глава 22
Глава 22: Поцелуй Иуды или клятва Верности?
Тьма отступала неохотно. Эклипса приходила в себя рывками: вспышка света, запах озона, тяжелый гул систем жизнеобеспечения... и снова провал.
Когда она наконец смогла сфокусировать взгляд, первым, что она увидела, были не стены и не приборы. Это были окуляры Мегатронуса. Они не горели триумфальным пламенем — в них тлела тяжелая, изматывающая усталость и такая концентрация боли, что Эклипсе на миг стало страшно.
— Тише... не двигайся, — его голос, обычно громоподобный, сейчас звучал как приглушенный рокот далекой бури.
Эклипса попыталась вздохнуть, но её системы отозвались резким сигналом ошибки. Грудная пластина была стянута временными магнитными зажимами. Броня вокруг раны была опалена и грубо залатана техническим сплавом.
— Где я? — прошептала она. Голос был тусклым, едва различимым.
— В безопасности. В моих покоях, — Мегатронус осторожно накрыл её ладонь своей огромной рукой. Он старался едва касаться её, словно она была сделана из тончайшего стекла. — шоквейв вытащил тебя, но твоя нейросеть сильно повреждена. Тебе нужен покой, Эклипса.
Она видела, как он изменился. Его собственная броня была покрыта слоем пыли и копоти, на плече зияла глубокая царапина, которую он даже не потрудился зашлифовать. Он не отходил от неё ни на шаг с того момента, как принес её сюда на руках. Весь мир, весь Сенат и восстание перестали для него существовать, пока её Искра мерцала на грани угасания.
— Посох... — вспомнила она, пытаясь нащупать артефакт.
— Он здесь, — Мегатронус кивнул на столик рядом, где лежал Посох Хроноса. Артефакт светился слабо, словно сопереживая своей владелице. — Он не пострадал. В отличие от тебя.
Мегатронус взял кусок мягкой замши, смоченный в охлаждающем масле, и начал медленно, почти благоговейно стирать копоть с её плеча. Этот жест — такой простой и интимный — выдавал его чувства лучше любых слов. Великий гладиатор, сокрушитель систем, сейчас выполнял работу санитара, лишь бы не доверять уход за ней кому-то другому.
— Ты долженх был оставить меня там, — выдохнула она, закрывая окуляры от слабости.
— Никогда, — в его голосе снова прорезалась сталь, но она была направлена не на неё, а на саму смерть, которую он заставил отступить. — Я скорее позволю этому городу сгореть дотла, чем позволю тебе уйти. Ты — единственное, ради чего я всё это начал.
Эклипса почувствовала, как её сознание снова начинает плыть. Но перед тем как погрузиться в лечебный сон, она ощутила, как Мегатронус осторожно прижался своим шлемом к её руке. Она почувствовала его жар — не яростный огонь битвы, а тепло защиты.
В эти дни он не принимал послов и не отдавал приказов о казнях. Он сидел в полумраке, слушая прерывистый ритм её систем. Пока она была слаба, он был её щитом.
Для Мегатронуса это время стало испытанием. Его уверенность в себе росла, он видел, как Иакон склоняется перед ним, но его единственная слабость лежала здесь, на этой платформе. И эта слабость делала его еще опаснее.
Эклипса спала, не зная, что пока она восстанавливается, Мегатрон в своем сердце уже присягнул ей на верность. И когда она наконец встанет на ноги, она увидит перед собой не просто лидера, а бота, который прошел через ад её возможной смерти и вышел из него еще более одержимым.
***
В покоях царил полумрак, нарушаемый лишь мерным писком медицинских мониторов. Эклипса медленно пришла в себя, чувствуя, как нейросеть постепенно стабилизируется. Мегатронус был рядом — его тяжелое присутствие ощущалось кожей. Он сидел, ссутулившись, положив голову на руки, и в этом жесте было столько нехарактерной для него неуверенности, что сердце Эклипсы дрогнуло. Но не от жалости, а от осознания того, что ей сейчас предстоит сделать.
— Мегатронус... — тихо позвала она.
Он вскинулся мгновенно. Его окуляры, обычно полыхающие багрянцем, сейчас были тусклыми.
— Эклипса, город... он в хаосе, — он осторожно взял её за руку. — Орион умоляет меня о милосердии. Он говорит, что если мы начнем чистки, мы станем такими же, как Сенат. Но я вижу, как враги группируются в тенях. Я не знаю, как поступить. Моя Искра противится насилию над безоружными, но разум говорит, что они вернутся. Что ты видишь?
Он искал в ней моральный компас. Он хотел, чтобы она сказала ему: «Орион прав, давай выберем путь мира». Он хотел остаться героем.
Эклипса посмотрела на Посох Хроноса. В его холодном мерцании она видела истину, от которой хотелось закричать: если Мегатрон не станет монстром, если он не выжжет эту гниль и не создаст стальную диктатуру, Юникрон пробудится беспрепятственно. Тьма поглотит всё. Миру не нужен «добрый» Мегатрон. Миру нужен Проводник, тиран, который подготовит Кибертрон к величайшей войне.
Она с трудом приподнялась, превозмогая физическую боль, и взяла его огромную ладонь. Она медленно поднесла её к своему лицу и нежно поцеловала его пальцы. Это не был поцелуй любви. Это было посвящение на заклание.
— Мегатронус, — её голос был тихим, но в нём звенела ледяная уверенность. — Орион — мечтатель, чья доброта станет могилой для нашей расы. Ты боишься стать монстром? Но только монстр может напугать тьму, которая ждёт впереди.
Она открыла окуляры, глядя на него с такой решимостью, что Мегатронус невольно замер. Она сознательно подталкивала его к обрыву, зная, что внизу его ждёт безумие и вечная война.
— Не останавливайся. Слышишь меня? Скрепя сердце, я говорю тебе: делай то, что должен. Очисти этот город. Уничтожь тех, кто стоит на пути порядка. Я не осужу тебя. Я стану твоим оправданием.
Мегатронус вглядывался в её лицо, ища хотя бы тень сомнения, но видел лишь стальную волю. Её одобрение стало для него финальным разрешением. Если сама Провидица — та, кого он боготворил — благословляет его на террор, значит, милосердие Орионо Пакса — это лишь слабость.
— Ты действительно готова разделить это со мной? — его голос вибрировал от зарождающейся уверенности.
— Мы обязаны это сделать, — ответила она, и в этом «обязаны» скрывался весь ужас её знания. — Иди. Закончи то, что начал. Стань тем, кем ты должен быть.
Мегатронус медленно поднялся. Он больше не был сомневающимся гладиатором. В его осанке родилась та самая железная воля, которая позже заставит содрогнуться галактику. Он наклонился и запечатлел на её лбу клятвенный поцелуй, не замечая, что в глазах Эклипсы застыла не радость, а бесконечная скорбь.
***
Тяжелые шаги Мегатронуса затихли в коридоре, и в покоях воцарилась звенящая, почти осязаемая тишина. Эклипса обессиленно откинулась на платформу. Боль всё еще пульсировала, но теперь она казалась ничем по сравнению с тем ледяным спокойствием, которое заполняло её Искру.
Она посмотрела на свои ладони. Они всё еще хранили тепло его брони.
— Я сделала это, — прошептала она в пустоту, и её собственный голос показался ей чужим, лишенным эмоций.
Она закрыла окуляры, и перед её внутренним взором снова всплыл образ Мегатронуса. Но теперь он двоился. Перед ней стоял измученный лидер, жаждущий одобрения и тепла, а за его спиной, подобно колоссальному изваянию из обсидиана, возвышалась гигантская тень Проводника — существа, чья ярость станет единственной преградой на пути грядущего Хаоса.
Эклипса не обманывала себя. Она знала: эта тьма в его сердце была всегда. Она родилась в удушливой пыли шахт, закалилась в крови на аренах Каона и все эти циклы ждала лишь повода, чтобы заполнить его целиком. Орион Пакс — наивный, благородный Орион — пытался удержать эту тьму в узде, запереть её внутри Мегатронуса, надеясь на мир, который никогда не наступит.
Но Посох Хроноса, лежащий рядом, не лгал. Эклипса видела приближение тени Юникрона. Она чувствовала, как содрогается само пространство от его дыхания. Пророчество Примуса было неумолимо: мир не падет лишь в том случае, если Тьма восстанет против Тьмы. Кибертрону не нужен был еще один миротворец. Ему нужен был Бич.
— Если я позволю ему остаться героем, он станет лишь первой жертвой в пасти бога Хаоса, — произнесла она, убеждая саму себя. — Тьма в нем — это не проклятие. Это инструмент. Это щит, который я только что подняла над нашей расой.
Она знала, что ускорила процесс, который был неизбежен. Она просто вырвала предохранители, которые мешали тьме расползтись по его телу. Да, это убьет в нем того гладиатора, которого она полюбила. Да, это превратит их жизнь в бесконечную войну. Но зато мир не падет.
— Ты возненавидишь меня, Мегатронус, — горькая улыбка коснулась её губ.— Прости меня, Мегатронус. Я спасаю этот мир... но ценой твоей души. Тебе суждено быть Тьмой, чтобы Орион однажды смог стать Светом — Ты назовешь меня своим демоном, когда поймешь, куда я тебя привела. Но ты будешь жить. И Кибертрон будет жить под твоей железной пятой, потому что только она удержит нас от бездны.
Она протянула руку и коснулась холодного металла Посоха Хроноса. Артефакт отозвался короткой, согласной вибрацией. Фундамент новой эры был заложен не в зале Совета и не на полях сражений, а здесь — в тишине спальни, ценой одной измученной души.
Эклипса закрыла окуляры, погружаясь в тяжелый сон без сновидений. Она сделала свой выбор. Она выбрала спасение вселенной ценой собственного проклятия и тирании того, кого любила больше жизни.