Беги, Молли, беги

Я бегу по пустому коридору. Он бесконечный. Слишком длинный, слишком белый, слишком тихий. Мои шаги гулко отдаются от стен, но эхо не возвращается — оно проваливается куда-то вглубь, в никуда.

В конце коридора стоит человек. Я не могу разглядеть его лица — оно размыто, как старая фотография, попавшая под дождь. Но мне безумно хочется к нему. Всем телом, каждой клеткой, каждым нервом.

Я бегу. Быстрее. Ещё быстрее. Но чем сильнее я стараюсь, тем дальше он становится. Коридор растягивается, как резиновый, поглощая метры, которые я отвоёвываю с таким трудом.

Он поворачивается. Я вижу только силуэт — высокий, знакомый до дрожи. Рядом с ним, из ниоткуда, появляется дверь. Он кладёт руку на ручку.

— Стой! — кричу я, и голос разрывает тишину. — Подожди! Пожалуйста!

Он замирает на секунду. Не оборачиваясь, через весь этот бесконечный коридор, через расстояние, которое невозможно преодолеть, я отчётливо слышу его голос. Тихий, уставший, но такой родной:

— Я вернусь за тобой. Потерпи.

Дверь открывается. Он шагает внутрь.

— Стой! — ору я так, что лёгкие разрываются.

И просыпаюсь.

Я вскочила с кровати, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсом в висках. Мокрые волосы прилипли к лицу, простыня сбилась в комок, подушка валялась на полу.

Сон. Всего лишь сон.

Я откинулась назад, пытаясь унять дрожь в руках. Взгляд заметался по комнате — знакомые очертания мебели, тусклый свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь шторы, тиканье часов на стене. Реальность.

Кто был этот человек? Почему его лицо осталось размытым, но голос звучал так, будто я слышала его тысячу раз?

Я потрясла головой, прогоняя остатки сна. Хватит. Это просто кошмар. Просто мозг переработал впечатления. Никакого смысла.

Встала с кровати и побрела в ванную. Холодная вода помогла прийти в себя. Я смотрела на своё отражение в зеркале — бледное, с тёмными кругами под глазами — и пыталась убедить себя, что всё в порядке.

Прошло уже больше четырёх недель с тех пор, как я переступила порог «Эрмитажа». Сентябрь подошёл к концу, за окнами желтели листья, а воздух становился прозрачнее и холоднее.

Через три недели — Осенний бал. Главное событие полугодия. Комитет скакал как заводной: плакаты, украшения, списки гостей, бюджет, согласования. Анна разрывалась между уроками, комитетом и своей идеальной жизнью. Даже в выходной день мы должны были быть в школе — доделывать приглашения, проверять списки, решать тысячу мелких проблем.

Я оделась быстро: джинсы, свободный свитер, удобные кроссовки. Минимум макияжа — только чтобы не выглядеть как привидение после бессонной ночи. Волосы собрала в небрежный пучок. Готова.

За эти недели случилось много странного.

Илья Милик не оставлял попыток проникнуть в моё пространство. После той поездки в машине он словно включил режим «навязчивое внимание». То вставал со мной в пару на лабораторных, то вызывался помочь донести тяжёлые коробки с материалами для комитета, то вдруг «случайно» оказывался рядом в столовой и подсаживался за мой столик. А однажды утром я нашла в своём шкафчике букетик полевых цветов — откуда они вообще в городе? — с запиской: «Чтобы день был ярче. Илья».

Это пугало. Не потому что он был неприятен — напротив, от него исходило какое-то тёплое, почти гипнотическое обаяние. А потому что я не понимала зачем. Зачем королю школы тратить время на серую мышку?

Влад исчез. Уехал с родителями на какой-то закрытый курорт, и вот уже неделю от него не было никаких вестей. Я ловила себя на том, что ищу его глазами в коридорах, прислушиваюсь к шагам, надеясь услышать знакомый голос. А потом злилась на себя за это. С чего вдруг? Мы даже не друзья. Так, пара случайных встреч.

Милана сменила тактику. Если раньше она открыто кидалась колкостями, то теперь просто смотрела волком, проходя мимо. Этот взгляд был хуже любых слов. Она выжидала. Искала новую жертву. И я, судя по всему, была главным кандидатом.
Ева по-прежнему ходила за ней хвостиком. Иногда я ловила на себе её любопытные взгляды.

Лиля пропадала где-то в своём мире. Я иногда видела её на крыльце школы с сигаретой, иногда — в компании Никиты.

А Анна... Анна была рядом. Каждый день, каждый час, каждую минуту подготовки к балу. Мы стали почти неразлучны — по необходимости, не по выбору.

Школа встретила меня гулом голосов. В холле кипела работа: ребята из комитета таскали коробки, вешали плакаты, спорили о цветовой гамме. Анна стояла в центре этого хаоса, как дирижёр перед оркестром, и раздавала указания налево и направо.

Увидев меня, она сдвинула брови.

— Ну ты чего так долго? — голос звучал жёстче обычного. — Могла бы вообще завтра прийти, чего мелочиться?

Я подошла, чувствуя себя провинившейся школьницей.

— Прости, проспала. Ночью кошмар снился, долго не могла уснуть.

Она посмотрела на меня пару секунд, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Но тут же исчезло, сменившись привычной деловитостью.

— Пунктуальней надо быть, Алиса. В жизни пригодится. — Она уже открыла рот, чтобы добавить что-то ещё, но сзади раздался отчаянный крик:

— Анна! Иди сюда, тут эти идиоты опять всё перепутали!

Анна закатила глаза.

— Боже, никто без меня справиться не может! Достали! — Она обернулась ко мне: — Вика объяснит, что делать. Не день, а сплошное убожество!

И умчалась в сторону разъярённых спорщиков.

Я оглянулась в поисках Вики и тут же наткнулась на её фигуру — сине-розовые волосы торчали во все стороны, в руках она сжимала стопку бумаги, а на лице застыло выражение вселенской усталости.

— Чего это с ней сегодня? — кивнула я в сторону умчавшейся Анны.

Вика тяжело вздохнула и прислонилась к стене.

— Спонсоры накрылись медным тазом. Те, кто должен был финансировать бал, резко слились. Какие-то проблемы на работе, аврал, денег нет. Теперь нам срочно нужно найти выход, иначе праздник — всё.

— Ужас, — выдохнула я. — Надо что-то делать.

— А что ты сделаешь? — Вика скривилась. — Не упадут же они с неба, эти деньги! Пошли давай, с пригласительными поможешь. У меня от этой бумаги уже глаз дёргается.

Мы направились к длинному столу, заваленному листами плотной бумаги, конвертами, блёстками и клеевыми пистолетами.

— А почему школа не может покрыть бюджет? — спросила я, усаживаясь за стол. — Всё-таки мероприятие школьное.

Вика фыркнула, одновременно разрезая очередной лист.

— Ты что, деньги школы идут только на ШКОЛУ. Бе-е! — она скорчила рожицу. — На ремонт, на зарплаты, на учебники. А всякие балы, вечеринки, конкурсы — это уже наша головная боль. Так что крутись как хочешь.

Я задумалась, машинально намазывая клей на уголок конверта.

— Может, отменить бал?

— Ага, щас! — Вика даже ножницы отложила от возмущения. — Представляешь, сколько жалоб от учеников? Да нас просто сожрут! И потом, на бал придут важные гости — родители, спонсоры, попечители. Мы обязаны всё организовать сами. Сами, понимаешь?

Я кивнула, но мысль уже застряла в голове, пустила корни и начала прорастать.

Мы проработали несколько часов. Пальцы задубели от клея, спина затекла от неудобной позы, а пол вокруг стола был усыпан обрезками бумаги, словно здесь протанцевали бумажные феи и забыли убрать за собой.

— Терпеть ненавижу это всё, — простонала Вика, откидываясь на спинку стула. — Мне эта бумага теперь в кошмарах сниться будет.

Я краем глаза заметила мелькнувшую фигуру Анны. Она стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела куда-то в пустоту. В её обычно идеальной осанке читалось напряжение.

— Я сейчас, — бросила я Вике и направилась к Анне.

Вика что-то возмущённо крикнула вслед, но я уже не слушала.

— Анна? — позвала я тихо, подходя ближе.

Она вздрогнула, обернулась. Впервые я видела её такой — не собранной, не уверенной, а просто уставшей и растерянной.

— Что случилось со спонсорами? — спросила я без предисловий.

Она прищурилась.

— Откуда ты...

Я кивнула в сторону Вики, которая уже вовсю жестикулировала, обсуждая что-то с другими ребятами.

— Понятно, — Анна вздохнула. — В общем, всё плохо. Понятия не имею, где взять деньги. Нужно срочно, три недели всего, а декорации ещё даже не заказаны. Если директор узнает — он меня убьёт. Лично. Своими руками.

Я слушала её и чувствовала, как в голове загорается маленькая лампочка. Сначала тускло, неуверенно, потом всё ярче.

— А что насчёт ярмарки? — выпалила я.

Анна нахмурилась.

— Что? Какой ярмарки? Ты издеваешься?

— Благотворительной. — Я говорила быстро, боясь, что идея ускользнёт, если не выскажу её немедленно. — Люди приносят вещи, handmade, всякую всячину. Продают. Деньги идут в фонд комитета. Мы сделаем объявления, напишем посты в соцсетях. "Спасите Осенний бал" или что-то в этом духе.

Анна смотрела на меня. Секунду, другую, третью. Потом её брови медленно поползли вверх, а в глазах зажёгся интерес.

— Хм... — протянула она задумчиво. — Выбора у нас всё равно нет. Так что... — она кивнула. — Действуй.

— Мы с Викой сделаем объявления, — подхватила я, уже чувствуя азарт. — А ты запостишь в своих каналах. У тебя же куча подписчиков?

— Больше, чем ты думаешь, — усмехнулась Анна.

Сзади раздался взвизг. Мы обернулись — Вика стояла с ужасом на лице, прижимая руки к груди.

— Опять резать бумагу? Ну нет! Я только от неё отошла! У меня уже пальцы отваливаются!

Анна похлопала меня по плечу, и в этом жесте было что-то почти тёплое.

— А ты не так глупа, Алиса. Надеюсь, твоя идея сработает.

И ушла в сторону спорящих ребят, оставляя меня наедине с Викой и её драматичными стонами.

Следующая неделя пролетела как один бесконечный день. Мы резали бумагу, клеили плакаты, обзванивали знакомых, уговаривали, упрашивали, убеждали. Анна подключила все свои связи — а их было немало. Посты разлетелись по соцсетям, объявления появились в каждом уголке школы, и к понедельнику идея обросла мясом.

Задний двор школы преобразился. Ряды шатров, столиков, импровизированных прилавков. Кто-то принёс старые книги, кто-то — handmade-украшения, кто-то — домашнюю выпечку. Атмосфера была почти праздничной.

Я проходила вдоль рядов, проверяя готовность, поправляя ценники, подбадривая продавцов. Людей было много, но недостаточно. Ажиотаж — да, но не тот размах, который мог бы спасти положение.

— Привет, новенькая.

Я обернулась. За моей спиной стоял Илья Милик в компании своей команды — высокие, спортивные, уверенные в себе парни, которые одним своим видом приковывали внимание.

— Привет, старенький, — парировала я, скрестив руки на груди. — Я уже давно не новенькая.

Он усмехнулся, сверкнув идеальными зубами.

— Как скажешь, новенькая.

Я нахмурилась, но промолчала. Спорить с ним было бесполезно.

Он оглядел ярмарку, прищурившись.

— Вижу, твоя идея в самом разгаре. Хотя, если честно... — он сделал паузу, — тухловато у вас.

Я проследила за его взглядом. Он был прав. Интерес посетителей явно угасал. Люди ходили, смотрели, но покупали мало.

И тут меня осенило.

— Слушай, — я повернулась к Илье и перевела взгляд на его команду. — А твои друзья не могли бы... ну, поддержать мероприятие? Купить что-нибудь?

Он приподнял бровь.

— Зачем?

— Вы популярные, — пояснила я, чувствуя, как горят щёки. — Если народ увидит, что вы что-то берёте, они тоже потянутся. Сработает эффект толпы.

Илья смотрел на меня долго, с каким-то новым, изучающим выражением. Потом шагнул ближе и наклонился к моему уху.

— А мне что с этого? — прошептал он так, чтобы слышала только я.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Я не подумала об этом.

— Не знаю, — честно призналась я. — Что захочешь.

Он выпрямился, задумчиво глядя на меня сверху вниз. В его глазах плясали чертики.

— С тебя желание, новенькая. — Он подмигнул. — Пригодится.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и повёл свою команду к прилавкам.

Я смотрела, как они подходят к разным столикам, что-то покупают, шутят с продавцами. И — о чудо! — народ действительно оживился. Увидев, что звёзды школы участвуют, остальные потянулись следом.

— Вау, идея супер! — раздался рядом ядовитый голос. — Продавать бомжатские вещи — конечно, такое выдумать могла только ты, Алиса.

Милана прошла мимо, нарочно задев меня плечом. Ева семенила следом, бросив на меня виноватый взгляд.

Я сжала зубы и промолчала. Не время. Не место.

День тянулся бесконечно. Я металась между шатрами, помогала считать выручку, успокаивала нервных продавцов, решала мелкие конфликты. К вечеру ноги гудели, голова раскалывалась, а перед глазами плыли ценники и упаковки.

— Ну что там с продажами? — спросила я Анну, наверное, в сотый раз за день.

Она стояла у главного шатра, сжимая в руках блокнот с цифрами.

— Закрыли больше половины, — ответила она устало. — Но всё равно не хватает. Если до конца дня не наберём — мы трупы.

Она развернулась и направилась к кафетерию, даже не попрощавшись.

Я решила взять паузу. Ноги сами принесли меня к трибунам спорткомплекса. Здесь было тихо, пусто, спокойно. Я забралась повыше, достала ежедневник и принялась подсчитывать остаток.

Цифры плясали перед глазами. Плохо. Очень плохо.

Я откинулась на холодное сиденье и прикрыла глаза. Всего на минуту.

— Ну что, как успехи?

Я вздрогнула и распахнула глаза. Рядом стоял Илья. Один. Без команды, без свиты, без своей привычной уверенной улыбки.

— Если пришёл посмеяться, можешь идти дальше, — буркнула я, пряча ежедневник.

— А вот и нет. — Он сел рядом, на безопасном расстоянии, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие. — Мне правда интересно.

Я покосилась на него. В его взгляде не было привычного павлиньего самодовольства. Только любопытство. И что-то ещё, чего я не могла определить.

— Больше половины закрыли, — нехотя ответила я. — Но не хватает.

— Понятно. — Он кивнул, глядя куда-то вперёд, на пустое поле. — Что делать будете?

— Пока не знаю.

Тишина. Не напряжённая, а какая-то... уютная. Странно чувствовать уют рядом с тем, кого подозреваешь во всех смертных грехах.

— Алиса?

Голос, который я меньше всего ожидала услышать. Ангелина стояла в проходе, одетая с иголочки, с идеальной укладкой и ядовитой улыбкой на губах. Она только что вернулась из поездки — и сразу нашла меня.

— Привет, сестрёнка, — пропела она сладким, как сироп, голосом.

И тут же перевела взгляд на Илью. Тот мгновенно преобразился — расправил плечи, улыбнулся своей коронной улыбкой.

— Надо поговорить, Илюша, — сказала Ангелина, кокетливо накручивая прядь волос на палец. — Пойдём.

Илья встал, даже не взглянув на меня. Бросил короткое: «Бывай» — и ушёл с ней, даже не попрощавшись.

Я осталась одна. Снова.

Вечер принёс разочарование. Сумма так и не набралась. Я сидела в опустевшем дворе, глядя, как сворачивают шатры, и чувствовала себя выжатой до дна.

— Идея отстой, — пробормотала я, когда ко мне подошла Анна. — Мы провалились. Но можно ещё что-то придумать, я уверена...

— Успокойся. — Анна оборвала меня на полуслове.

Я подняла голову.

— Что?

— Мы собрали сумму.

Я замерла.

— Что? Но как? Не хватало же...

— Один человек вложил свои деньги. — Анна смотрела на меня странно — изучающе, будто видела впервые. — Все недостающие.

— Кто? — выдохнула я.

— Он просил не говорить. — Анна пожала плечами. — Но он это сделал явно не просто так. Хочет, чтобы его поступок оценили.

Она развернулась и ушла, оставив меня в полном недоумении.

Я сидела, переваривая информацию, и вдруг мой взгляд упал на фигуру у парковки. Илья. Он стоял, прислонившись к своей машине, и о чём-то говорил по телефону.

Я вскочила и решительно направилась к нему.

— Илья!

Он обернулся, удивлённо приподняв бровь. Сбросил звонок.

— Можно тебя на секунду?

— Ну пошли.

Я оттащила его в сторону, подальше от чужих ушей.

— Это ты, — выпалила я без предисловий.

— Что — я?

— Вложил деньги. В комитет.

Он смотрел на меня с абсолютно невинным выражением лица.

— Не понимаю, о чём ты.

— Не придуривайся.

Он засунул руки в карманы и вдруг улыбнулся — открыто, почти по-детски.

— А что?

— Зачем? — Я смотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти ответ. — Зачем ты это сделал?

Он выдержал паузу. Потом шагнул ближе.

— Затем, что хочу. — Его голос звучал тихо и серьёзно. — Такой ответ тебя устраивает?

Я смотрела на него — на этого странного, противоречивого парня, который то врезается в меня на скейте, то спасает от провала, то смотрит так, будто я единственный человек в этой школе, который его по-настоящему интересует.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Он вытащил руки из карманов и положил мне на плечи. Тёплые, тяжёлые, надёжные. Наклонился, заглядывая в глаза.

— Запомни, новенькая. — Его шёпот обжёг кожу. — Всё это ради тебя.

Подмигнул, развернулся и ушёл к своей машине, оставив меня стоять посреди пустого двора с бешено колотящимся сердцем.

Впервые за весь этот длинный, изматывающий день я улыбнулась.

— Пошли кофе пить! — раздалось откуда-то сбоку. — Праздновать победу, так сказать!

Вика махала мне рукой, сине-розовые волосы торчали в разные стороны, а на лице сияла усталая, но счастливая улыбка.

Я пошла к ней. Навстречу тёплому кофе, усталому смеху и странному чувству, что сегодня случилось что-то важное.

(Вот такая вот глава, дорогие.✨ Какое желание Илья попросит исполнить у алисы? Все это очень, очень подозрительно.🧐)