𝘉𝘦𝘧𝘰𝘳𝘦 𝘺𝘰𝘶 𝘧𝘰𝘶𝘯𝘥 𝘰𝘶𝘵 / Пока ты не узнала.

Я сижу в кабинете один.

На щеке - красный след. Он всё ещё горит. Не от боли. От того, что эта девчонка посмела.

Никто никогда меня не бил.

Никто.

А она размахнулась, не думая, не взвешивая последствия. Просто взяла и ударила. При всех. При Натали. При Алексе. При этих куклах, которые теперь будут шептаться по углам.

И ушла.

Не обернулась. Не извинилась. Даже не побледнела от страха. По крайней мере, не показала.

Я провожу пальцами по щеке. Смотрю в окно. Лондон серый, равнодушный. Кажется, что даже город ждёт, что я сделаю.

Я должен быть в ярости.

И я в ярости.

Но не так, как раньше.

Раньше, если бы кто-то поднял на меня руку, его бы уже не было в живых. Я бы не думал. Не размышлял. Просто стёр бы в порошок, и никто бы не вспомнил его имени.

Но она...

Эта девушка с глазами, в которых горит страх и вызов одновременно. Эта девушка, которая рвёт мои записки, не садится в мою машину, смеет говорить мне «нет».

Я усмехаюсь.

- Ты либо очень смелая, - говорю я в пустоту, - либо очень глупая.

Портрет на стене молчит. Она смотрит на меня с того самого фото, где смеётся, запрокинув голову.

Я всё ещё хочу её.

Больше, чем раньше.

---

Я не звоню ей.

Не потому что не хочу. А потому что хочу посмотреть, что она будет делать.

Алекс докладывает каждый день.

- Она работает в цветочном магазине. Сидит на подоконнике ночью. Не спит.

- Проверяет телефон?

- Постоянно.

- Она ждёт звонка.

- Похоже на то.

Я усмехаюсь. Она ждёт угрозы. Ждёт мести. Ждёт, что я приеду и сломаю её саму.

Она не понимает.

Я не собираюсь её ломать.

Я хочу, чтобы она сама пришла.

- Скажи Натали, пусть пригласит её завтра в десять.

- Что сказать, зачем?

- Ничего. Она придёт.

Алекс выходит. Я смотрю на монитор наблюдения за её квартирой. Она сидит на подоконнике, обхватив колени, смотрит в окно.

- Придёшь, Мира, - говорю я тихо. - Ты же любопытная.

---

Утром я смотрю, как она собирается.

Встаёт в шесть. Долго стоит под душем. Перебирает одежду. Я вижу это через камеру, которую установил в её квартире неделю назад. Она не знает. Пока.

Надевает чёрное платье. Шёлк. Волосы распускает по плечам. Почти не красится - только тушь.

- Красивая, - шепчу я.

Она выходит из дома. Садится в автобус. Смотрит в окно. Я вижу её лицо - бледное, с тёмными кругами под глазами. Она не спала всё это время.

Она боится.

Хорошо. Страх - это уважение.

---

В агентстве она входит в здание ровно в десять. Ни минутой раньше. Ни минутой позже.

Смелая дура.

Алекс встречает её у входа. Она смотрит на него, он - на неё.

- Он ждёт, - говорит Алекс.

- Я не бегу.

Она идёт по коридору медленно, но я знаю - она хочет показать, что не боится. Что у неё есть достоинство.

Глупая.

Достоинство - это то, что я в ней больше всего ненавижу. И больше всего хочу сломать.

Или... забрать себе.

Она заходит.

Садится напротив.

Прямая. Злая. Глаза горят.

Я смотрю на неё, и краем сознания понимаю - у меня до сих пор горит щека.

Никто. Никогда.

- Ты хоть понимаешь, что сделала? - голос тихий. Опасный.

Она не опускает взгляд.

- Ударила тебя.

- Ты ударила меня. При всех.

- Да.

Одно слово. Ни страха. Ни оправданий. Я смотрю на неё и вижу: она знает, что могла умереть. И всё равно не дрожит.

- Я мог бы приказать убить тебя ещё вчера, - говорю я спокойно, почти лениво. - И никто бы не спросил почему.

- Но не приказал.

- Не приказал.

Я встаю из-за стола. Медленно обхожу его, останавливаюсь в шаге от неё. Она не отодвигается. Только голову поднимает, чтобы смотреть в глаза.

Так близко я чувствую её запах. Цветы и что-то ещё. Своё. Она вообще знает, как пахнет? Вряд ли.

- Ты думаешь, я не хотел? - я наклоняюсь ближе. - Думаешь, я не представлял, как вхожу в твою квартиру и сворачиваю эту красивую шею?

Она молчит. Но я вижу, как напряглись плечи.

- Я передумал, - говорю я. - Пока.

- Зачем я здесь? - её голос почти не дрожит.

- Затем, что я хочу знать. Ты смелая или просто дура?

- А разница?

Я усмехаюсь. Первый раз за эти дни.

- Разница в том, что дуру я сломаю. А смелую...

Я замолкаю. Она ждёт.

- А смелую я сделаю своей.

Она не дышит. Я вижу, как бешено колотится пульс у неё на шее.

- Контракт остаётся, - говорю я. - Условия те же. Деньги, съёмки, защита.

- Но?

- Но теперь ты знаешь, кто я. И знаешь, что я не прощаю удары. Я их забираю.

- Как?

- Ты должна отработать эту пощёчину, Мира. Не сейчас. Не завтра. Но когда я скажу - ты сделаешь всё, что я скажу.

- Это шантаж?

- Это сделка. Ты получаешь деньги и защиту. Я получаю... тебя.

- В смысле?

Я не отвечаю. Смотрю на неё. Она понимает. Я вижу, как расширяются зрачки.

- Я не буду с тобой спать, - говорит она твёрдо.

Я смеюсь. Громко. Впервые за долгое время.

- Мира, когда я захочу тебя, ты сама этого захочешь. А пока... - я отхожу, давая ей воздух. - Пока мне интереснее наблюдать, что ты сделаешь дальше.

- Ты ненормальный.

- Да. Это ты уже поняла.

Я протягиваю руку к столу, беру контракт, кладу его перед ней.

- Прочитай дома. Не торопись. Я подожду.

- Ты сказал, что не любишь ждать.

- А ты сказала, что не кукла. Значит, можем друг друга удивить.

Она смотрит на контракт. Потом на меня. Берёт его.

- Я прочитаю, - говорит. - Если решу подписать... я позвоню сама.

- Я не звоню первым, - напоминаю я.

- А я первая не приду.

Мы смотрим друг на друга. Краем сознания я понимаю: это уже не просто контракт.

Она встаёт, идёт к двери. Останавливается.

- Адриан?

- Да?

- Твоя щека... приложи лёд.

И выходит.

Я стою посреди кабинета и смотрю на закрытую дверь.

Потом медленно усмехаюсь.

- Приложи лёд, - повторяю я.

Никто никогда не смел мне советовать.

Она.

Я сажусь в кресло, открываю ящик стола, достаю папку с её фото.

Провожу пальцем по экрану монитора, где в реальном времени видно, как она выходит из здания, садится на автобус и уезжает.

- Ты даже не представляешь, во что ввязалась.

Я закрываю ноутбук. Пью виски. Смотрю на портрет.

И жду.

---