Пролог
Лезвие скользит по коже, оставляя за собой красную полоску. Кровь стекает на белый умывальник, новый порез, ещё глубже. Металл бледно поблескивает в холодном свечении лампочки. Плечи подрагивают от сдерживаемого крика, пальцы сильнее сжимают лезвие, секундное движение - и снова порез.
Слышится тошнотворный звук удара металла об эмаль умывальника, дрожащие руки сжимают его край. Слёзы капают туда же, куда и кровь, на белую поверхность. Красные глаза поднимаются и смотрят точно в зеркало на своё отражение. Потрёпанные красные волосы скрывают обиду и боль на лице, а слёзы, текущие без остановки, размывают отражение. Киришима проводит лезвием по своему запястью в последний раз, включает воду, смывая злосчастную кровь с умывальника. А ненужный кусок металла заворачивает в туалетную бумагу и выкидывает в мусорку. Новых лезвий у него ещё полно. Он возвращается к себе в комнату, но только зайдя в неё, слышится гулкий стук в дверь. Вытирая слёзы и натягивая на лицо лёгкую улыбку, парень осторожно приоткрывает дверь и пробегается глазами по силуэту Бакуго.
─ О, привет Бакубро. Эмм... Тебе что-то нужно? ─ Эйджиро чувствует, как кровь с порезов снова начинает течь вниз, он аккуратно прячет руку за дверью, чтобы до взора Кацуки эта картина не дошла.
И блондин пока не видит ни изрезанную до невозможности руку, ни кровь, что иногда течет даже на тренировках, ни красных глаз, которые такие не только от цвета радужки, но ещё и от ночных истерик в ванной.
Сколько ещё времени Киришима будет прятаться за своей солнечной улыбкой? Сколько ещё раз, сможет соврать друзьям и сказать, что «всё в порядке»? Сколько ещё будут носить эту маску счастливого оптимиста? Вся эта радость - полная ложь, просто признайся сам себе, Эйджиро.
─ Придурок, ты что, опять забыл? Завтра тест по английскому, а ты его по-любому не сдашь, ─ Бакуго недовольно фыркает, в то время как его друг стискивает зубы, что бы сдержать боль от жжения порезов, когда ткань свитера трется об свеженькие кровоточащиеся полосочки.
Киришима смутно смотрит на одноклассника, придерживая дверь и оставляя лишь маленькую щелку для своего глаза.
─ Да, прости, совсем забыл, но сейчас уже довольно поздно. К тому же, думаю, что я смогу справиться сам, не полагаться же мне вечно на чью-то помощь, ─ парень весело улыбается, а подрывник только хмыкает признавая, что в словах Эйджиро есть толк.
─ Как хочешь, но только, блядь, попробуй потом прийти ко мне и ныть, что сдал на низкий балл, ─ Кацуки разворачивается, добавляя совсем тихое «Спокойной ночи» и уходит в свою комнату.
Киришима так же тихо бросает в ответ пожелание спокойной ночи, дожидается когда хлопнет дверь комнаты Бакуго и только после закрывает свою.
Юноша прислоняется спиной к закрытой двери, аккуратно сползает вниз и опускает на пол израненную руку. На полу виднеются капли крови и весь рукав свитера тоже пропитан ей. Эйджиро усмехается, вот и преимущество их вечно истязающих тренировок. Даже если не вытереть с пола кровь можно просто скинуть на то, что пришел с тренировки слегка раненым. Но, конечно, Киришима всё уберёт, заметет все свои следы и никто не узнает этой ужасной правды. Бунтарь откидывает голову назад ударяясь затылком о дверь, тихо ругается и, не выдерживая, вновь начинает рыдать. Глубокий вдох, а вокруг кромешная тьма. Эйджиро, всхлипывая, задирает рукав своего ещё недавно чистого свитера и смотрит на порезы, где на ранах маленькими бусинками застыла кровь. В мыслях обещает сам себе, что никто не увидит вот такого вот Киришиму, уже завтра он наденет привычную улыбку и снова будет весело смеяться. А данное себе обещание утянет вместе с собой в могилу. Так он считает, но рано или поздно всё тайное становится явным, ведь парень даже не предполагает, что Кацуки прямо сейчас стоит за его дверью и слушает как он плачет.