20.
Она медленно развернулась и посмотрела в его лицо стеклянными, пустыми глазами.
—Хисока, у меня плохое предчувствие.
—Подробнее, Ева-чан.
Девушка нервно поправила очки и, жестом дав понять Хисоке, чтобы он немного подождал, полезла в книгу вызовов и набрала Шалнарка. Гудки казались невыносимо долгими. Сколько раз она набирала, столько же и слышала:
«Абонент не отвечает. Оставьте сообщение после сигнала».
Фейтан и Финкс вовсе оказались абонентами недоступными, или находящимися вне зоны действия сети.
Злостно, чуть ли не продавив кнопку, Ева заблокировала телефон и отшвырнула его на диван, устало плюхнувшись неподалеку от него.
—Эй,—розововолосый уселся на корточках напротив нее и, внимательно, немного обеспокоенно, заглянул в погрустневшее лицо,—Ну что случилось?
—Он врет,—одними губами произнесла блондинка.
—Насчет?
Она нагло проигнорировала его вопрос и задала свой:
—Ты знал, что их босс вернулся?
—Конечно,—Хисока моментально повеселел и хищно ухмыльнулся,—Я ждал этого.
—Как ты считаешь, может ли быть такое, что именно по этой причине я не могу с ними связаться?—она больно закусила свою нижнюю губу, окончательно разнервничавшись.
—Хм,—парень уселся рядом с ней и задумался,—Возможно, но это только в том случае, если он дал им какое-то задание, в чем я очень сомневаюсь.
—Почему?—она обратила на него свой взгляд, желая найти ответы, способные успокоить её.
—Я ведь был там, вместе с ними,—начал ворошить свои воспоминания Мороу,—Куроро не тот, кто действует бездумно и не подготовившись, и другим тоже запрещает так делать. Сейчас не предвидится никаких крупных аукционов, мероприятий или выставок...
—Но ведь они действовали не только в подобных местах и при таких обстоятельствах!—Ева не унималась. Ей хотелось, очень хотелось услышать от Хисоки ободряющие заверения о том, что все будет хорошо, что то, что сказал Шалнарк—правда и все снова вернется на круги своя как только призрачная труппа разберется с очередным заданием своего босса, но вместо этого розововолосый лишь поддерживал её опасения о том, что все выглядит крайне странно.
—Ты права, но на то, чтобы все тщательно продумать, спланировать и подготовить, нужна уйма времени,—ему не хотелось пугать её и вгонять в ещё более дурное состояние, но и лгать ей он тоже не хотел,—Да, он вернулся, но, думаю, ему нужно какое-то время на полное восстановление сил.
Ева молчала. Сказать было нечего, да она и не знала, зачем. Слова будто стали ненужным хламом, засоряющим звенящую, чистую тишину. Неприятно было чувствовать себя обманутой, но противно клокочущее непонятной природы чувство внутри говорило о том, что причина таким странностям есть, и, при том, весомая.
—Так, послушай,—Хисока потряс её, взяв за плечо,—Не знаю, правда, не знаю, чего у них там произошло, но я запрещаю тебе вот так сидеть и страдать раньше времени!
—Запрещаешь, значит?—Ева слабо улыбнулась. Его назойливость и извечное непринятие грусти и скуки, находящиеся где-то на детском уровне, всегда забавляли её.
—Запрещаю!—он прошелся кончиками ногтей по ее ребрам, вызывая тем самым несдержанный смешок и вполне логичную попытку отдалиться от него.
—Хватит!
—Тогда не сиди с таким кислым лицом,—он по-доброму улыбнулся,—Серьезно, хотя бы раньше времени не надумывай ничего.
—Но...
—Никаких но, Ева-чан!—он резко поднялся с дивана и, взяв с журнального столика кружку с полотенцем, прошествовал на кухню, продолжая говорить уже оттуда,—Вот когда ты уже полностью будешь уверена в том, что они тебя водили за нос, тогда абсолютно обоснованно пожалуешься и поплачешь. А я буду сидеть рядом и подтирать твои слезы, и даже вместе с соплями!
Она хихикнула.
—Дурак.
—Эй, а где благодарность?—он наигранно нахмурился и уперся обеими руками в бока, все ещё держа в одной полотенце.
Ева, громко смеясь, подошла к нему.
—Что смешного я сказал или сделал?
—Ты просто очень похож на сердитую домохозяйку, которой никто не помогает с делами.
Он широко распахнул янтарные глаза и наигранно бросил полотенце на стол.
—Никакой помощи в этом доме! Никто меня не ценит и не любит!
—Хватит! Прекрати!—девушка схватилась за живот, продолжая громко хохотать,—Я не могу!
Широко улыбнувшись, он подождал, пока она прекратит смеяться.
—Я очень благодарна тебе, Хисока,—она вытерла тыльной стороной кулака оба заслезившихся глаза,—Правда.
—Обнимашки?—он приглашающе широко развел свои огромные руки в стороны, и Ева без колебаний нырнула в его объятья, уткнувшись носом в его грудь.
—Спасибо,—почувствовав, что успокоилась, не желая снова проваливаться в мрачный омут дурных мыслей, она подняла на него голову и тут же перевела тему,—Кстати! Давай рассказывай что там с Иллуми,—она хитро подмигнула ему, и, выпутавшись из кольца его рук, уселась за стол,—Жду всех подробностей!
—Вот! Другое дело!—Хисока слишком обрадовался тому, что наконец-то нашел того, с кем может об этом поговорить,—Спрашивай, что хочешь, Ева-чан.
—Чем он тебя так зацепил? Он же...он же..,—блондинка пыталась подобрать нужное слово, не задев при этом собеседника. Все-таки, когда говоришь с человеком об объекте его симпатии, нужно соблюдать какие-никакие рамки в своих выражениях, особенно если собеседником является твой друг.
—Зануда?—парень хихикнул,—Ты это хотела сказать?
—Ну, не то, чтобы...,—Ева смущенно спрятала взгляд от Хисоки, точно попавшего в самую точку,—Просто...
—Ой, да ладно тебе!Я сам знаю, что он такой. Весь из себя важный, интеллигентный, неприступный,—он с упоением перечислял те качества Иллуми, которые ему не нравились, явно воспроизводя его образ в своей голове,—Но есть в нем что-то...Даже не знаю, что.
—Понимаю,—Ева серьезно заглянула в его лицо,—Правда, понимаю. И что думаешь с этим делать? Не обижайся, но я не заметила с его стороны интереса к тебе.
—Эх, ты права, он будто не замечает меня,—парень погрустнел, но, тут же, встрепенувшись оживился,—Но разве так не интереснее? Рано или поздно он будет моим!
—Мне твою самоуверенность иметь было бы кстати. Что ж, выпьем за это,—Ева указала пальцем на чайник,—Наведи чай. Я буду мятный.
—Вертишь мной, как хочешь, киса,—надулся Хисока, но послушно встал и принялся наводить согревающий напиток.
—Ну не обижайся, сегодня ты заслужил такую участь,—услышав это, парень обернулся и показал синеглазой язык,—А вообще-то, между прочим, я хочу, чтобы у тебя все получилось. Буду держать за вас кулачки.
—Я в тебе не сомневался. Вот твой чай.
—Спасибо.
Так они просидели ещё какое-то время. Вопрос, насколько сильно они удивились бы, если бы узнали, что за всей их идиллией наблюдал полностью высушенный морально Фейтан, сидя на одной из раскидистых веток того самого дерева, остаётся открытым. Потому что они не знали. Да и им не о чем было беспокоиться, в отличие от него. То, что он натворил, то, что увидел, надумал и услышал не так давно от давящегося собственной кровью Изуми—все смешалось в отравляющую все его нутро противную субстанцию, которую, как ни старайся, никак не получалось откашлять. Уложив в своем уставшем мозге все эти сведения и додумки, он расстроился. Да так, что не было уже никаких сил злиться и вымещать это все на ком-либо. Для себя он решил, что просто молча и без объяснений исчезнет и больше не будет с ней видеться. Он искренне считал или хотел считать, что так будет лучше всем.
—Тащи прозрачный стакан с водой!—потребовал Хисока,—Будем определять твой тип нэн!
—Уже?
—А чего ждать, Ева-чан? Тащи давай,—пока она искала подходящую емкость, он прошелся по периметру квартиры и, заметив на тумбе у телевизора молодую монстеру, оторвал ярко-зеленый лист.
—Ты чего творишь, паразит такой?!—оказавшись за его спиной, Ева тут же отвесила ему подзатыльник,—Ты хотя бы знаешь, как тяжело её выращивать?
—Да я же это для эксперимента! Всего один!—он потер ладонью затылок,—Серьезно, ты бываешь такой злюкой!
—Смотри мне! Ещё раз так сделаешь, и я...
—Понял, понял!—он выхватил стакан с охладившимися от проточной воды стенками из её рук, поставил его на дубовый столик, поместил на водную гладь лист и, усевшись на коврик, указал на место напротив,—Садись.
Она послушно опустилась, сев на колени.
—Выстави руки по обе стороны от стакана, Ева-чан.
Она вопросительно выгнула бровь.
—Что за фокусы? Это вроде твоя стезя.
—Потом свой скептицизм будешь проявлять! Давай, делай.
Вздохнув, девушка окружила емкость с двух сторон своими ладонями.
—Так, и?
—Сосредоточься. Закрой глаза,—Хисока так умело и уверенно давал наставления, что, казалось, будто ему уже приходилось выступать в роли сенсея,—Постарайся представить свою ауру, почувствовать её.
—Я чувствую лишь то, что начинаю хотеть есть,—Ева приоткрыла один глаз и хохотнула, тут же прикрыв рот ладонью.
—Ну как капризный ребенок, серьезно!—Хисока рассмеялся в ответ,—Все, просто делай, что я говорю и будь чуть терпеливее. Верни ладонь на место.
Зажмурившись, девушка сделала то, что он сказал.
—Почувствуй свою ауру,—внимательно за ней наблюдая, Хисока начал замечать еле заметные, похожие на пар, потоки вокруг её тела,—Отлично! Теперь постарайся воздействовать ей на воду в стакане.
—Как?
—Не знаю, это не объяснить. Просто пытайся. Попробуй выработать больше ауры и открой глаза, не убирая руки.
Они оба уставились на стакан. Ева продолжала пытаться воздействовать на него. Ничего не менялось. Лист не сдвинулся ни на миллиметр. Других изменений тоже не произошло. Очень быстро девушка ощутила неимоверную вымотанность.
—Либо ты плохой учитель, либо я необучаемая,—она немного обиженно потерла левый глаз, чуть сдвинув очки, и зевнула,—Что-то я устала.
—Да погоди ты!—парень опасливо, чуть колеблясь засунул палец в воду,—Если там что-то невкусное, Ева-чан...
—Это вода. Обычная. Ты видел, как я её набирала. Когда-бы я успела туда подсыпать что-то?
Он молча лизнул палец. Удивленно вскинул брови. Ещё раз опустил палец в воду. Ещё раз лизнул его.
—Пробуй, Ева-чан.
Она сморщила нос. Не хотелось пробовать воду, в которой побывали чьи-то пальцы и относительно пыльный лист. Но она все же решила прислушаться и сделать, что он говорил.
Когда её рецепторы ощутили яркий, кислый, очень схожий с лимонной кислотой вкус, она ошарашенно уставилась на Хисоку.
—И что это значит?
—Что ты трансформатор. Это твой тип нэн. Ты можешь преобразовывать свою ауру во что угодно, тебе нужно только выбрать, во что и как можно больше тренироваться,—Хисока улыбнулся,—Вкус воды изменился довольно-таки сильно. Далеко пойдешь.
—Далеко идти не хочу,—отрезала Ева,—Ты лучше скажи, у кого ещё такой тип?
—У меня! Я научился преобразовывать свою ауру в тягучую, подобную жевательной резинке субстанцию и назвал её «банджи-гам», потом покажу, если выдастся возможность,—Хисоке нравилось говорить о своих способностях. Никто не обожал свои способности и не был одержим ими так же сильно, как этот парень,—Киллуа тоже трансформатор. И ещё Фейтан.
—Ясно,—Ева постаралась отогнать от себя дурные мысли, связанные с тем, кто только что был упомянут и тут же перевела тему,—Это нормально, что я просто жуть как хочу спать?
—Да, тебе надо хорошо отдохнуть. Я как раз собирался идти.
Хисока поднялся с пушистого коврика и медленно побрел к двери. На середине пути, услышав звук уведомления, пришедшего на телефон, он резко остановился, из-за чего Ева, семенившая позади него, чтобы закрыть за ним дверь, впечаталась в его широкую спину.
—Ты чего блин? Я чуть не упала.
Хисока развернулся. Его лицо было таким довольным, что, казалось, вот-вот треснет.
—Это Иллуми,—он развернул экран к Еве,—Через неделю у него заказ. Будет выставка в одной из элитных галерей.
—Чему ты так доволен?—непонимающе нахмурилась Ева,—Я бы поняла, если бы он на свидание тебя пригласить решил.
—Тому, что мы тоже идем, Ева-чан. Иллуми достал три билета. Сказал, я могу взять с собой кого хочу, ему некого пригласить.
—Я никуда не иду!
—Идешь, Ева-чан, идешь,—он не предлагал, а констатировал факт,—Знаешь, кто там будет?
Она нервно сглотнула.
—Верно мыслишь, киса. У пауков тоже задание от их босса.