глава 20
Глава 20: Гнев Гладиатора
Когда тело Эклипсы обмякло в руках Шоквейва, в центре Иакона словно взорвалась сверхновая. Но это был не свет — это была абсолютная, тяжелая тьма. Мегатрон не просто закричал; этот звук был похож на рев умирающего солнца, от которого задрожали даже фундаменты Храма Праймов.
Он перестал стрелять. Он отбросил свою пушку, словно она была лишь досадной помехой. Его пальцы, привыкшие к рукоятям мечей на аренах Каона, сжались в кулаки с такой силой, что металл на суставах начал трещать.
— Мегатрон, остановись! Твои действия ведут к неоправданным жертвам среди союзников! — прозвучал голос Саундвейва, но Мегатрон его не слышал.
Он рванулся вперед, и это было не движение воина, а прыжок хищника. Первый попавшийся на пути отряд Шарктиконов он просто раздавил, даже не заметив. Когда Орион Пакс попытался преградить ему путь, чтобы остановить это безумие, Мегатрон просто смахнул его в сторону, едва не раздробив другу плечо. В его окулярах больше не было разума — только багровое зарево ненависти.
— Прочь! Все прочь! — его голос превратился в хриплый рокот.
Он прорывался сквозь десантные ряды Квинтессонов, буквально разрывая их роботов пополам голыми руками. Он не тратил время на выстрелы — он вырывал провода, сминал шлемы, превращал высокотехнологичные машины в бесформенные груды металлолома. Те, кто называл себя хозяевами Кибертрона, впервые познали настоящий, животный страх.
Наконец, он достиг Его.
Верховный Судья Квинтессонов пытался активировать телепортацию, его пять лиц сменяли друг друга в панике: Гнев, Страх, Отрицание... Но Мегатрон был быстрее.
Одним прыжком он преодолел расстояние до платформы Судьи. Его огромная ладонь сомкнулась на тонкой шее существа.
— Ты... — Мегатрон приблизил свое лицо, испачканное черным маслом и гарью, к лицам Судьи. — Ты тронул её. Ты уничтожил единственное, что было ценным в этом проклятом мире.
— Мы... мы можем... договориться... — прохрипел Судья.
Вместо ответа Мегатрон нанес удар. Первый удар кулаком впечатал лица Судьи внутрь его собственного корпуса. Второй — вырвал одну из механических щупалец вместе с креплениями. Мегатрон не использовал оружие. Он хотел чувствовать, как под его пальцами лопается броня того, кто отдал приказ стрелять в Эклипсу.
Это была не казнь. Это была методичная, неописуемо жестокая расправа. На глазах у замершего от ужаса Иакона, Мегатрон буквально разобрал Верховного Судью на части. Он вырывал блоки памяти, крушил линзы окуляров, пока в его руках не остался лишь искореженный, бесполезный кусок металла, в котором больше не было жизни.
Когда всё было кончено, Мегатрон стоял посреди площади, тяжело дыша. С его рук на раскаленные плиты стекало чужое масло. Он обернулся. Его союзники — Арси, Старскрим, даже Ультра Магнус — попятились. В этот момент они увидели в нем не лидера восстания, а монстра, который страшнее любого Квинтессона.
Только Шоквейв остался на месте, всё еще удерживая Эклипсу.
Мегатрон сделал шаг к ним, и его походка была тяжелой. Он посмотрел на свои окровавленные руки, затем на бледное, безжизненное лицо Эклипсы. Багровое пламя в его глазах чуть притухло, сменившись бездонным отчаянием.
— Она... она жива? — его голос сорвался, став почти человеческим.
Шоквейв зафиксировал пульсацию её Искры — слабую, едва заметную.
— Вероятность выживания... снижается. Нам нужно уходить. Сейчас.
Мегатрон рухнул на колени рядом с ней, боясь прикоснуться к её розоватой броне своими испачканными в крови врага руками. Битва была выиграна, Квинтессоны бежали в ужасе, но цена этой победы оказалась слишком высокой.
Кибертрон был свободен. Но Мегатрон знал: если Эклипса не вернется, эта свобода станет для него персональным адом.