Покажи руки
Утро наступает слишком быстро. Киришима готов поспорить, что прошло всего часа три с того момента, когда он прекратил своё ночное самобичевание. Парень вздыхает и, сквозь отрицание, садится на кровати. Голова кружится, всё тело тяжёлое и неподъемное, а под глазами скорее всего мешки от недосыпания. Но что поделаешь, не выспался он по своей участи, а значит самостоятельно справится с тем, что заслужил.
Эйджиро потягивается, зевает и, прилагая все усилия, встаёт с кровати. Обзор в глазах заполняют чёрные помехи от резкого подъёма и, чтобы вновь нормально видеть, приходится сесть обратно и потом снова встать. Далее хватая со стула полотенце, Киришима спешит в ванную на водные процедуры, по возвращении в комнату одевается, поправляет свою укладку, собирает школьную сумку и отправляется на завтрак. Рукав рубашки трётся о порезы, сдирая засохшую кровь, заставляя невольно морщить нос и цыкать от неприятной колющей боли.
Уроки проходят обыденно скучно. За сегодняшний день выделен только тот плюс, что ни разу не спрашивали домашнюю работу и не вызывали к доске. Из-за своей ночной истерики вчера, Киришима совсем забыл о тесте по английскому и о напоминание Бакуго тоже. Естественно, он был не готов, но внезапно появившиеся силы свыше услышали отчаявшегося Киришиму, и все вопросы в тесте оказались совсем не сложными, пусть и пришлось напрячь мозг, чтобы вспомнить тему. Правда, Эйджиро смог заметить то, что Бакуго довольно часто на него смотрит. Блондин косил взгляд и на уроках, и на переменах. Даже в столовой сам сел с Киришимой за один стол, жаль только, что обед всё равно прошёл в напряжённой тишине. Такое поведение друга радовало и настораживало одновременно.
Вечером, пока Кири спокойно сидел и делал уроки, к нему в комнату постучались. Сначала тихо, а после громче проявляя своё явное нетерпение. Натянув улыбку, пришлось открыть дверь. На пороге стоял Кацуки и было видно, что тот слегка мнется, словно хочет сказать, что-то важное, но никак не решается.
─ Ой, Бакуго… Что-то нужно? ─ Киришима вопросительно приподнял одну бровь, через секунду ловя себя на мысли, что слова могли прозвучать грубо, ─ прости, просто подумал, что ты не приходишь без дела. Ну, проходи давай.
Бакуго прошёл в комнату и уселся на кровать, молча просверливая Киришиму взглядом. Красноволосый же чувствовал себя сейчас довольно не комфортно, поэтому, съежившись, парень присел на стул. В комнате повисла гробовая тишина, отдающая напряжением и пробирающаяся чем-то темным в уголки сознания. Немые гляделки длились минут 5, пока Киришима, сглотнув, не повторил свой недавний вопрос:
─ Так зачем ты пришёл?
─ Покажи руки, ─ после этих слов Эйджиро впал в ступор. В голове закрутились мысли: «Что? Откуда он это узнал? Как? Он ведь всем расскажет, да? Или будет насмехаться над тем, какой же я жалкий?».
─ П-постой, Бакуго, это ты сейчас о чём? ─ нервно посмеявшись парень отвёл взгляд в сторону.
─ И сам знаешь. Покажи руки, ─ что действительно сейчас было странно, так это то, что за последние 10 минут подрывник ни разу не обозвал Киришиму придурком или дерьмоволосым. Да и голос его звучал до нельзя спокойно. А вот Кири явно очень заволновался, но всё же решился задрать рукава свитера и показать порезы, потому что под давлением красный глаз напротив он находиться больше не мог.
Стыдливо опустив голову, парень вытянул левую руку вперёд. На белоснежной коже, с запястья по самый локоть, были видны красные полоски порезов. Некоторые уже потускнели становясь всего лишь светло-коричневой корочкой, а другие были белыми шрамами. Свежие были тоже, а отличить их можно было по засохшей крови и красной коже вокруг. Бакуго поднялся с кровати, подходя ближе и резко хватая Киришиму за изрезанное запястье. Взгляд быстро сменился со спокойного состояния, на бешеный огонёк, точно горит верёвочка от бочки, которая вот-вот взорвется и разорвет тебя на кусочки. Сильные шершавые пальцы всё сильнее сжимали запястье.
─ Б-Бакуго, мне больно, отпусти, ─ на глаза сами собой наворачиваются слёзы, их не удаётся сдержать и соленые капли текут по щекам, оставляя мокрые полосочки.
А изнутри, точно по рёбрам и сердцу, режет чувство вины. Киришима плачет, опустив голову вниз, пока красная челка прикрывает его лицо.
─ Что ты, блядь, с собой сделал?! Я кого спрашиваю, придурок? Какого хрена ты творишь? У тебя краска все мозги сожрала? И это по твоему будущий герой?! Где же твоё прежнее мужество?! Отвечай, когда те-…
Свободной рукой Кацуки схватил Эйджиро за подбородок, чтобы красные глаза смотрели точно в такие же напротив, но, увидев слёзы, парень даже забыл закончить свою фразу. Пальцами блондин ощущал как Киришима стискивает зубы, как изо всех сил старается сдержать себя, как слабо пытается улыбнуться и как бы просит прощения.
Бакуго сглатывает, отпускает подбородок и руку Киришимы, сам делая шаг назад, но не сводя глаз с друга. Эйджиро трёт руками глаза, сгоняя с них соленые слёзы. Вот только глаза от этого ещё краснее становятся. Он поднимает взгляд, смотрит на Бакуго, а улыбка на его лице начинает дрожать.
─ Прости. Я слишком жалок, да? Ты же теперь всем это расскажешь? Я ведь всегда твержу о мужестве, о силе духа, пока сам тем временем являются настоящим слабаком. Ты прав, Бакуго, к-какой же из меня герой? ─ с красных глаз градом посыпались прозрачные бусинки слёз. Киришима пытался их сдержать, отчаянно всхлипывая и не переставая тереть руками глаза.
Блондин застыл в ступоре. Сердце болезненно сжималось при виде такого Киришимы. И вот сейчас Бакуго задумывался о том, что не хотел бы больше никогда видеть своего друга вот таким. Может, растаяв от слёз и сожаления, Кацуки сжал Киришиму в объятиях, посчитав это самым нужным в данной ситуации. И, о Боги, он не ошибся. Эйджиро впился в плечи Бакуго руками, хватаясь за него как за спасательный круг способный вытащить его из омута ненависти к себе. Парень молча стоял в ожидании, пока Киришима успокоиться. К сожалению, это не произошло так быстро, как думал Бакуго, ведь раньше парень никого не успокаивал и ему было плевать, если кто-то вот так вот ревел, но сейчас всё было абсолютно иначе. Кацуки поджал губы, у него самого в горле возник ком.
Прошло с минут 20, когда Киришима отстранился и Бакуго смог увидеть красное, чуть опухшее от слёз, лицо. Сердце снова болезненно сжалось и очень захотелось положить руки на щеки парня, провести большими пальцами под глазами, смахивая оставшиеся слезы, аккуратно поцеловать в нос, да может и в губы, и сказать, что всё будет хорошо. Но Бакуго только слабо улыбнулся стараясь хоть как-то развеселить друга, и у него это вышло. Эйджиро тоже улыбнулся, правда намного ярче самого Бакуго. И эта улыбка грела изнутри. Но кроме тепла в груди было что-то ещё. Наверное - это любовь, да? Бакуго точно не знал, как это ощущается, но смотря на Эйджиро, ему хотелось быть ближе, ближе всех остальных и подпускать к себе только его. Нежно целовать его в нос и гладить по красным неуложенным волосам. Проявлять доброту, так не свойственную характеру Бакуго.
И в этот раз обещание даёт себе уже Бакуго. Обещание того, что он больше никогда не бросит своего Эйджиро, и что, возможно, признается ему в своих внезапно возникших чувствах.