глава 14
Глава 14: Реквием по Тирану
Площадь перед Храмом Праймов в Иаконе была залита золотым светом прожекторов. Гроб, окутанный почетным знаменем, стоял в центре. Сентинел Прайм вышел к трибуне, его голос, усиленный тысячами ретрансляторов, разносился по всей планете.
— Сегодня мы прощаемся с героем... — начал Сентинел, прикладывая руку к груди. — Его смерть — это рана на теле нашего общества, нанесенная хаосом...
В этот момент за кулисами мироздания началось движение.
В момент, когда Сентинел открыл рот для очередной лжи, Саундвейв обрушил всю систему связи Иакона. Вместо лица Прайма на всех экранах планеты пошли помехи, сменяющиеся кадрами истинной записи: Сентинел, отдающий приказ об убийстве Мегатронуса.В небе над Иаконом вспыхнули инверсионные следы. Эскадрилья Сикеров под командованием Старскрима заблокировала воздушное пространство, не давая гвардии Сентинела поднять подкрепление. «Небо принадлежит свободным!» — прогремел его голос в эфире.Пока внимание было приковано к небу, Арси и её спецгруппа «Тень» нейтрализовали личную охрану Сентинела за 40 секунд. Бесшумные вспышки лезвий — и путь к трибуне был открыт. В это время Рэтчет развернул мобильные госпитали в трущобах на случай столкновений, а Нокаут, используя свои навыки маскировки, провел основную группу прямо к трибуне через систему вентиляции, которую гвардия считала непроходимой. Когда пришло время действовать открыто, Элита-1 взорвала силовые щиты трибуны. Её точность и мощь стали сигналом для начала захвата.
Дым от взрыва щитов еще не рассеялся, когда на трибуну, прямо к застывшему от ужаса Сентинелу, вышел тот, кого мир считал мертвым. Мегатронус. Рядом с ним, сверкая глазами, шла Эклипса и ультра магнус,
Народ внизу ахнул. Миллионы ботов у экранов замерли.
Вперед вышел Ультра Магнус. Его массивный молот с грохотом опустился на плиты трибуны. Он развернул свиток, который не был указом Сената, но был волей Закона.
— Сентинел! — голос Магнуса гремел над площадью. — Ты обвиняешься в узурпации власти, в заговоре против собственного народа и в осквернении памяти Праймов. Ты больше не наш лидер. Ты — подсудимый. Завтра состоится Народный Суд. Судьбу твоего актива будут решать те, кого ты считал рабами, а не твои хозяева-квинтессоны! Схватить его!
Гвардейцы, верные Магнусу, окружили Сентинела, срывая с него золотые знаки отличия.
Первым к краю трибуны подошел Мегатронус. Он не смотрел в камеры, он смотрел на рабочих внизу, чьи корпуса были покрыты той же угольной пылью, что и его собственный. Он тяжело оперся на трибуну, и металл под его пальцами скрипнул.
— Посмотрите на этот гроб, — он указал на пустую золотую коробку. — Сентинел хотел положить меня туда, чтобы вы продолжали гнуть спины, думая, что за вас больше некому заступиться. Он хотел, чтобы вы оплакивали символ, пока он пьет ваш энергон. Но я стою здесь! — он ударил себя в грудь. — Я не символ. Я такой же, как вы. И если я смог сбросить эти цепи, значит, их нет и на вас. Гнев — это не преступление, это доказательство того, что вы еще живы!
Его сменил Орион Пакс. Он сделал шаг вперед, его голос дрожал от волнения, но в нем была стальная правда.
— Я годами записывал историю, которую диктовал Сенат. Я видел, как слова правды стирались, чтобы освободить место для лжи Квинтессонов. Нам внушали, что мы — инструменты, детали, функции. Но функция не может чувствовать боль. Деталь не может мечтать. Мы — дети Праймуса, и пришло время вспомнить, что это значит!
Элита-1 встала рядом, её окуляры горели решимостью.
— Мы строили эти города! Мы создавали всё, что вы видите вокруг! Почему те, кто созидает мир, должны просить разрешения в нем жить? Хватит ждать героев. Вы и есть те, кого мы ждали!
Ультра Магнус возвышался за их спинами, его голос прогремел над площадью как раскат грома.
— Порядок без справедливости — это тирания. Сегодня Закон вернулся к тем, кому он принадлежит — к народу! Завтра вы сами решите судьбу Сентинела. Никто сверху больше не скажет вам, что правильно. Ваша совесть — ваш судья!
Арси, стоявшая на самом краю балки, выкрикнула в эфир:
— Страх — это единственное, что удерживало Квинтессонов у власти. Посмотрите на Сентинела в цепях. Если бог может кровоточить, значит, он не бог!
Рэтчет ворчливо, но громко добавил, вклинившись в частоту:
— Хватит латать старую систему, она сгнила! Пора строить новый корпус для нашей нации. Я видел достаточно смертей, чтобы понять: за жизнь нужно бороться сейчас, или она просто утечет в стоки!
Старскрим, кружась в небе, усилил свой голос через турбины:
— Небо больше не закрыто для патрулей! Дышите полной грудью, братья! Квинтессоны больше не владеют нашими крыльями!
Нокаут прошептал так, что услышали все:
— Свобода — это чертовски красиво. И она вам к лицу, Кибертрон!
Наконец, Эклипса вышла вперед всех. Она взяла Мегатронуса за руку, и их общая энергия создала видимый ореол вокруг них. Она посмотрела прямо в объектив камеры, и каждый бот на планете почувствовал, что она смотрит лично на него.
— Мы разные, — произнесла она, и её голос пронзил тишину. — Гладиаторы и ученые, сикеры и строители. Но в каждом из нас бьется одна и та же искра. Мы — не рабы захватчиков. Мы — не марионетки предателей. Мы — единое целое. И пока мы вместе, ни одна сила во Вселенной не заставит нас снова опуститься на колени.
Мегатронус поднял кулак вверх, Орион положил руку на плечо друга, и все Избранные на трибуне, как один, выдохнули великий лозунг, который подхватили миллионы глоток по всей планете:
— ЕДИНЫЙ МИР! ЕДИНАЯ ИСКРА! СВОБОДНЫЙ КИБЕРТРОН!
Этот крик был настолько мощным, что в залах Квинтессонов на орбите задрожали стекла. Народный суд был назначен. Революция началась.