела на Данин профиль — он молча следил за дорогой, думая о чем-то своем. Одна рука на руле, вторая легко потирает подбородок, губы поджаты, словно то о чем он думал, нервировало его. Юля подумала об этом и забыла, сконцентрировавшись на стремлении заснуть. И скоро уснула, убаюканная едва заметным машинным гудением
* * *
Даня, повернувшись и заметив, что Юля уснула, протянул руку и сделал музыку тише. Можно было, конечно, сделать наоборот, но вдруг Юле придется повести машину, а ему необходимо будет отдохнуть, не попадет ли она в аварию от недосыпа. Даня и так не шибко доверял женщине за рулем, считая, что там однозначно ей не место, а женщине не выспавшейся, следовательно, с рассеянным вниманием и плохой концентрацией на дороге он доверять совсем не собирался. Объяснив самому себе мотивы своих поступков, парень вернулся к прежним мыслям. А думал он о неприятных вещах — о Маше и своем с ней расставании. Конечно, трудно сказать, что все чувства, которые он к ней испытывал, испарились в мгновение ока (а девушка была ему глубоко небезразлична), и все же он прекрасно понимал, что назад пути нет. Еще никому Даня не прощал предательства. А Маша его предала. И, наверное, все ее причины тоже можно понять, но Даня их понимать не хотел. И думать об этом тоже не хотел. Он просто знал, что ничто уже не будет так, как раньше. Он понимал, что придумал сам себе образ скромной девочки-тихони, и ему нравился этот образ, и Маша не спешила его разубеждать в обратном. Когда выяснилось, что Маша способна на неожиданные непредсказуемые поступки, Даня задумался, а такую ли девушку он в свое время выбрал в будущие спутницы жизни. Девушку, которая совершает настолько серьезные поступки, даже не успев подумать об их последствиях. Девушку, которая не нашла в себе силы признаться ему, позволила обвинять в этом другого человека, да еще и не желала принять то, к чему ее поспешность привела. Предпочла остаться в этой истории жертвой. И ведь он абсолютно искренне считал, что кроме Юли некому натворить таких делов. Но Маша… То, что это сделала Маша, было удивительно, странно и… досадно. Ведь он считал того, кто расклеил фото глупым пустым и недальновидным человеком и был уверен, что так оно и есть. А выяснилось, что глупым и пустым человеком оказалась Маша…