исправить ошибку
- Пятая, - Марина Юрьевна недовольно проговаривает, смотря на табло с результатами, - Из семи.
Завьялова никогда еще не проваливала прокат так, как сегодня. Она каталась отвратительно, падала на ровном месте, терялась в пространстве, даже не смотрела на судей, тем самым отдаляя себя все дальше от места на пьедестале.
- Простите, - Говорит совершенно без эмоций, пустым взглядом обводя лед. Завьяловой плевать, пусть бы она даже была самой последней.
Сегодня она впервые каталась без самого дорогого человека на трибунах. Дедушка никогда не пропускал ее соревнования, каждый раз покупал мягкую игрушку, чтобы бросить на лед после проката внучки. Сегодня это было пустое место на трибунах. Пустое место в ее душе.
- Это было позорище, - В другой ситуации такие слова от тренера были бы ударом ножа, сейчас же это как ножевое для мертвого человека. Рана осталась, но уже не вызывала никаких чувств.
Полина молча уходит в раздевалку, размазывая рукой нежно розовую помаду. Она ощущает себя будто под водой, все вокруг не кажется реальным. Пару дней назад она бросала три горстки земли в могилу, а после ощущала, будто закапывают ее саму. А сейчас она впервые в жизни проиграла, но не испытывает ровным счетом ничего.
- Че, облажалась, фигуристочка? - Хриплый голос слышится за спиной, когда она поворачивает в узком коридоре. Там стоит компания Кульгавой, посмеиваясь над провалом их объекта для насмешек.
- Может, лёд - это не твое? - Соня ядовито выплевывает эту фразу, подходя ближе и преграждая путь своей бывшей, - Бабуля уже назвала бездарностью?
- Что ты хочешь от меня? - Полина устало вздыхает, переводя взгляд в глаза напротив. Она все еще помнит нежность, с которой они на нее смотрели. А сейчас там только холод и насмешка. Это снова режет прямо по сердцу, но нервные окончания будто бы заблокированы и боли никакой нет.
- Все, что хотела, получила, - Усмешка прямо в лицо уже не ранит, как это было раньше, - А сейчас просто угораю над тем, какая ты жалкая.
- Ты насладилась уже моментом? Я могу идти? - Ощущение, что стены коридора сжимаются, доводило до тошноты и дрожи в ногах.
- Нет, - Полина уже развернулась, но ее ловят за запястье, возвращая обратно и она тихо шипит, выдергивая руку из крепкой хватки.
А Кульгавая ощущает что-то плотное под тонкой тканью соревновательного платья. Она сводит брови на переносице, стараясь рассмотреть руку девушки напротив, но та отшатывается, инстинктивно убирая ее за спину.
Завьялова несется прочь, будто бы прокаженная, лишь бы спрятаться где-нибудь от этих любопытных взглядов. Она знала, что дала очередной повод для обсуждений и насмешек, знала, что они обо всем догадаются и будут добивать, выискивая ее слабые точки.
Она прячется в общественном туалете, куда редко кто-то заходил, предпочитая уборные в раздевалках. Переминается с ноги на ногу, рассматривая свое отражение в грязном зеркале. Впавшие скулы, бледная кожа и пустой взгляд. Она потеряла эту искру в глазах, без какой-либо надежды вернуть ее. Потеряла даже желание попытаться.
Дверь со скрипом открывается и Кульгавая оказывается в проеме, а за ее спиной еще пара девушек из ее команды.
- Покажи руку, - Грубый голос неприятно режет слух.
- Зачем вы все это делаете? - Завьялова без эмоций смотрит на них через то самое зеркало, упираясь в раковину.
Соня молча хватает ее за руку, поднимая блестящий рукав и пару секунд смотрит на бинт, плотно обмотанный вокруг запястья. Дергает за аккуратный бантик, после чего резкими движениями разматывает ткань.
Полине плевать, пусть уже увидят, пусть получат очередную причину для издевательств. Может когда-то все станет настолько плохо, что дальше уже будет неинтересно и это все закончится.
Кульгавая молча смотрит на свежие порезы, явно зашитые. Продольные, не такие, которые делают из баловства. В горле застревает ком, пока она рассматривает эти уродливые раны на тонком запястье. Переводит взгляд на лицо девушки, встречаясь с абсолютным спокойствием.
- Нихуя себе, так ты еще и суицидница, - За спиной слышится возглас подруги по команде и Кульгавой хочется втащить ей прям там, но она продолжает молча стоять, не двигаясь, - Че случилось? Бабуля отругала? Или обиделась на подъеб?
- Я смотрю, у тебя даже тут нихуя не получилось сделать нормально, - Говорит уже вторая хоккеистка, подходя чуть ближе.
- Проведу работу над ошибками, не переживайте, - Полина шумно вздыхает, наконец вырывая свою руку из плотной хватки и, выбросив размотанные бинты в мусорное ведро, быстро покидает уборную, под ядовитые смешки спортсменок.
Надоело нащупывать границу своего предела, терпеть все происходящее, в надежде, что все закончится или станет легче. Ее не будут жалеть, всем плевать, она просто игрушка, та самая, которую будут ломать и швырять об пол, пока она не сломается. Ее будут уничтожать медленно, по деталям, наслаждаясь тем, как она функционирует все меньше и меньше. Она не была больше той куклой, которую оберегают.
FLASHBACK
- Да подожди ты, - Полина громко смеется, быстро переставляя ноги по крутой лестнице, когда ее тащат за руку, переплетя пальцы.
- Шевели ногами, ты же спортсменка, - Соня смеется в ответ, утягивая ее за собой.
Они пробираются на крышу многоэтажного дома, в котором жила Кульгавая. Во время очередной ночевки они пробрались мимо спальни ее родителей, прошмыгнув в подъезд. До рассвета оставалось всего несколько минут и они располагаются на своем привычном месте, прижимаясь спинами к стене, и приводят дыхание в норму. Сердце стучит от адреналина и обе смеются.
Кульгавая перехватывает ее руки, прижимая девушку ближе к себе, настойчиво оставляя россыпь поцелуев на ее лице и шее.
- Щекотно, - Поля пытается отстраниться, но ее крепко держат, не позволяя даже на сантиметр отодвинуться.
- Терпи, - Соня шепчет в самые губы, прежде чем утянуть ее в долгий поцелуй.
Оранжевый рассвет теплом разливался в душе девушки. В тот момент она чувствовала себя самой счастливой.
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
Одна из тех крыш, где Полина встречала рассветы и провожала закаты с Соней. Когда-то летом, будто бы в прошлой жизни. Тогда в руке была ладонь девушки, которая делала ее самой счастливой. Сейчас только холодное лезвие, блестящее на ярком зимнем солнце.
Телефон разрывался от уведомлений и звонков, не переставая вибрировать в кармане тонкой кофты. Пуховик отброшен куда-то в сторону.
- Прости, дедуль, - Обращается к небу, игнорируя поток слез, стекающих по щекам на шею, - Но я, правда, больше не могу.
Тело дрожит от холода, пальцы практически не слушаются. А ноги подкашиваются от высоты. Завьялова всегда боялась ее, не рискуя даже близко подойти к краю.
Она присаживается на холодный металл выступа, доставая телефон из кармана. Другого шанса хотя бы посмотреть на эти уведомления уже не будет.
В этот момент поступает очередной звонок от человека, который уже больше месяца не высвечивался на ее экране. Грустная усмешка появляется на лице.
Она принимает вызов, молча прижимая телефон к уху.
- Где ты есть? - Встревоженный голос слышится в трубке, - Поль, где ты?
- Сонь, что тебе надо? - Не скрывает хриплый от слез голос, впервые за долгое время показывая всю свою слабость.
- Просто скажи мне где ты сейчас, пожалуйста.
- Зачем? - Наверное, это первый раз, когда в их диалоге усмехается именно Завьялова, - Не всё дерьмо на меня вылила? Ну, я слушаю тебя, если ты не договорила что-то, то вперед.
- Полин, - Голос Кульгавой дрогнул, будто бы она сама была на пределе, - Я знаю, что я конченая, и что я не заслуживаю даже говорить с тобой, но...
- Ничего ты не знаешь, - Полина перебивает, стирая рукой льющиеся слезы, - Забудь обо мне, просто не вспоминай и всё.
- Я знаю, что ты меня ненавидишь, но пожалуйста, - Она замолкает на пару секунд, - Я попрошу маму, она приедет к тебе, просто скажи где ты.
- Это ты меня ненавидишь, - Сильнее сжимает челюсть, лишь бы не разрыдаться в голос, - Я для тебя пустое место, жалкая игрушка или как еще ты меня называла. У меня к тебе другие чувства и не надо их обесценивать.
- Просто скажи мне где ты, это все что я прошу. Я обещаю, я попрошу маму, - Полина всегда была в отличных отношениях с матерью Кульгавой, та любила ее как свою.
- Не втягивай ее, - Твердо отрезает, не желая, чтобы женщина, которую она искренне уважала и любила, была вовлечена в эту грязь, - У тебя тренировка, иди на лёд.
Сердце пропускает удар, когда мысли возвращаются к ледовой арене. Она даже не успела попрощаться.
- Какая нахуй тренировка, Поль, - Завьялова слышит, что та начинает плакать, - Что мне сделать? Просто скажи, что сейчас с тобой происходит.
- Сонь, - Она говорит уже мягче, сил на перепалку уже не осталось, - Мне жаль, что всё так вышло. Но уже ничего не изменишь, - Тонкое лезвие врезается в кожу, окрашивая молочный цвет в кроваво-красный, - Я пойду.
- Стой, - Говорит громко, почти кричит, - Я тебя умоляю, Поль, ничего не делай.
- Я не могу, прости, - Она игнорирует последующие слова, нажимая на сброс вызова.
Завьялова боялась, что что-то может пойти не так, боялась проснуться в больнице через пару дней, с отметкой от психиатра в медицинской карте, испуганными глазами бабушки и абсолютно разбитой. Она уже облажалась раз. А ее учили работать на своими ошибками.
Вялые ноги едва доходят до края. Телефон продолжает без остановки пищать где-то на холодном полу. Кровь дорожками капает с руки. Если ее не освободит высота, то подстрахует потеря крови.
Остается один шаг, и все закончится. Пробегает мысль о том, что может быть стоило позволить Кульгавой помочь, может быть все можно было бы изменить. Ее бы перестали изводить девочки из хоккейной команды. Может и дома все стало бы спокойнее. Может быть стоило не делать этот шаг ради дедушки, который точно не ждет ее там. Он же так хотел лучшей жизни для любимой внучки.
Она вновь возвращается к Соне, которая так искренне просила ничего не делать, просила сказать где она. А пришла бы она сюда? На эту холодную крышу? И почему вообще ей не все равно. Хотелось узнать так многое, почему она так поступила? А было ли все искренне, на тех закатах и рассветах? Может, она бы заняла первое место на следующих соревнованиях?
Приехала бы за ней мама Сони? Точно бы приехала, крепко прижала к себе и нашла бы те самые слова. Может, жизнь могла бы быть другой?
Но, план срабатывает, работа над ошибками проведена. Она теряет равновесие, уже залив край крыши своей кровью, и летит точно вниз, с той высоты, которая не оставляет шанса.
И все вопросы остаются без ответов.