Неожиданный поворот

*2 недели спустя*

POV Кристиан

— Да! Я поняла! — в восторге произнесла Сноу, отвлекая меня от чтения. Все, кто был в библиотеке,  косо посмотрели на нас, не понимая удивление девушки.

Уже во второй раз ей удалось решить задачу, а радовалась так, словно одержала победу на войне. Но должен признать, мне было интересно следить за ее реакцией. Алые губы девушки сразу складывались в улыбку. На щеках выступали ямочки. А в глазах горел озорной огонек, что на фоне голубых глаз выглядел, словно солнце средь ясного неба. Она выглядела, как сестры Эрика, когда я приношу им шоколадки. А они, уж поверьте, сходят с ума, видя сладкое.

— Молодец, — похвалил я ее, отчего ее улыбка стала еще шире. — Может, теперь будем учить физику по программе?

— Но она сложная. — Она выпятила нижнюю губу, как ребенок, которому не купили игрушку. Внезапно я начал сомневаться в том, что она должна учиться в десятом классе.

— Тогда не проси меня помочь тебе на уроке. К тому же в чем смысл утешать себя решением легких задач?

Ванесса не ответила, пялясь в одну точку и улыбаясь, как...кхм... ладно, смолчу. Дайте угадаю, у меня за спиной сейчас стоял Уокер?

Обернувшись, я заметил его у входа в библиотеку. Он улыбался... слишком идеально, слишком раздражительно. Никто не должен так улыбаться. Он был до такой степени смазлив, что мне порой хотелось выбить ему зубы. А еще больше меня раздражала реакция Сноу на этого типа. Каждая клеточка моего существа раздражалась как по щелчку. Я поражался тому, как из нормальной Сноу, она умудрялась стать влюбленной Сноу. Хотя, по-моему мнению, это  вряд ли можно было бы назвать влюбленностью. Так, мимолетная симпатия. Сегодня она есть, а завтра от нее ни следа. И при этом она умудряется оставить груду ненужных и тягостных воспоминаний.

Руки так и чесались схватить Ванессу за плечи и начать трясти, чтобы опомнилась. А потом наорать на нее, чтобы выбить всю дурь из головы. Да она же деградирует!!! Даже я, сидя на другом конце стола, видел, как у нее мозг плавился.

Единственное, что останавливало меня от осуществления всего вышесказанного — то, что вся ее игра в любовь не мое дело. Как говорится:"Каждый должен лохануться по-своему".

— Я пойду. Встретимся на уроке, — бросила она и ушла. Опять.

Я посмотрел на тетрадь, которую она оставила, и взял в руки. На полях было полно рисунков ручкой — дома, деревья, животные, — текст был написан в разных частях страницы, напоминая дневник фанатика. Я остановил внимание на почерке девушки. Буквы — крупные и изящные, но порой размашистые — грациозно составляли слова. Слова плавно переходили в предложения. А те становились текстом. Нажим был везде разный — где-то слабый, где-то сильный. Я невольно залюбовался. Почерк многое может сказать о человеке. Через кончик ручки мы передаем состояние своего разума, сами того не понимая, и если бы меня попросили описать владельца этого почерка, не зная его, то я бы сказал лишь одно — мечтатель.

POV Эрик

Как же приятно вернуться в школу. Рука еще не зажила и можно было дальше увертывать от учебы, но я не был уверен, что выдержку еще хоть час с этими дьяволицами. Теперь школа казалась мне более приоритетным вариантом,чем нахождение 24 часа в сутки в компании двух маленьких сестер, которые заставляют тебя играть в принцесс и смотреть мультики о каких-то пони.

Кристиан с Ванессой были в библиотеке, а Ребекка готовилась к контрольной, поэтому сопровождала меня по коридорам Аманда. Ее темные, цвета воронова крыла, волосы волнами развивались при ходьбе, и мне хотелось намотать прядь на палец. Осанка была статной, а шаги легкие, словно законы притяжения были для неё лишь формальностью. Несмотря на всю свою хрупкость, на ней красовались джинсы с рваными коленами и кофта с надписью "Жизнь-это танец".

— Не понимаю, зачем миссис Картербери давать такое тупое задание. "Кем вы видите себя в будущем" — процитировала она учительницу, имитируя ее жуткий голос.

Мы зашли в библиотеку в поисках друзей. Обычно здесь не так много народу. Столы, стулья и стеллажи были из красного дерева. Через окно струились потоки света и можно было разглядеть в них облака пыли, вальяжно парящие в воздухе. Пройдя мимо стеллажей мы обнаружили только Кристиана, с жадностью листающего какую-то тетрадку. Я стал тихо подкрадываться, намекая Аманде не шуметь, и положил руку ему на плечо. Видимо,  он совсем увлекся своими мыслями и внезапно подскочил на месте, роняя тетрадь.

— Черт, Уильямс! Я чуть душу дьяволу не отдал!

— Ну не преувеличивай. Ты собираешься на урок?

— Позже, — он бросил на меня укоризненный взгляд и продолжил:

— Вы идите, а я догоню.

— Как скажешь, — я встал направляя  на урок, но ,вспомнив зачем искал его, обернулся. — Кстати, можешь дать...

Не успел я договорить, как в меня уже полетела бутылка с водой. К счастью, я успел поймать ее. Поблагодарив Криса и широко улыбнувшись, я пошел дальше.

— Вау, — начала Аманда.

— Что "Вау"? — в недоумении спросил я.

— Ну то что сейчас произошло. Ты, Кристиан, бутылка. Как будто вы сто лет знакомы и вам слова не нужны.

— Ну что это слишком. Но больше десяти лет точно.

— В смысле? Кристиан же только в прошлом году перешел в нашу школу из Калифорнии.

— Ну да. Он учился там два года. А до этого он все время жил в Нью-Йорке. Просто ходил в другую школу.

Я вспомнил, как он жаловался на частную школу, в которую его устроили. Не было ни дня, чтобы Кристиан не ворчал о никчемной системе в той школе и о детях, что щеголяют в "брендовых" шмотках.

— Ты можешь поверить? Неужели она и вправду думала, что мне есть дело до её сумки от Prada? — говорил он об одной девушке из класса. Её звали Сара. Я запомнил это, потому что он на повышенных тонах недвусмысленно намекнул ей, что ему плевать хотелось как на сумку, так и на неё.

Кристиан был слишком прямолинейным, и меня порой печалил тот факт, что люди просто считали его грубияном.

— То есть, вы с детства дружите?

— Да.

— Здорово, — девушка мечтательно улыбнулась. А потом на ее лице отразилась гримаса отвращения. — У меня тоже была подруга детства. А потом она киданула меня ради десятилетнего сопляка!

Я улыбнулся:

— Уверен, карма настигла ее.

Аманда усмехнулась:

— Ага, когда я ей в сменную обувь паука подложила.

Мои брови поползли вверх от удивления. Такой мести от маленькой девочки я никак не мог ожидать. В импровизированном испуге я отошел от нее на метра два, на что она засмеялась.

POV Кристиан

Зайдя в класс, я увидел Сноу на том же месте, как и всегда. Она о чем-то перешептывалась с подругами и параллельно делала записи. Я вспомнил о забытой ею тетради, которая сейчас находилась в моем рюкзаке. Отдать? Хотя о чем я думаю, конечно же надо отдать.

Сейчас был урок химии и нам дали парное задание. Один делает опыты, второй записывает происходящее.
Я сел с Эриком и делал всю практическую работу, а он записывал — точнее пыталась сделать что-то левой рукой.

— И так, ребята, теперь мы берем пробирку с серой и нагреваем, — разнесся по кабинету голос учителя.

Я смотрел, как Ванесса взяла пробирку, что находилась слева о нее, и поднесла к спиртовке.

Не знаю почему, но меня охватило странное предчувствие, как  если б меня пытались предупредить, а я  был бы глухим. Я продолжал смотреть на пробирку в ее руках.
Дальше все происходило, как в тумане. Реальность застыла, позволяя уловить мельчайшие детали происходящего, и казалось, что только мое сердцебиение участилось, отдавая глухим звоном в висках.

Из уст вырвалось что-то про "осторожно". Мир убрали с паузы. Я резко потянул Эрика заставляя отвернуться, и сделал то же самое, так как мы сидели рядом с их партой. Послышался треск стекла. Запахло чем-то паленым. "Что-то горит." — пронеслось в голове.

Так и было. Парта, за которой сидели Ванесса и Ребекка, была охвачена языками пламени. Ребекка орала во все горло, а Ванесса прижала щеку. Я успел заметить капли крови.
В классе стоял сплошной гам, пока кто-то, наконец, не додумался воспользоваться огнетушителем.

— СНОУ!БРАУН! — начала орать учительница, но все-таки додумалась спросить для начала о самочувствии девушек. А потом опять наорала на них, болтая о безопасности и тому подобном. Выдохвшись, она отправила их в мед. кабинет.

Я опять бросил взгляд на лицо Ванессы. Кровь тонким ручейком стекала по светлой коже. Взгляд ее стал печальным, как будто небо затмили тучи. И она все время была с опущенной головой. Ненавижу, когда люди так делают. Лично я считаю оскорбительным для себя опускать голову перед человеком, который этого даже не заслуживает.
Последний раз я так делал в 12 лет, когда случайно разбил вазу в магазине, и консультант в сию же секунду накричал на меня, брызгая слюной и называя испорченным мальчишкой. Тогда я взбесился и, вздернув подбородок, назвал его гавнюком, который даже не дает объясниться. С тех пор мне запретили даже приближаться к этому отделу, а консультант до сих пор кривит рот, видя меня и мою ехидную улыбку.

— Вот это я понимаю  костер, — сказал Эрик, выходя из класса.

— Ага, совсем как в то Рождество.

— Да нее, переплюнуть Рождество у твоей тети Миранды можно только, если сжечь весь кабинет.

Я прыснул со смеху. Перед глазами сразу возник образ тети Миранды, орущей на мужа, чтобы тот потушил ёлку. Её кудряшки  резко подпрыгивали при каждом движении, отчего она выглядела смешно.

— Все подарки Кристофера тогда сгорели, — сказал я, блаженно улыбнувшись. Я тогда думал, что не произойдет ничего интресного, но от гневных вперемешку с обидой взглядов моего кузена Кристофера, который подставил меня за неделю до праздника, поменял мнение.

— Я смотрю, вы до сих пор не помирились.

— Этот день настанет, только если я сойду с ума!

— Что же, — протянул Эрик, — не далёк тот день.

Я пихнул его.

— Дура эта Ванесса, — промяукала Моника своим недоподружкам, проходя мимо нас и приглаживая светлые локоны. — У меня чуть волосы не сгорели.

— Что ты паришься? — крикнул Эрик. — Я думал, ведьмы привыкли, что их сжигают.

Моника развернулась. Глаза её наполнились жидким азотом, отчего взгляд становился тяжелым. Щеки сразу разгорелись. Ее гнев можно было нащупать — вязкий, удушающий. Напряжение в воздухе вокруг нее давило. Не могу не признать, у нее хорошо получалось пугать людей без слов. Не будь мне смешно, я бы, наверняка, держался от нее подальше.

— Тебе бы язык подкоротить, Уильямс, — процедила она сквозь зубы.

— Ты поаккуратней, Эрик,— вмешался я. — она уже шипеть начала. Скоро еще ядом брызгать начнет.

Мы с другом  расхохотались, а Моника  продолжала наливаться краской и пыхтеть. Обозвав нас пару ласковыми, она развернулась и ушла на каблуках, цокая ими, как лошади во время галопа. Мы еще сильнее рассмеялись.

***

— Весело было на химии, — прошептал я, наклоняясь ближе к Ванессе.

В нос ударил запах духов, но я никак не мог понять, что он мне напоминает. Определенно, что-то сладкое.

— Тебе, может, и было смешно, но мне не до смеха, — ответила она и прикоснулась к щеке, прошипев и скорчив лицо.

— Ну и зачем ты трогаешь этот шрам все время? Мазохистка что ли?

— Отстань, Кристиан, у меня нет настроения.

Она вновь уткнулась в тетрадь, записывая конспект.

После минуты изучений потолка и понимания, что было бы неплохо сменить лампы, мне опять стало скучно. Пройдясь пятерней по волосам, стал думать чем бы занять себя. Может, тоже начать писать конспект? Я открыл учебник. Тема — "Описание географической местности. Северная Америка ". Я закрыл учебник. Бред какой-то, уж лучше в петлю залезть.

— Ванееессааа, — простонал я, уткнувшись лбом в парту, — не заставляй меня жалеть, что я сел с тобой.

— Можешь уже начать. — Прозвучал равнодушный голос.

Я легонько пихнул её ногой под партой.

Через секунду она наступила на мою ногу...каблуком...и, кажется, от души. Я скорчился, проклиная того, кто придумал эти чёртовы каблуки. Видимо, этот человек не понимал, что обрёк человечество на мучения.
Вдруг на смену боли пришло удивление. Она ударила меня? Ванесса — вечно улыбающаяся, маленькая и слабая Ванесса — ударила меня? Я издал смешок.

— Чего смеешься? — спросила Ванесса, не понимая.

Я лукаво улубнулся, приподняв бровь:

— В тихом омуте черти водятся, да?

— Чего?

— А того.Ты раньше никого не била.

Не зная, что сказать, она вновь отвернулась. Ее длинные волосы закрыли лицо, словно ширма.

Я слышал легенды, что девушку без настроения лучше не трогать, но велико искушение, когда тебе говорят чего-то не делать. Я коснулся её волос, убирая их в сторону. На ощупь она были очень мягкие, как шёлк.

— Сноооу, — пропел я, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Она снова дернулась. Ну ничего...победа будет за мной.

— Ты ж моя импульсивная, — не унимался я.

— Что? — её глаза выражали полную озадаченность услышанным.

Мне пришлось закрыть рот рукой, чтобы сдержать смех.

— А что? Разве я не прав?Ты слишком импульсивная.

— А "моя" что значит?

— Это для драматизма.

Она вздохнула, качая головой.

***

На фото:Аманда Рейн