Я погружаюсь в туман

Невозможно…

«Невозможно. Невозможно. Этого просто не может быть!» — стучало в висках. Шаг ускорился сам собой и вот она уже почти бежит, не разбирая дороги, бросается прочь из парка.

Эдди почувствовал, что что-то не так и быстрее засеменил лапами. Хоть кто-то понимает без единого слова.

— Хороший мальчик, Эдди. Идём… домой.

Лиля вынула телефон из кармана куртки и на секунду замерла у обочины дороги. Что она хотела сделать? Позвонить! Да, позвонить Фёдору Григорьевичу и сказать, чтобы он приехал и отвёз её домой.

«Возьми себя в руки», — мысленно повторяла она, пока глухие гудки раздавались в динамике. Когда Фёдор Григорьевич взял трубку, Лиля была готова.

— Здравствуйте, — дежурная жизнерадостная улыбка и весёлый тон включаются почти мгновенно.

«Это точно был он. И с ним была она…»

— Да, конечно. На выходе к Пушкинской.

«Они целовались… Он целовал её…»

— Через десять минут? Поняла, хорошо.

«… а меня никто и никогда. Он никогда не целовал меня… И не поцелует».

— Жду.

Телефон скользнул обратно в карман. Лиля сняла перчатки и приложила ладони к пылающим щекам, быстро зажмурилась и распахнула глаза, чтобы не позволить себе заплакать.

— Жду, — повторила она. — Я всё время только и делаю что жду.

«В следующий раз», — воспоминания о своих же словах заставили горько усмехнуться. Не случилось его. Следующего раза больше не будет. Не теперь, когда она видела их. Они были вместе. Лиля видела его на катке и не могла спутать с кем-то другим. Это был Воронцов. И с ним Тростникова.

Расскажи ей об этом кто-нибудь, и она бы приняла это за жестокую глупую шутку. Стас и Тростникова оказались в одном и том же месте в одно и тоже время, разделяемые жалкой парой метров? Ерунда! Но Лиля видела это собственными глазами и как бы сильно ни хотела, не могла ни секунды упиваться сладким самообманом.

«Это конец. Всё кончено. Ты думала, что у тебя ещё куча времени, ведь он бездействовал месяцами, убеждал, что она только друг. Ты ждала слишком долго и проиграла!» — шептал холодный разум, и Лиля даже не пыталась оспаривать эти слова.

«Какая же я дура!» — подумала она и невольно оглянулась на парк. Стоило посмотреть назад, и закипающая внутри души злоба нашла ещё одного виновника: «И Воронцов тоже хорош! Сколько времени не делал ни-че-го, и близко не подходил к Тростниковой. Не мог же один единственный бал переменить его отношение…»

Её как громом поразило. Конечно! Вот почему это показалось невозможным — Воронцов не похож на того, кто переходит к поцелуям за одну прогулку. И каким бы популярным он ни был, сколько бы девчонок вокруг ни вились, Стас ни с кем не встречался как минимум пол года. Даже для развлечения. Он ни разу не воспользовался своим положением, хотя наверняка имел кучу возможностей.

«Тогда, может, это была она? Она поцеловала его первой?»

О, Тростникова! Казалось бы, подобное не в её духе… Так же как и танцы у всех на виду в центре зала… и пьяный угар… и та самодовольная ухмылочка в библиотеке. Лиля с невероятной быстротой вспомнила день, когда впервые испытала искреннюю жалость к этой девочке. Тогда Тростникова пыталась раскрыть своих обидчиков, считая, что она, Лиля, должна знать каждого поимённо, но она не знала. И никто не знал. Она и подумать не могла, что всё так быстро выйдет из-под контроля, что кому-то из-за её единственного разговора с Сорокиной придётся страдать слишком сильно. Пусть даже этот кто-то — Тростникова, наглая маленькая девчонка. Пожалуй, это даже хуже, чем если бы досталось кому-то другому… Нет, кому-то другому, более влиятельному, не досталось бы так сильно, как ей.

Рите пришлось многого натерпеться за эти месяцы и в тот день, стоя перед Лилей, она с трудом сдерживала рыдания. А потом, когда те мерзкие животные бросили её избитую замерзать на балконе… Даже вспоминать противно. Тростникова уже давно должна была понять, что не Оленберг желала ей зла. Весь мир, замкнутый в стенах гимназии, хотел раздавить её, и затаиться было бы разумнее всего. Однако Рита не стала прятаться. Как будто всё это время ей на самом деле было… наплевать?

Лиля крепче сжала зубы. Тело напряглось как натянутая леска.

«Мне нужно было раньше понять это. Она же просто дурёха! Пустоголовая идиотка — вот кто такая Тростникова. Воистину дурака не сломить ни одной напасти, ведь он слишком глуп, чтобы увидеть, что именно происходит с ним и вокруг него. Тростникова просто ничего не понимает».

Впрочем, уже не важно потому что в итоге у неё всё получилось. Победителей не судят. Лиля понимала это. Понимала, но принять не могла, и злость только прочнее укоренялась в ней, росла и расцветала пышным цветом. Когда семейный автомобиль припарковался у обочины, и она оказалась на мягком сидении, мысли сами собой затянулись петлёй вокруг Тростниковой.

«Что мне сделать? Что ещё сделать, чтобы она остановилась и навсегда оставила его в покое? Шанс ещё есть. Один безобидный поцелуй это как десяток комплиментов — по сути ничего не меняет и с лёгкостью забывается, если воздействовать на человека должным образом. Я смогу. Да, смогу вернуть Стаса. Нужно только заставить эту девчонку убраться с дороги».

Телефон резко завибрировал, и Лиля не успела опомниться, как машинально сняла блокировку и нажала на непрочитанное сообщение. Его прислали на номер телефона, а не по соцсети?

«Привет». И следом: «Это я. Сава».

Лиля впала в ступор, покусывая губы, принялась прокручивать в голове имя неизвестного. Где она его слышала? Сава… И вообще откуда у незнакомца её личный номер телефона? Это чья-то шутка или кто-то написал ей случайно?

«Савелий… можешь звать Сава» — вдруг пришло на ум, и Лиля, к удивлению, вспомнила. Тот парень, с которым она танцевала. Ниже её на пол головы и с крашеными волосами.

Ещё одно сообщение: «Извини, наверное, уже поздно, но ты свободна сегодня?»

Она мигом закрыла сообщение и заблокировала экран, но парень, конечно, не мог не заметить, что сообщение прочитали сразу же. Свободна сегодня? И что если да? Он, должно быть, хотел позвать её куда-то. На свидание. На свидание с ним? Да ни за что. Кто он вообще такой?

Лиля отвернулась к окну и начала перерывать, подпорченные грязными лапками одной дурочки, воспоминания о Новогоднем бале, чтобы найти среди них хоть что-нибудь об этом парне, каким-то образом ухитрившимся откопать контакты, которые она тщательно скрывала от посторонних. Чем дольше думала, тем больше проливалось света на детали их разговора.

И тут ей в голову вдруг пришла прекрасная идея…

***

От остановки до дома всего пару сотен метров. Переулок за переулком, Рита считала каждый шаг. Как же медленно менялись цифры на часах в телефоне, будто скорость ходьбы не превышала шага в минуту. Стас рассказывал о чём-то, что случилось с ним на прошлой неделе, но она его не слушала, в который раз пытаясь рассчитать удачный момент, чтобы закончить разговор.

Впереди показался поворот и уходящая вниз улочка. Дом совсем рядом. Пора!

Рита набрала в грудь больше ледяного воздуха:

— Спасибо, Стас. Дальше я пойду сама.

Почувствовал внимательный взгляд, она заставила себя посмотреть на Стаса и задавить волнение. Получится ли обмануть его и на этот раз?

— Уверена, что не нужно тебя провожать? Точно всё хорошо? — спросил Стас с некой осторожностью и слегка нахмурившись.

Рита улыбнулась. «Нет. Не всё хорошо», — звучало в мыслях. — «Всё совсем не хорошо, но ты не должен об этом догадаться. Я и сама не понимаю, что происходит».

— Да, точно всё хорошо. Не беспокойся. Свидание… мне понравилось наше свидание. Но до дома я дойду сама. Уже слишком холодно, так что…

И тут он обнял её. Совсем не как на катке, не сдавливая с силой в своей хватке. Это были мягкие объятия, почти дружеские, но Рите пришлось через силу обнять его в ответ. А потом она вдруг поймала себя на молитве: «пожалуйста, только не надо целовать на прощание». Мольбы оказались услышаны — Стас не стал целовать её.

— Тогда не будем задерживаться, мне тоже уже надо домой, — сказал Стас, а затем чуть похлопал её по плечам, словно ему самому было неловко от объятий. — Ладно. Пока. Увидимся на учёбе.

— Ага.

Стас посмотрел на неё ещё раз прежде чем отвернуться, и Рита выдержала этот взгляд. А потом быстро юркнула в ведущий к дому переулок. Когда она осталась совсем одна на погружающейся в зимние сумерки улице, у неё, наконец, появилось время, чтобы подумать.

Сегодня был прекрасный день. Да, прекрасный. Разве ей не понравилось проводить время с Воронцовым? Разве она чувствовала себя плохо, когда они гуляли по парку и делали фотографии, или когда разговаривали, делились подробностями из повседневной жизни? Конечно, ей это нравилось. В компании Воронцова было так легко, так просто и так спокойно. Да, всё было замечательно. Ровно до поцелуя. Рита не знала, целовал ли Стас кого-то прежде, но для неё самой… Это был её первый поцелуй. Но всё ощущалось таким… неправильным. Она представляла это совсем иначе. Ей казалось, первый поцелуй должен быть особенным, а даже если и самым обычным, то хотя бы нежным, осторожным, а не таким мокрым и… противным. Наконец, на ум пришло подходящее слово — ей было противно целоваться с ним. Или, лучше сказать, терпеть его поцелуй, ведь Воронцов даже не потрудился спросить, хотела ли она этого. Почему он вообще решил целовать её на первом же свидании?

Рита остановилась и потрясла головой, а затем хлопнула себя по щекам. От мороза тонкая кожа слегка горела.

— Я точно дурочка. Мне нужно радоваться. Это же то, чего я так хотела. Я же этого хотела. — Она повторяла это снова и снова. Шёпотом, вслух, и беззвучно в мыслях. Но даже когда дверь квартиры закрылась за её спиной, и она оказалась в самом безопасном уголке дома, в своей комнате, всё равно не смогла поверить в собственные убеждения. В какой-то момент что-то пошло не так.

***

С тяжким вздохом Лиля ещё раз оглядела небольшой обеденный зал. Тусклый жёлтый свет, маленькие столы, деревянные стулья, раскрашенные стены, подвесные лампы. Одно слово — забегаловка. Из всех мест этот парень, Сава, выбрал именно кафе с фастфудом. Благо в меню никаких белых булок с жирными котлетами, только сэндвичи, и ты сам решаешь, какую начинку положить и на какой хлеб. Она быстро определилась, чего хочет сегодня вечером: больше сыра и красной рыбы. «Ох, ты понимаешь, да?» — воскликнул Сава, когда она без лишних вопросов начала диктовать заказ. — «Эти сэндвичи для истинных ценителей свободы! Никто не решает за тебя, как будет выглядеть твой обед. Всё только на твой вкус и выбор!» Между прочим, оказалось весьма вкусно. Если бы ещё её спутник не пялился так пристально, будто она не бутерброд ест, а человечину...

— Чего ты так смотришь? — наконец, спросила она, прямо взглянув на него.

Парень дёрнулся и раскраснелся, но не отвернулся:

— А? Да нет, ничего. Просто не верится, что ты согласилась прийти.

«Да уж, мне тоже».

Лиля потянулась к салфетке и, утирая губы, внимательнее осмотрела человека напротив. Почему он решил пригласить её на это недосвидание? Очевидно, ему что-то от неё нужно. И если бы ей самой вдруг не понадобился этот парень, она бы не приняла приглашение. Что ж придётся немного ему подыграть, если она хочет убедить его помочь в одном важном деле. Нужно быть приветливой и милой, или хотя бы казаться такой. Всё просто.

— Извини, что позвал сюда, — вдруг сказал Сава. — Надо было выбрать место… посолиднее.

А вот и подходящий момент, чтобы проявить великодушие и дружелюбие.

— Ох, всё в порядке, — Лиля махнула рукой, как будто ей абсолютно комфортно находиться здесь вместе с ним, а затем добавила немного правды в эту ложь. — Как ни странно, мне здесь даже нравится. Я почти никогда не хожу по таким местам. Здесь… миленько.

Этого оказалось достаточно, чтобы заставить Саву засиять улыбкой. Даже его глаза как будто засмеялись ей. Странный он какой-то. Слишком… весёлый? Лиля слегка поёрзала на стуле.

— Ну, раз тебя это не напрягает… Я бы сводил тебя в кафе, но подумал, что лучше потратиться на что-то более запоминающееся, — с этими словами он потянулся к своему рюкзаку и принялся что-то искать.

Лиля наблюдала за ним слишком пристально и с едва скрываемым напряжением. Если подумать, вся эта затея очень сомнительна, ведь она почти ничего не знает об этом парне. И до сих пор не может понять, что же ему от неё нужно. Может, он хочет уговорить её сделать вид, что они встречаются? К ней поступало пару таких предложений. Ещё один глупый олух! Все они одинаковые.

Она не успела опомниться, как прямо перед ней на стол приземлилась крошечная коробочка.

— Это тебе.

— Что это? — Лиля медленно, с сомнением, протянула руку к коробочке и сняла крышку. Внутри сверкала и переливалась брошь в виде белоснежной хризантемы.

— Императорский цветок. Подарок. Тебе нравится?

«Это только первая личная встреча, а уже такие подарки. Пытаешься купить меня?»

— Симпатично.

— Я долго её выбирал…

Лиля резко подняла взгляд на парня, ожидая увидеть самодовольство на его лице, ведь он должен быть невероятно доволен собой сейчас, когда она сказала то, что он хотел услышать. Но как бы не так! На его губах была та же дурацкая улыбка как тогда, когда Лиля говорила, что ей нравится это фастфуд-кафе. Господи, да что с ним не так?

«Что происходит? Его лицо выглядит слишком мягким. Так он обманывает меня или всё-таки…»

— Долго выбирал? — вкрадчиво проговорила она, внимательно глядя ему в глаза. — Правда? С большими деньгами это должно быть просто.

Сава впал в ступор, и шестерёнки в его голове активно зашевелились. Он не понимал, о чём она — это можно было с лёгкостью прочитать по его лицу. Похоже, он и правда не притворялся, когда мило улыбался ей…

— Деньгами? Ах… точно, — Сава неловко провёл рукой по крашеным волосам, взъерошив пряди. — Я не хотел говорить тебе об этом, но вообще-то у меня не так уж и много денег. Честно говоря, мне пришлось долго откладывать, чтобы пригласить тебя на свидание.

Это признание её удивило, но она не подала виду.

— Откладывать? Постой. Разве ты не богат?

— Ну нет, я бы так не сказал…

Так у него ещё и нет денег! Лиля не могла с уверенностью заявить, что понимает положение тех учеников гимназии, чей семейный доход едва достигает среднего уровня, но могла представить, что должны чувствовать подобные люди, каждый день находясь в окружении сверстников с большим достатком. Этот парень хочет попытаться самоутвердится за её счёт?

«Так и знала! Всё как всегда».

Видимо, Сава уловил её разочарование — он помрачнел и опустил плечи, а затем тяжко вздохнул:

— Не нужно ничего говорить. Ты, наверное, думаешь, что зря тратишь своё время. С самого начала было бессмысленно притворяться? Тогда можно я расскажу тебе всё как есть?

Лиля откинулась на спинку стула, давая понять, что случает.

— Я хотел произвести на тебя впечатление, — начал Сава, наклонившись чуть вперёд и с досадой поглядывая на коробочку с подарком. — Ты же никогда не замечала меня до бала, не так ли? Тебя постоянно окружают люди, и среди них много, очень много парней. Я не особенный, и явно можно найти кого-то получше. Покрасивше там, побогаче… ну, в общем, ты понимаешь. А твоё согласие потанцевать… думаю, это было просто случайным везением. Да, я не лучший, но, несмотря на это, ты мне нравишься, Лиля. Мне хотелось познакомиться с тобой, но я боялся, что если у меня не получится впечатлить тебя на первом свидании, значит, не получится уже никогда. Вот и решил… блеснуть, так сказать. Сделать какой-нибудь запоминающийся подарок…

Он умолк и шумно выдохнул, будто с его плеч сняли тяжёлые сумки. Ему полегчало, когда он сказал правду? Надо же. Лиля немного задумалась. Становится интереснее.

— А если я откажу тебе?

Сава содрогнулся, но тут же заявил:

— Не откажешь.

Это прозвучало так уверенно, что Лиля невольно растерялась.

— Мне не нужно чего-то особенного, — продолжил он. — Я не прошу ничего, только дай мне шанс пообщаться с тобой.

— Пообщаться?

— Да. Просто пообщаться здесь и сейчас. Расскажи о себе, а я расскажу о себе. Если я тебя не заинтересую, и ты откажешься знакомиться дальше, так и быть. Мне нужен только шанс.

Пожалуй, с таким предложением к ней никто не обращался. С Лилей никто не общается просто так.

«Нет, он и правда чудак. Пообщаться…»

— И ты… будешь говорить только правду? — спросила она, чтобы уточнить наверняка.

Сава резко приложил к груди сжатую в кулак руку.

— Даю слово. Я не буду лгать тебе.

«Сейчас проверим».

— У тебя есть моя фотография?

— Э-э, да, — Сава с забавной гримасой начал копаться в телефоне, а затем показал экран. Лиля тут же узнала себя. Её сфотографировали на выходе из актового зала. А она здесь неплохо получилась. Удачное фото. — Щёлкнул разок, пока ты не видела. Извини.

Лиля глубоко вдохнула, чтобы скрыть небольшое раздражение. Всё-таки он сфотографировал её без спроса, прямо как какой-то сталкер.

— Никому не показывал?

— Никому.

Она легонько улыбнулась, предвкушая его реакцию на следующий вопрос.

— И никаких пошлостей, глядя на неё, не делал?

Ответ был очевиден ещё до того как Сава раскрыл рот: он за секунду стал краснее свеклы.

— Ну… ну было дело.

— Один раз?

— Нет, не один.

— Ну ты и извращенец, — она рассмеялась. — И часто?

— Не издевайся, пожалуйста, — наигранно-жалостливо запричитал он. — Я ж со стыда сейчас сгорю!

Лиля прислушалась к его просьбе и успокоилась. По крайней мере, он не постеснялся и сдержал слово. Ответы были честными.

— Ладно, прости, — сказала она, безуспешно пытаясь убрать улыбку с губ.

Сава жадно припал к стакану с соком:

— Мальчикам, знаешь ли, такие вопросы не задают. Так что ты тоже дай слово, что больше ничего настолько личного… по крайней мере пока.

— Ладно, обещаю, — Лиля тоже протянула руку к своему стакану с кофе. Однако, какой же забавный этот парень. — Так какой твой первый вопрос ко мне?

Сава оказался распахнутой книгой. Он рассказывал о себе и своей жизни открыто и в подробностях, так что разговаривать с ним было легко. Но при этом Лиле не приходилось слушать его болтовню бесконечно, Сава не упускал возможности задавать вопросы или спрашивать её мнение. Совсем скоро Лиля потеряла счёт времени и сама не заметила, как расслабилась и перестала думать о главной цели их встречи. Вспомнила об этом только когда Сава увлечённо заговорил о своих хобби: видеоиграх, игре на гитаре и…

— Значит, ты разбираешься в IT… — сказала Лиля и вдруг почувствовала взволнованность.

— Не хочу хвастать, но в этом я реально хорош.

Сейчас! Сейчас самое время подтолкнуть разговор в верном направлении и убедить Саву блеснуть своими талантами. Хорошо что он сам рассказал над чем ему прежде приходилось работать, и теперь его способности не вызывали сомнений. С этой задачей он точно должен справиться. Лиля уже приготовилась заговорить о своей просьбе, но… стоило открыть рот, и голос подвёл её. Вместо заготовленной речи, она произнесла только одно слово:

— Здорово.

Лиля опустила голову, рассматривая пустой стеклянный стакан из-под сока. Что случилось? Она не поняла, что именно произошло, но причина нашлась быстро. Дело в Саве. Это из-за него. Это его простая почти детская открытость незаметно посеяла сомнения в её разуме.

«Кажется, он действительно хороший парень… Получается, из нас двоих только я одна думаю о собственной выгоде. Может, это действительно того не стоит…»

— Лиля.

Оклик вырвал её из мыслей. Лиля обернулась к Саве и только сейчас поняла, что он всё это время внимательно наблюдал за её лицом.

— Ты как-то… погрустнела. Всё в порядке?

— Угу. Слушай, Сава… — она нервно сглотнула. Нет, нельзя поддаваться сомнениям. Сомнения только всё губят.

— Да.

— А ты умеешь взламывать страницы? — спокойно спросила она, и Сава тут же перестал улыбаться. — Ну… или накручивать комментарии?

Он глубоко вздохнул и задумчиво повторил:

— Взламывать страницы? Накручивать комментарии? Сложный вопрос. Зависит от соцсети. Только зачем тебе это?

«Предсказуемый и самый опасный вопрос. Нужно действовать осторожно, чтобы убедить его участвовать в нечистом деле. Если он не моралист, проблем быть не должно».

Лиля собралась с духом и сосредоточилась:

— Мне…

— Я имею в виду… если тебе очень нужно, я помогу, — вдруг сказал Сава так уверенно, хотя даже не дослушал её. — Просто перед тем, как что-то сделать… подумай, а действительно ли тебе это нужно.

Лиля замерла и на какое-то время забыла, как дышать.

— Ты так легко согласился на это, хотя даже не знаешь подробностей…

— Мы и так обсудим подробности, когда примемся за работу. Не об этом нужно беспокоиться, а о том, насколько ты уверена. То, что мы собираемся сделать, это…

— Я уже всё обдумала, — Лиля оборвала его и упрямо качнула головой.

Весёлый настрой Савы улетучился, в один миг он стал совершенно серьёзным:

— Ладно. Тогда давай займёмся этим.

— Спасибо, — только и смогла ответить она.

Сава не общался с Тростниковой. А если бы и общался, вряд ли мог находиться среди нескольких десятков подписчиков её профиля. Страницу Риты он видел впервые, аватарка с цветочками и неподписанные посты с одними только фотографиями не привлекли его внимания. Лиля в этом не сомневалась. Если она в чём-то и убедилась за сегодняшнюю встречу так это в том, что Сава прямой как палка, и если б что-нибудь заподозрил, сразу бы задал вопрос, ещё до того как приступить к работе.

За то время, что Сава возился в телефоне, Лиля ни разу не посмела взглянуть на него. В конечном итоге не важно знал он на что соглашался или нет, ведь его мотивы были чисты, он всего лишь хотел ей помочь, а вот она… Она его просто использовала, дёргая за ниточки-слабости, которые сумела найти только потому что сам он даже не пытался их скрыть.

Поймав себя на чувстве стыда, Лиля потрясла головой. «Нет. Я не могу так просто всё оставить. План уже полностью продуман. Отступать поздно. Я… не отдам Стаса этой девчонке».

Примерно полчаса спустя Сава устало откинулся на спинку стула и опустил телефон на стол.

— Готово.

Лиля зашла на страницу Тростниковой, чтобы увидеть результаты его труда. Под постами уже начали появляться комментарии. Много-много неприятных комментариев. За аватарками тех, кто писал это, не было настоящих людей, но интуиция подсказывала, что Тростникова задумается об этом в последнюю очередь, когда будет читать оскорбления.

— Спасибо, Сава. Ты хорошо справился.

Сава не отреагировал на похвалу. Он неотрывно смотрел на экран телефона, а затем вдруг сказал:

— Уже восемь.

— Правда? — Лиля бросила взгляд на цифры вверху экрана. И правда восемь. — Уже так поздно...

— Тебе не пора домой?

— На самом деле уже давно…

Они больше не задерживались, накинули куртки и через пару минут вышли на морозную улицу. Ночная темнота поглотила город, но свет был повсюду. Яркие фары проносящихся мимо машин, сияние витрин на первых этажах зданий, фонари и мигающие светофоры бросали отблески на утопающие в слякоти дороги и тротуары. Лиля старалась дышать полной грудью и не оглядываться, думать только о завтрашнем дне. Первая часть плана позади, всё прошло гладко и закончилось успехом. Казалось, она должна была радоваться…

«Всё получилось. Получилось. Как я и запланировала. Но… почему же мне тогда так противно».

Всё время, что они шли по улице, Сава держался чуть позади, и, когда Лиля всё-таки оглянулась, сразу поняла почему. Его лицо не выражало ничего и глядел он куда-то в сторону, но только не на неё.

— Ты говорил, что видишь во мне музу, — сказала она, отворачиваясь.

— Да, говорил.

— А теперь? Ты всё ещё считаешь меня хорошим человеком?

Ответ казался ей очевидным. Это будет первое и последнее свидание с этим парнем, и завтра к числу разочарованных в ней людей прибавится ещё одно имя. Но вдруг…

— Да. Всё ещё считаю.

Лиля поражённо застыла на месте, а затем резко развернулась.

— Но ведь… ты же не думаешь, что я поступила правильно. К тому же и тебя втянула в эту затею…

Сава расправил плечи и его глаза сверкнули в золотистых лучах уличного фонаря.

— Никуда ты меня не втягивала, — заявил он. — Я сам, собственным ртом сказал, что помогу тебе. А что до правильности… считаешь в нашем мире есть хоть что-то полностью правильное? Я вот так не думаю. Не существует ни абсолютного добра, ни абсолютного зла и вообще ничего абсолютного. Что хорошо для одного — плохо для другого, и у каждого всегда будет своя правда. Да и кто я такой, чтобы судить тебя или кого-то ещё? Я не всевидящий, не лицо справедливости и уж точно не святой. Я обычный человек. И как все люди, я делаю то, что считаю верным для себя. И ты ни во что меня не впутывала. Ты решила, что сделать так будет правильно, а я решил, что будет правильно тебе помочь. Вот и всё.

Лиля не знала, что можно сказать на это. Выходит, Сава отрицает существование общепризнанных моральных ориентиров? Это либо гениальность, либо безумие, а, скорее, и то и другое вместе.

— Только подумай и ответь мне честно, Лиля. Ты не жалеешь о своём поступке? Это сделало тебя спойнее, счастливей?

— Счастливей? — повторила она, и гонимые прочь сомнения вновь овладели ей. Слова Савы заставили против воли прислушаться к собственным ощущениям. Изменилось ли что-нибудь после того, как страницу Тростниковой заполнили отвратительные комментарии? Она почувствовала облегчение, радость, гордость, хоть что-нибудь, что сделало её счастливой хотя бы на минуту? Лиля с шумом выдохнула, когда поняла, что так ничего и не почувствовала в тот момент, и тихо ответила: — Я не знаю.

Сава пожал плечами:

— Тогда это того не стоило.

Лиля молча отвернулась от него, а он прибавил шагу, поравнялся с ней и спокойно сказал:

— В следующий раз, прежде чем пойти на подобное, разберись в своих желаниях и подумай о последствиях. Сейчас уже поздно что-то исправлять, так что теперь тот человек, которому ты решила отомстить, тоже сам выберет, что для него будет правильным. Он задумается о своих действиях, или примет то, что произошло, как факт и будет жить дальше, или же поддастся гневу, начнёт сомневаться в себе и сам сделает себя несчастным. Нет ничего правильного и ничего неправильного — каждый сам решает, как воспринимать наш шаткий мир. Будешь ты счастлива или нет, по большей части, это только твоё решение, Лиля. И твой личный выбор.

***

Идя по коридору, Рита никак не могла избавиться от чувства, что каждый присутствующий здесь человек смотрит только на неё. Снова. Только-только всё немного наладилось, насмешки за спиной чуть умолкли, как это случилось снова. На этот раз мишенью стало не её поведение и не её тело, но кое-что не менее важное. Когда неизвестные люди оскорбляли то, что она считала самым ценным своим творением, то, во что было вложено столько времени, сил и её собственной души, вот тогда она почувствовала себя по-настоящему ужасно. Слова. Одни только слова, а сколько вреда и горя они могут принести. Весь вечер Рита неподвижно пролежала на кровати лицом в подушку чувствуя себя раздавленным насекомым. Злые комментарии к фотографиям, её фотографиям, разбили на мелкие осколки те крохи самоуважения, что ещё тлели в её душе. Лишиться веры в себя всё равно что упасть со скалы — подняться после такого никогда не бывает легко.

— Рита, что с тобой? — спросила Ирина, в спешке запихивая тетради в сумку, выходя из кабинета химии. — Ты сегодня слишком грустная.

Слова Ирины дошли до Риты с опозданием, и она исступленно уставилась на подругу. Неудивительно, что Ирина забеспокоилась. Консилер скрыл тёмные мешки под опухшими глазами, но сама Рита за весь день так и не смогла спрятать печаль под маской улыбки и молчания.

Ирина оглянулась через плечо и нахмурилась:

— Это он, да? Опять тебе что-то ляпнул?

Рита посмотрела назад. Одноклассники чуть не сбивали с ног. Учительница отпустила восьмой класс чуть раньше звонка, и все торопились домой, но только не Влад. Его фигура маячила где-то далеко, за десятками чужих спин.

«Мы с ним уже давно не разговаривали».

— Нет, он не причём, — ответила она. — Всё в порядке, Ирина. Правда. Со мной всё в порядке.

Ирина одарила её внимательным взглядом и медленно отвернулась, а затем вздохнула. Сколько усталости в этом тяжком вздохе…

— Как скажешь, — пробубнила она. — Но я всё равно шепну ему пару ласковых.

— Я подожду тебя на улице, — сказала Рита, но Ирина не дожидалась ответа и уже шагала навстречу Владу.

И всё-таки она слишком сильно заботится о других.

У гардероба Рита набросила на плечи куртку и, поправив лямки рюкзака, направилась к входным дверям. Может, стоило рассказать кому-то? На Влада надежды уже не было, он не станет слушать, но Ирина… Ирина ещё оставалась её подругой, хоть с Новогоднего бала они и стали общаться немного… иначе? Меньше, чем раньше и без прежней проникновенности. Ирина всё чаще спешила домой и всё реже задерживалась, когда они вместе шли из гимназии. А с того момента, как Рита получила те комментарии, неделю назад, Огарёва и вовсе стала какой-то закрытой, молчаливой. Отдалённой. Но Рита гнала прочь волнения, ей вполне могло просто казаться, что что-то не так. В последнее время она ни в чём не чувствовала уверенности. Это она была сама не своя.

«Спасибо тебе, Ирина. Ты всегда приглядываешь за мной. Я постоянно делюсь с тобой переживаниями, гружу своими вечными проблемами. Наверное, тебя это уже достало. Мои проблемы… они никогда не заканчиваются».

В конечном итоге Рита решила, что лучше и дальше молчать о случившемся на катке и о комментариях. Ей больше не хотелось напрягать Ирину. У той явно хватало своих неприятностей.

— Тростникова!

Резкий возглас пустил по телу нервную дрожь, Рита живо оглянулась по сторонам. Все одноклассники уже разошлись по домам, на дорожке у порога гимназии ни души, только у ворот толпится группа старшеклассников, но они не могли окликнуть её — голос был женским. Если бы она соображала быстрее, то сразу поняла, кому он принадлежал.

«Оленберг».

— Здравствуй, — сказала Лиля стоило Рите оглянуться на неё. Стоя на верхних ступеньках порога, Оленберг сияла даже среди зимней серости. Весь снег растаял и кругом одна грязь, а она в своём пепельном пальто с пышным мехом на воротнике и в белом пушистом шарфике прямо как снежинка.

На подкрашенных бальзамом губах Лили появилась улыбка:

— Мне кажется, мы уже один раз стояли вот так же на этом самом месте. Что же тогда случилось? Точно. В то время над тобой только начали издеваться. Задам тебе тот же вопрос, что и в тот день. Как ты себя чувствуешь теперь?

Рита тоже вспомнила и плотно сжала губы. В мыслях зародилось подозрение, смутная догадка. На этот раз отступать нельзя, нельзя показывать смятение. Лиля не должна думать, что у неё получилось в очередной раз унизить её, возвыситься над ней.

— Всё хорошо, — Рита упрямо взглянула на неё.

Лиля долго молчала, а затем вдруг рассмеялась. Негромко, но чисто и звонко как колокольчик.

— Ну что ты на меня так смотришь? Неужели думаешь, что это сделала я? Да? — она подошла ещё ближе, остановилась всего в шаге от Риты. — Столько комментариев за раз, столько внимания. Надеюсь, тебе понравилось? Это же то, чего ты так хотела, верно? Честно, мне было забавно наблюдать за тобой все эти месяцы. Смотреть, как ты из кожи вон лезешь лишь бы всем понравиться и доказать свою значимость. Всё это время ты так хотела внимания, а получила только грязь. Разве не забавно? Ты жалкая, Рита. И твоя проблема в том, что ты никак не можешь понять один простой факт: что бы ты ни делала, ты никогда и никому не будешь нужна. И ничто не изменит этого, даже твои слабые и безвкусные фотографии.

«Так вот оно что…»

Рита нервно сглотнула. Нужно было догадаться, что это были не просто посторонние люди, а что-то подстроенное Оленберг. Её новое издевательство.

Лямки рюкзака вдруг ослабли, Рита с опозданием поняла, что произошло. Рюкзак. Он исчез. Точнее оказался в руках Лили. И она уже копалась в содержимом.

— Что ты делаешь? — воскликнула Рита, но тут же умолкло. У неё перехватило дыхание. Лиля вертела в руке чехол с фотокамерой.

В растерянности Рита распахнула глаза. Миг и рюкзак, рассекая воздух, летит прямо к ней. Она бросилась вперёд и поймала его, как вдруг… Клац!

Камера. В руках Оленберг её больше не было. Чехол валялся далеко, рядом с лавочкой. Рита бросилась к нему, тронула руками и сразу поняла, что уже ничего не сделать. Фотокамера, её фотокамера, которую она носила с собой каждый день несколько лет, разбилась. Разлетелась на части. Совсем как то зеркальце из её детства…

— Нет… — только и смогла выдохнуть она. — Нет, нет, нет.

Она вскочила на ноги и резко обернулась. Лицо Лили не выражало ничего. Она даже не улыбалась, но в глазах горело торжество. Рита могла поклясться, что видела это. И устремилась к ней.

— Только не распускай нюни. Из-за такой ерунды…

Ладонь взметнулась в воздух и со всей силы впечаталась в мягкую щёку. Рита не поняла как это сделала, не видела движения. Только звук удара гудел в ушах. Оленберг не успела договорить, отшатнулась, прижимая пальцы к скуле. Розовое пятно уже расползалось по фарфоровой коже. Широко распахнутые синие глаза смотрели на Риту с растерянностью и страхом, и это стало последней каплей. В один миг всё внутри закипело, а голова опустела. У Риты были хорошие тормоза, но они сломались. И она ударила ещё раз. А затем ещё раз и ещё.

Удары. Они оказались единственным, что наконец-то принесло желанное облегчение. Звуки пощёчин опьяняли, и бурлящая в венах кровь просила ещё. Бей ещё! Бей сильнее!

***

— Ты меня просто не слышишь! — кричала Ирина в спину.

Чем быстрее Влад шевелил ногами, тем чаще стучали каблуки сапогов Огарёвой. Она гналась за ним. Пристала как гавкучая собака.

— Потому что ты повторяешь одно и то же, — ответил он едва скрывая нервозность. — По-моему, я ясно сказал, что больше не буду общаться с ней.

— Даже если она этого хочет?

— Не хочет.

— Откуда ты знаешь?

Он сразу вспомнил как во вторник после уроков Рита вышла к воротам и там её дожидался Воронцов, а потом они куда-то ушли. Вместе плечом к плечу.

Губы пересохли, а глаза защипало.

— У неё уже есть провожатый, — сказал Влад, — и её всё вполне устраивает.

Миг и чужие пальцы крепко сомкнулись над локтем. Ирина потянула его на себя так резко и с такой силой, что его развернуло. Да что с ней не так? Если бы она была столь же решительной в самые первые дни, когда он только перестал говорить с ней и с Ритой, её слова могли бы на что-то повлиять. Но тогда ей было всё равно. Она на него даже не смотрела. А сейчас вдруг припирает к стене и заявляет, что близкие люди не должны рвать связи.

— Ну почему ты никак не поймёшь? — спросила она, и губы её задрожали. — Вы же с ней были друзьями! Ты знаешь её лучше меня. Это вы двое дружили, а я последней вписалась в компанию, — её глаза широко распахнулись, когда он выдернул руку и увернулся от попытки схватить снова. — Клёнов!

— Я уже всё сказал, — упрямо заявил он. — Оставь…

Но Ирина не слушала. В один миг забыла о его существовании, замерла на месте, уставившись куда-то за его спину. Она побледнела, а затем ураганом пронеслась мимо.

Влад обернулся, и все вопросы тут же исчезли. Не раздумывая ни секунды, не веря своим глазам, он бросился за Огарёвой, выбежал на улицу и, оказавшись на пороге гимназии, просто застыл как статуя. Прямо посреди дороги происходила настоящая девичья драка! И нападала Рита. Рита с дикими воплями пинала и колотила Лилю?

И без того бледная Оленберг стала ещё бледнее, её большие глаза блестели от ужаса. Пытаясь защититься, она отступала. Рита толкнула её слишком сильно, и Лиля чуть не подвернула ногу, в этот момент что-то упало с громким треском. Чёрт возьми это был телефон… Лиля уронила телефон прямо на асфальт. Риту это не успокоило. Она даже не заметила, завопила ещё громче:

— Сука! Это всё из-за тебя! Ненавижу! Я тебя ненавижу! Чтоб ты сдохла!

Лиля не устояла на ногах и упала, а Рита навалилась на неё всем весом. И всё продолжала бить по голове, по лицу, по рукам. Влад вдруг обнаружил, что улыбается. Нервно улыбается как идиот.

«Это всё какой-то дурацкий сон. Такого не может произойти в реальности. Рита бы никогда…»

Ирина, наконец, подбежала к Рите и схватила её за руки, попыталась оттащить от Лили. Она что-то говорила, но за истерическими воплями Влад не разбирал слов, а затем из громкоговорителя зазвучала короткая музыкальная пластинка. Звонок с последнего урока.

— Отпусти меня! Помогите! — это он услышал отчётливо. Оленберг впервые кричала и звала на помощь.

И тут всё вокруг погрузилось в полнейший хаос. Гудящая толпа повалила из здания, рассыпаясь по дороге к воротам. Влад не успел опомниться, как десятки ребят уже собрались вокруг места драки, с интересом наблюдая за происходящим. Кажется, это отрезвило Риту. Она, наконец, оставила Лилю в покое, тяжело дыша и с глупым изумлением оглядываясь по сторонам, повисла на руках Ирины.

Кто-то помог Лиле подняться. Какой-то высокий парень. Влад пригляделся и узнал Воронцова. Притворные или самые настоящие слёзы катились по покрытому ссадинами лицу Оленберг, и она вытирала их трясущимися пальцами.

Столпившиеся слева начали расступаться, пропуская кого-то, а затем прогремел голос завуча:

— Что здесь происходит?