глава 4
Глава 4: Глас Тишины и Лик Металла
Пыль после обвала в шахте еще не осела, когда Эклипса поняла: это её шанс. В хаосе, среди криков раненых и искрящей проводки, стража Каона была дезориентирована. Используя свои знания о строении шахт, она проскользнула сквозь узкий технический лаз, который заприметила еще в первый день.
Она бежала по темным тоннелям, пока ноги не привели её в трущобы Каона — место, где даже свет звезд казался грязным. Её искали. Повсюду висели голограммы с её лицом и надписью «Государственная изменница».
— Статус: разыскивается. Намерения: выживание. Эмоциональный фон: решимость.
Эклипса замерла, обернувшись на монотонный, лишенный интонаций голос. Из тени переулка вышел стройный, темно-синий мех. Эклипса вскинула голову. Перед ней стоял Саундвейв. В то время он еще не носил свою знаменитую маску-экран. Его лицо было молодым, сосредоточенным и необычайно чутким. Окуляры мягко светились, отражая потоки данных, которые он считывал из окружающего пространства.
Он не был похож на других.
— Саундвейв... — прошептала она.
Она помнила его ещё с сената. Он был голосом народа, которй часто выступал перед сенататом с идеей – равенства сословий, но его голос никогда не доходил до искр старших сенаторов, его
– как выходца из низкого сословия никогда не воспринимали в серёз и держали раядом лишь, чтоб успокойть народ и создать некую илюзию равенства. Но Эклипса знала правду. Своим даром она видела его искру — сложную, многогранную, наследство самого Нексуса Прайма.
— Сенатор Эклипса. Маскировка: необходима, — Саундвейв подошел ближе. Он не выдал её, не вызвал патруль. Вместо этого он протянул ей тяжелый металлический щиток — гладкую маску без прорезей для рта и окуляров. — Ваше лицо — мишень. Эта маска — ваша защита.
Эклипса взяла холодный металл. Когда она закрепила маску, её мир изменился. Теперь она была не аристократкой, а никем. Тенью среди теней.
— Почему ты помогаешь мне? — спросила она.
Саундвейв на мгновение замолчал, считывая её искру.
— В Сенате — ложь. В Шоквейве — логика. В Эклипсе — истина. Саундвейв не служит лжи. Саундвейв... следует за истиной.
Саундвейв... восхищается вашей силой. И силой Шоквейва.
Он отвел её в глубокое подполье Каона, где воздух дрожал от гула толпы. Это были Арены. Единственное место в этом проклятом городе, где можно было заработать на куб энергона, не задавая вопросов, и где сила ценилась выше, чем происхождение.
— Здесь вы — Гладиатор, — произнес Саундвейв, указывая на залитый светом прожекторов ринг. — Ваше имя —НЕМИЗИДА. Ваша задача — побеждать, не раскрывая себя.
Прошло много циклов
Арена Каона ревела. Зрители требовали искр и разорванного металла, но сегодня они получили нечто иное. На ринге стояла стройная фигура в маске Она двигалась плавно, почти предсказывая удары противников, её бой был как танец времени — неуловимо, быстро, изящно. Она не убивала. Каждый её бой заканчивался тем, что противник оказывался на лопатках, обезоруженный и живой... Это злило толпу, но вызывало странный, робкий восторг у самих бойцов.
В тот вечер против неё выставили «Чемпиона Трущоб». Гул толпы стал невыносимым, когда на ринг вышел он. D-16.
Он стал еще массивнее, чем в шахтах. Его броня была покрыта запекшимся маслом и пылью арены, а в глазах горел холодный огонь ненависти ко всему миру. Для него этот бой был просто способом выплеснуть ярость на очередного «чистенького» бойца, который прячет лицо. Он не узнал её. Для него она была лишь очередным препятствием, «наглым выскочкой в маске».
— Ты долго бегала от смерти, малявка, — прохрипел Мегатрон, активируя встроенный клинок. — На этом ринге маски не спасают.
Битва была жестокой. Мегатрон нападал с силой горного обвала, но Эклипса использовала его гнев против него. Она знала, как он ударит, еще до того, как его нейросеть посылала сигнал в манипулятор. Это был танец а не бой.
— Красиво танцуешь, — прорычал Мегатрон, сжимая кулаки. — Но здесь не танцпол. Здесь ломают кости.
Эклипса молчала. Саундвейв, стоявший в её углу арены, едва заметно кивнул ей, передавая данные о тактике противника.
Битва была невероятной. Это не была драка — это было столкновение двух стихий. Мегатрон наносил удары сокрушительной силы, способные раздавить танк, но Эклипса просто не была там, куда падал его кулак. Она использовала его же инерцию против него, заставляя его ошибаться.
— Сражайся как мех! — взревел Мегатрон, теряя терпение.
Он провел молниеносный захват, который она не успела просчитать. Тяжелый удар его манипулятора пришелся прямо в челюсть. Металлическое крепление маски не выдержало. С резким звоном щиток отлетел в сторону, ударившись о решетку ринга.
В этот миг Арена, только что изрыгавшая проклятия, погрузилась в мертвую тишину.
Красивое, тонкое лицо, знакомое каждому на этой планете по голограммам. Тысячи ботов, узнали в гладиаторе ту самую «Великую Сенаторшу Эклипсу», чьи портреты сжигали на площадях по приказу властей.
Мегатрон замер. Его рука, занесенная для удара, задрожала. Он смотрел на неё — на женщину, чьими речами он вдохновлялся в темных забоях, чью стойкость он считал единственным светом в прогнившем мире.
— Ты... — выдохнул он. — Всё это время... это была ты?
Эклипса, чувствуя вкус энергона на губах, не дала ему опомниться. Пользуясь его шоком, она провела стремительный прием, подсекла его и прижала к настилу. Она удерживала его, глядя прямо в глаза. На ней была кровь и грязь, но её глаза горели тем самым светом, который Мегатрон когда-то видел на трибунах Сената.
Мегатрон замер. Его занесенный для последнего удара кулак дрогнул.
— Сенатор... Эклипса? — прошептал он, и в этом шепоте было столько боли и узнавания, что у Эклипсы сжалась искра.
Она видела, как в его процессоре рушатся стены. Тот идеал, за которым он следил из своих темных шахт, та женщина, чьи речи давали ему надежду, стояла перед ним — избитая, преданная своими же, но не сломленная.
Пользуясь его замешательством, Эклипса сделала резкий выпад, подсекла его и прижала к настилу ринга, удерживая за горло, но не сжимая его.
Она подняла голову и посмотрела не на Мегатрона, а на тысячи зрителей, на камеры, которые транслировали этот бой.
— Жители Каона! — её голос, усиленный акустикой арены, разнесся как гром. — Вы смотрите на нас и видите рабов, развлекающих господ! Но посмотрите внимательнее! Если даже Сенат пал, если даже те, кто строил законы, теперь в пыли вместе с вами — значит, старый мир мертв!— её голос разнесся над ареной. — Вы думали, что я спряталась? Нет! Я пришла туда, где бьется настоящее сердце Кибертрона! Власть боится нас, потому что мы — это правда, которую нельзя убить! Я дарю жизнь этому воину, потому что он – мой брат по боли, а не враг! Мы едины! Мы — Искры Кибертрона! И сегодня я дарю жизнь этому воину, потому что наша кровь слишком дорога, чтобы проливать её ради забавы Квинтессонов!
Она отпустила Мегатрона и встала.
— Я — Эклипса. И я больше не буду молчать.
Она развернулась и ушла с ринга прежде, чем стража успела прийти в себя. За кулисами её уже ждал Саундвейв. Его глаза мигали тревожным красным цветом.
— Отход-немедленно. Палачи Сената в пути.
Мегатрон остался лежать на ринге, глядя в потолок. В его голове больше не было шума битвы. Там звучал её голос. И в этот момент D-16 окончательно умер. Родился новый мех, который знал: он спасет эту женщину, даже если ему придется сжечь весь Кибертрон дотла.
Позже, в глубокой заброшенной шахте, которую Саундвейв подготовил как убежище, Эклипса сидела на ящике, пытаясь привести себя в порядок. Вход завалило камнями — временная защита от патрулей.
Снаружи послышались тяжелые шаги. Завалы разлетелись в щепки под ударами мощных кулаков. В проеме стоял Мегатрон. Он был один. Он нашел её сам, ведомый каким-то звериным чутьем.
Саундвейв преградил ему путь, но Эклипса подняла руку.
— Пропусти его, Саундвейв.
Мегатрон вошел. Он выглядел растерянным и злым одновременно. Он подошел к ней почти вплотную.
— Зачем? — спросил он. — Зачем ты спасла меня там? И зачем ты... сенатор... пачкала руки в этой грязи?
— Потому что в Сенате грязи больше, чем в этой шахте, Мегатрон, — тихо ответила Эклипса. — Там убивают души. А здесь — только тела.
Она встала и коснулась его плеча.
— Я видела тебя в шахтах. Я видела тебя на ринге. В тебе живет сила, которая может либо спасти наш мир, либо сжечь его. Я здесь, чтобы помочь тебе выбрать.
Мегатрон смотрел на её руку на своем плече. Впервые за миллионы лет кто-то смотрел на него не как на раба или гладиатора, а как на равного. Его гнев начал медленно утихать, сменяясь чем-то новым, пугающим и прекрасным.
— Учи меня, — прошептал он, опуская голову. — Расскажи мне всё, что знаешь.
Саундвейв, наблюдавший за этой сценой из угла, медленно кивнул. Он понял, что его место — здесь, рядом с ними. Он подошел к ним и встал чуть позади Мегатрона, склонив голову в знак того, что отныне его педанность принадлежит ЛИШЬ ИМ.