Пепел белых крыльев

Элиан Эверли

Она выстрелила.
Боль в руке не унимается, кровь не перестает течь, она уже просочилось сквозь тонкую ткань футболки. От того, что я держал рукой рану, пытаясь остановить кровотечение, мои ладони в крови. Срочно нужно в больницу.

Я совсем не злюсь на Офелию, сейчас я начал воспринимать ее по-другому. У неё хватило смелости выстрелить, почувствовав угрозу она пошла на отважное решения, зная, что за него ей придется поплатиться. Это рвение к свободе, пускай и неудачное, определенно заслуживает гордости.

Было забавно наблюдать, как ее изящные пальчики дрожали, но все же нажали на курок, было видно сомнение и страх, но рвение к свободе затмило все.
Как же я был рад её видеть, словно увидел кого-то очень родного и близкого. Офелия уверенно диктовала условия, пугая всех присутствующих, но не меня, в том, что она не причинит вреда Бетти я знал точно. Моя сестра с особым интересом относилось к Офелии, старалась заступаться и пусть эти попытки выглядели смешными, но очень милыми. Уинслоу бы так не поступила с той, которая не желала ей зла.

Блондинка ушла, найти её вновь не составит мне труда. Я хочу ее найти, но хочет ли этого она? Не думаю.

Сжимаю кулак, подавляя желание разгромить здесь все к чертовой матери, но я решаю ограничиться ненавистным взглядом на родителей. Достойны ли они называться ими после того, что сотворили? Они безжалостно портят мне спокойную жизнь, и ещё более безжалостнее похитили того, кто мне дорог. Для них это было так легко сделать, словно отобрали не человека, а игрушечную погремушку, от которой я стал зависим.

— Вот такая вот у тебя Офелия, сынок. — с печалью в голосе проговорил отец, я стиснул зубы, наблюдаю за его беспечностью.

— У тебя кровь, Элиан, нужно в больницу.— встревоженно проговаривает мама, подойдя ко мне.
Мне сейчас вообще не хочется слышать их, они так все подстроили. Мать выпустила её из моего дома, а потом с невинными взглядом лгала мне прямо в глаза. Как ей можно после этого доверять.

— Шарлотта, поверь, у него были раны и похуже этой. — я поражаюсь, от куда он столько обо мне знает.

— Мне больше всего интересует какого эта хрена вы похитили её? — все еще стою на том же месте, где Офелия выстрелила в меня, несмотря на то, что мать пытается куда-то увести меня, тянув за руку. Возможно она хочет перевязать мне рану, но она отчасти и виновник её появления.

— Поверь, тебе она не нужна.— убеждает отец, я громко недовольно фыркаю поражаясь таким громким заявлением. Он ошибается, очень глубоко ошибается. Она мне нужна. Я хочу смотреть только на неё, слышать только ее голос, причем всегда. Мне приятно смотреть на неё, это заставляет мое сердце биться сильнее, возможно, это бред, но я влюблен. Очень сильно влюблен в неё.

— Может я сам буду решать?

— Она убьет тебя, это очень опасно.— твердит он, совсем не зная Офелию. Моя Офелия не убийца, ей просто страшно.

— Блять, вы отбитые на всю бошку.— недовольно проговариваю я, чувствуя нежелание находиться с ними.— Похищать и хотеть избавиться от неё просто из-за своих проблем с головой...

— Элиан, это мы убили её родителей.— эти слова с легкостью вылетают с уст матери. Она смотрит на меня со слезами на глазах. На неё тут же со злобой смотрит отец, видимо, не желая раскрывать эту тайну, но уже поздно.

Разворачиваюсь и ухожу.
Мои родители монстры. Психи. Ненормальные. Они убили их. Положили начало ужасной жизни Офелии.
Черт! Как теперь я должен жить с этими мыслями. Моя фамилия стала виновником всех её бед. Это точно проклятье. И почему именно она из множества вариантов.

Иду по тропинке прямо к калитке. За ней стоит моя машина. Хочется уехать от сюда как можно скорее, забыть про жалкое существование моих родителей и напиться. Да, я очень хочу выпить и закурить.

Из пачки достаю сигарету, вставляю её между губами и зажигаю её. Приятный дым заполняет мои легкие.

Открываю калитку. Вижу полицейскую машину и трех знакомых Алана.

— Все в порядке? — спрашивает один из парней в форме смотря на рану, мы с ним знакомы, он очень хороший друг Алана.

— Все в норме. Где Алан?— зачем они вообще приехали, я же сказал, что их присмотр мне не нужен. Не убьют же меня родные родители, какими бы гадами они не были бы.

— В машине.

Подхожу к машине, открываю дверь с его стороны, он тут же озаряет меня своим взглядом.

— Оу, а ты говорил помощь не понадобиться. Я выстрелов что-то не слышал. Это родной отец тебя так?— тут же начал расспрашивать он. Последний раз делаю затяжку, после чего бросаю не докуренную сигарету на землю и наступаю на неё потушив.

Бросаю взгляд на девушку, которая сидит рядом с моим другом и огромными испуганными глазами смотрит на меня. Все же не сбежала. Возможно надеялась найти спасение в людях в полицейской форме. Не все, что кажется спасением — спасение.

— Нет. — Коротко улыбаюсь продолжая глядеть на блондинку. Я не стал говорить, кто именно это сделал, но судя по удивлению проскользнувшем на его лице и взгляду на девчонку, он все понял.

— А на тебя вот заявление написали.— с улыбкой проговаривает парень, протягивая мне лист А4 с едва разборчивыми словами. Видно, что тот, кто написал его очень нервничал и его руки тряслись.

Я с улыбкой смотрю на это заявление, затем на Офелию. С улыбкой пробегаюсь взглядом по словам

— Идем, Офелия,— проговариваю я, наблюдая за тем, как она послушно выходит, понимая, что вновь поймана. Она не стала сопротивляться и кричать, просто спокойно приняла очередную неудачу.

Меня гложет чувство вины, оно разъедает изнутри. В ее расстроенных глазах я вижу отражение собственной жестокости. Хочется спрятаться от этого чувства.

— Ты сможешь доехать сам?— интересуется друг.

Открываю дверь в свою машину, Офелия сидит уже там смиренно ждя своего смертного приговора.

— Постараюсь.— Коротко отвечаю садясь в машину. Боль и правда невыносимая.

Алан уезжает, наблюдаю, как их машина отдаляется все дальше и дальше. Зажигаю сигарету. Затягиваю дым в легкие. Сквозь ужасную боль и головокружение трогаюсь с места. Мне срочно нужна больница. Не любая, а определенная. Там те, кто без расспросов залечит любую рану, лишь бы платили.

Офелия Уинслоу

Элиан молчит, его зубы стиснуты. По его руке стекает бордовая струйка, затем падает с локтя. Накапала уже целая лужица. Мое сердце кольнуло. Я чувствую ужасную вину. Нет! Я не должна винить себя, я ведь пыталась спастись. А сама так глупо попалась, если бы я только знала, что этот Алан окажется его знакомым.

Элиан точно убьет меня. Его молчаливость пугает.
Молодой человек точно также молчал, когда он нашел меня после первого побега, а потом...

В горле появился ком, который словно душит, не дает мне нужного количества воздуха. Я чувствую страх и вину. Боже, как от этого избавиться? Я ведь добровольно села в его машину. Дура! Точно дура.

Он останавливает машину около незнакомого здания. Здесь не людно. Резинка моих штанов удерживала пистолет, который я не знаю куда деть. Я достаю его. Заметя моё шевеление Элиан посмотрел на меня.
Возможно он подумает, что я хочу вновь начать стрельбу, но нет. Я молча протягиваю оружие ему, где-то внутри надеясь, что он выстрелит в меня. Я не хочу мучиться, пусть все произойдет быстро.

Он хмыкает, забирая черный пистолет. Перестаю чувствовать его тяжесть в своих руках. Но понимаю, что теперь я совсем беззащитна.

— Идем.— его голос вызывает мурашки по всему телу. Я не знаю куда мы пойдем, но почему-то уверена, что здесь он убьет меня.
Мы выходим из машины и идем в незнакомое здание. Внутри оно напоминает больницу, все белое и чистое. Так и оказалось.

— Если хочешь, можешь зайти со мной.— сказал он, я лишь отрицательно мотнула головой.— Жди тогда, — последнее, что проговаривает он перед тем, как захлопывает за собой дверь.

Что будет, когда он придет? Может мне вновь нужно бежать? Я не знаю. Я ничего не знаю. Какая часть меня не убегает, почему я не бегу?
Прикусываю губу, чтоб боль заглушила мысли, которых становится слишком много. Сильно сжимаю её зубами. Недостаточно больно.
Кусаю сильнее, зубы смыкаются. Чувствую боль и металический вкус собственной крови. Меня это пугает и успокаивает.
Закрываю глаза, веки дрожат, моё дыхание сбито.
Голова кружится.
Слезы зажгли глаза.
Я ненавижу себя за свою трусость.

Он вышел очень быстро, ну по крайней мере мне так показалось. Его рука перевязана. Я тут же смахнула все слезы, не хочу показывать мои эмоции. Я вымотана. Очень. Морально.

Мы идем молча, никто из нас не решается что либо сказать.
Обоим нечего.

Мы садимся в машину. Он не едет, причина мне неизвестна.

Чувствую горячее прикосновение на своем подбородке. Элиан поворачивает моё лицо, чтоб посмотреть на его. Взгляд бегает по всему моему лицу.

— От куда у тебя царапины по всему лицу?— он осторожно касается уже почти заживших ран. Его прикосновения едва ощутимы, а голос почти не слышен.

— Ветки. Когда я убегала от тебя они...

Он не стал дослушивать, перебив:

— А почему губа разбита?

— Я нервничала и...

— И пыталась отвлечься.— продолжил он за меня, вновь не позволив договорить. Его голос спокоен.

— Элиан, я не хотела стрелять.— я не жалею, что выстрелила, жалею, что не убежала. Мои слова лживы, я просто его боюсь.

— Хватит, мне не нужны твои извинения.

Он впился в мои губы. Они скользят по моим, его язык изучает каждый миллиметр моего рта. Так жадно. Чувствую вкус собственной крови и понимаю, что он чувствует тоже самое целуясь со мной. Я не хочу этот поцелуй, но и злить его я тоже не хочу. Этот поцелуй не грубый, стоит надеяться, что он сжалится надо мной и не станет наказывать слишком сильно.

Его рука на моем затылке, он не позволяет отдалиться. Я солгу сказав, что это не пробуждает почти мертвых бабочек в моем животе. От куда они, я ведь совсем его не люблю. Я его почти ненавижу.
Воздух почти заканчивается и вот наконец Элиан отстраняется. Мне очень страшно, что на поцелуе он не ограничится и будет всё как в тот раз. Этого не происходит. От заводит машину и мы уезжаем от сюда.