24 глава
Потом они лежали на подушке, повернувшись лицом друг к другу и молча улыбаясь, восстанавливая дыхание.
— Я бы хотела каждое утро с тобой вот так просыпаться.
Маша протянула руку, лаская щеку парня.
— Ты совсем зарос. — Отметила она его «небритость». — Исцарапал меня ночью.
— Да, надо домой идти, побриться хоть да маме показаться. Я ее вчера бросил в ресторане, даже не сказал куда ушел. Надеюсь, Артур ей помог до дома добраться… — Он замолчал вдруг. — Я бы тоже никуда от тебя не уходил.
— Что тебе мешает? Позови меня к себе.
— Сейчас не могу. — Даня сел на кровати и отвернулся. — Женат на одной, живу с другой — не правильно это. Да и родителям твоим это вряд ли понравится. Сейчас жалею, что время потерял, давно бы уже могли вместе жить.
Маша натянула на нос одеяло и замолчала — напоминание о том, что любимый несвободен теперь, хоть и, как он утверждал, фиктивно, портило настроение основательно.
— Ну что ты, зайка, — он прижал ее к себе, отогнул край одеяла, — это ведь не навсегда, верь мне, ладно?
Маша кивнула в ответ и нежно прикоснулась к его губам.
— Ну, все, мне, правда, уже пора.
— Даня! — Он уже оделся, когда Маша окрикнула его вдруг.
— Что, малыш? Что случилось? — Он вернулся и присев на кровать, вглядывался в ее глаза.
— Нам поговорить нужно. Вернее, мне нужно кое-что тебе рассказать.
— Что? Я слушаю.
— Я… Дань, понимаешь… Слушай, давай потом, не так уж это и важно.
— Точно?
— Да. Иди уже. — Она шутливо толкнула его в плечо. — Светлана Алексеевна, наверное, волнуется.
— Вечером увидимся. — Даня оделся и ушел домой.
А Маша долго сидела на кровати, спрятав лицо в ладонях.Она не смогла признаться ему в том, что это она расклеила те фотографии по институту. Она была так виновата перед ним. И эти две недели до свадьбы, которые они не виделись, он ни на миг не покинул ее мыслей. Она так скучала, с ума сходила без него. Осознание того, что она сама спровоцировала ситуацию, в которой они оказались, наполняло ее сердце таким бесконечным чувством вины, что она спать по ночам не могла.
В день свадьбы, проплакав с самого утра в одиночестве, к вечеру Маша не выдержала и позвала его. Она самой себе не могла в тот момент ответить, чего она хочет добиться. Появилось странное желание рассказать ему все, и пусть потом сам решает, остаться ему с ней или нет, но, по крайней мере, все будет честно. А еще Маша волновалась, что кто-то из знакомых видел ее и может однажды рассказать Дане. Она ведь была в такой прострации, что не до конца осознавала, что делает. И не замечала никого вокруг себя.
Но когда он примчался к ней по первому зову и после был таким нежным, таким любящим… Она не смогла рассказать. А утром, взглянув в его глаза, опять испугалась. Испугалась, что он посмотрит на нее с презрением и ненавистью. Она же не переживет этого.
Так и не определившись с тем, что ей делать дальше теперь, девушка прошла в душ.
* * *
Юлино пробуждение было ужасным. Ее тело затекло на неудобном диване, в ногах ее всю ночь спал Данин кошак (как выяснилось, у Дани был здоровенный мохнатый кошак), который ночью приперся в комнату и, напугав девушку, развалился на ее щиколотках, да еще и урчал, как трактор почти до самого утра. Девушка пыталась согнать его на пол, но кот был нагл настолько же, насколько толст и только устраивался поудобнее, игнорируя попытки девушки освободить свои ноги от лишнего груза. В конце концов, плюнув на кошака, Юля подтянула колени к груди и в такой неудобной позе спала до рассвета. А теперь она чувствовала, словно ее все ночь колотили страшные боем несколько человек — тело ныло и болело. Потянувшись и размяв конечности, Юля выглянула за дверь — в коридоре пахло чем-то вкусным. Где-то работал телевизор, и доносились какие-то звуки — брякание, шаги, скворчание масла на сковороде. Еще что-то… Но, кажется, Даня домой до сих пор не вернулся. И это было очень хорошо — может, они и не увидятся сегодня — было бы здорово.
Девушка прошмыгнула в ванную, где привела себя в порядок. Надо было скорее бежать домой, хотя соблазн попробовать стряпню свекрови был велик. Да она еще и, выглянув из кухни, заметила девушку и позвала к столу.
— Нет-нет, Светлана Алексеевна, мне уже пора домой. Я Данины вещи потом верну, просто кроме свадебного платья у меня ничего нет и…
— Конечно, Юль, не волнуйся.
— Спасибо за приют, — откланивалась девушка на пороге, — наверное, не вернусь. До свиданья — такси уже у подъезда.
Свекровь молча кивала. И Юля не прибавив больше ни слова к своей речи, выпорхнула из квартиры. Бегом сбежала по лестнице и нырнула в салон автомобиля.
Через несколько минут девушка уже стучала в до боли родную и знакомую дверь.
— О, Юляшка! — ей открыл заспанный отец. — А ты чего в таком виде и в такую рань? За вещами приехала?
— Папа! — Девушка кинулась ему на шею. — Прости меня, пожалуйста, папа! Только не прогоняй меня туда, я тебя умоляю!
— Ох, Юлия … — Мужчина посторонился, давая дочери войти домой. — Ну, проходи, поговорим.
— Папа, я серьезно все поняла. — Зачастила девушка, едва перешагнув порог родительской квартиры. — Нельзя вмешиваться в чужую жизнь, нельзя манипулировать людьми, нельзя из прихоти ломать чужие отношения… Можно я останусь дома?
Отец молча смотрел на нее, собираясь с мыслями.
— Котенок, — наконец начал он, — ну неужели ты думаешь, что я затеял всю эту круговерть со свадьбой ради того, чтоб ты, переночевав одну ночь у своего мужа, вдруг все осознала и пошла разводиться?
— А зачем?
— Я не верю, Юль, что ты так скоро изменилась. Для этого требуется время.
Девушка открыла уже было рот возразить, но в этот момент в комнату вошла мама.
— Дочка, — она в недоумении посмотрела на нее и покосилась на отца, — а ты чего с самого утра? За вещами пришла?
— Мама, и ты туда же?! — Юля не выдержала. — Я не вернусь туда! Я не могу там жить. Это не квартира, это… это… нора кротовая, а не квартира. Я не могу жить в таких условиях!
— Что и требовалось доказать. — Выдохнул отец. — Юль, как ты не можешь понять, что не все люди живут так, как ты. Мы же тоже не всегда так жили. Было время и нам было тяжело, ты же должна помнить это. А знаешь, как трудно приходилось нам с мамой, когда мы поженились? Мы тогда студентами были, нам выделили комнатку в общежитии. Ты, наверное, понятия не имеешь что такое настоящее советское общежитие. Не то, что в сериале «Универ», все на самом деле не так романтично и весело. Общая кухня, общая ванная, для того чтоб принять душ надо или встать раньше всех или лечь позже всех. А учитывая то, что этот принцип был известен всем жильцам, можешь себе представить, что получалось? А сама комнатка — крошечная клетушка. И твоя мама, она всегда поддерживала меня, была моим надежным тылом. Она даже в этом общежитии могла создать для меня семейный очаг, и я с радостью возвращался домой.
— Но я не собираюсь создавать для Дани никаких семейных очагов, папа! Я его не люблю, я за него замуж не просилась…
— Я знаю, Юль, знаю. Но ты должна понять, что есть люди, которым не повезло в жизни так, как тебе и это не делает их хуже тебя. Ведь ты не добилась в своей жизни ничего самостоятельно. Все, что окружало тебя, было плодами наших с мамой трудов. Я работал для материальной стабильности семьи, чтоб ты ни в чем не нуждалась, чтоб у тебя было все, чего мы в молодости с мамой были лишены. Мама трудилась по дому, чтоб нам с тобой было всегда тепло, уютно, сытно и вкусно. А какой твой вклад в семью?
— Но я ваша дочь… — Растерянно произнесла девушка.
— И только. Нет, Юля, мы с мамой очень любим тебя, но эта любовь и сделала тебя такой. Ты эгоистка и потребительница, дочь. Ты считаешь, что все вокруг тебе должны. Особенно мы с матерью. Мы разбаловали тебя. Так вот, в чем собственно смысл сего воспитательного приема? Дело в том, дочь, что ты выросла человеком поверхностным и легкомысленным. Однажды ты влюбишься с первого взгляда и конечно, привыкшая получать все, что хочешь сразу, выскочишь за этого счастливчика замуж… Я сейчас подразумеваю то, что случилось бы или случится, если вы с Даней все же разведетесь в скором времени. — Уточнил мужчина. — Так вот, выскочишь ты замуж, а когда проживешь с парнем пару месяцев, поймешь, что такое быт и прелести, из него вытекающие — повторится та же история, что с Тимуром. Ведь хороший парень был и чем не угодил? Ты сама себе на этот вопрос ответить не сможешь. И что? Опять развод? И каждый раз, натыкаясь на какую-то мелочную проблемы, ты будешь разводиться? В общем, суть такова — если ты уживешься с Даней, который не влюблен в тебя и в которого не влюблена ты, уживешься потом с любым, и я не буду за тебя волноваться — благословлю твой следующий брак без сомнений.
— Папа, — девушка смотрела на него расширившимися от удивления глазами, — что за бред?
— Ну, ты же сама сказала — папа у тебя, старый маразматик. Чего ж ты хочешь от меня?
— Ужиться с Даней, это как? Может мне еще супружеский долг начать выполнять?
— Не обязательно, Юль. Достаточно того, что вы сможете жить вместе как друзья, соседи, я не знаю… Может быть как муж и жена, если вдруг ваши отношения друг к другу изменятся…
— Этого никогда не случится.
— И ладно. Вам решать. Иди, Юляш. Собирай вещи. И ничего не забудь.
— Но папа, он же меня на порог не пустит. — Жалобно взмолилась девушка.
— А ты сделай так, чтоб пустил. Все в твоих руках, дочка. Ты сама можешь сделать так, чтоб он начал относиться к тебе хорошо. Но и окончательно все испортить и добиться от парня ненависти тоже можешь, не забудь.
— Не забуду.