18 глава
– Ну, она и тварь! – выкрикивает Одинцова на весь кабинет, когда за бабушкой закрывается дверь. Эмоциональная выходка взбешённой одноклассницы заставляет всех повернуться на нее. – Она же специально над тобой издевается. Это же надо было, поставить тебе тройку за идеально написанное сочинение. Да она просто дьявол в юбке!
– Лен, все хорошо, не нужно устраивать скандал на пустом месте, – кладу руку ей на плечо и улыбаюсь вымученной улыбкой.
Сочинение и правда ужасное, странно, что бабушка не поставила мне два. Правда, сейчас мне почему-то абсолютно все равно на оценки и школу, и это не может меня не настораживать.
Я словно потеряла вкус к жизни. Не хочу больше быть отличницей, лучшей ученицей, висеть на доске почета и плевать мне на красный аттестат, которым я грезила.
Я стала другой после трёхмесячного эмоционального шторма. Я так устала от всего, что свалилось на мои плечи, что мне кажется ещё немного и сойду с ума.
Не дождавшись окончания урока, я собираю свои вещи и выхожу из кабинета, натыкаясь на злое лицо возвращающейся бабушки. Хотя нет, не бабушки. Татьяны Фёдоровны. Теперь эта женщина только лишь мой учитель по русскому и литературе, не больше.
– И куда ты собралась посередине урока?
– Как куда, покурить, – ядовито ухмыляюсь в ответ, видя на ее лице ступор, она моментально краснеет от злобы и хочет схватить меня, но я грубым образом отбиваю ее руку.
Ей это не нравится. Ну, естественно, ведь это она привыкла поднимать руку, а я терпела это долгие годы. Нужно было сразу все отцу рассказать, сейчас я понимаю, что была той ещё глупышкой.
– А ну, быстро в класс! – кричит она, брызгая слюной. – Или я сейчас же позвоню отцу и расскажу о твоём поведении!
Нашла чем пугать: отец полностью на моей стороне. Мы недавно поговорили по душам и я ему все-все рассказала, он теперь эту женщину ненавидит. Мы отлично справляемся и без неё, правда я узнала, что она навешала на папу кучу микрозаймов и кредитов. Будет нелегко, но мы справимся. Этим летом я поеду работать в лагерь вожатой и помогу папе погасить долги.
– А вы, Татьяна Фёдоровна, у него в чёрном списке и вы не знаете где мы теперь живем. Так что обломитесь.
Ухмыляюсь и проскальзываю мимо неё, подметив как скривилось ее лицо, ловлю в спину мерзкие оскорбления в свою сторону, но даже не думаю возвращаться.
Иду с широкой, чересчур довольной улыбкой. Добравшись до туалета, кидаю сумку под ноги, облокачиваюсь руками о раковину и смотрю на своё отражение в зеркало. Тут моя улыбка сходит на нет.
Огромные мешки под глазами из-за ночных рыданий в подушку делают мой вид максимально вымотанным. Мне срочно нужен восьмичасовой здоровый сон, а не жалкие три-четыре часа, это в лучшем случае, я могу и вовсе ночь не спать. Но самое отталкивающее – это потухший взгляд. Глаза теперь не голубые, они словно потеряли свой блеск. Ужас. А ещё за эти месяцы я сильно похудела, что тоже не придает мне здорового вида. Лицо бледное, как мел.
На это есть свои причины.
От вспыхнувших эмоций мне становится плохо и я еле дохожу до туалета и падаю задницей на крышку унитаза, тру лицо руками и тяжело вздыхаю.
Сижу не двигаясь. В голове просто рой мыслей, которые перемешались между собой. Я думаю о том, что произошло, о том, что будет дальше, представляю, что могло быть, если бы не тот омерзительный поступок Ярослава.
Слышу шаги, потом вижу знакомые красные кеды, которые очень любит моя одноклассница, с тяжелым усилием поднимаю взгляд, натыкаясь на обеспокоенное лицо девушки.
– Януль, ты в порядке? – спрашивает тихим надрывным голосом. – Последнее время я на тебя смотреть не могу без боли в сердце.
Я тоже. Тоже не могу!
– Нет, – отвечаю пересохшими губами.
Я не в порядке. Я полностью опустошена, я убита, ведь моя главная проблема – парень, который изводил меня долгое время, теперь уехал.
Он уехал… Как только это я произношу про себя меня начинает трясти, а глупое сердце начинает биться в агонии. Почему же так больно?!
– О, Боже, дорогая, иди ко мне, – Карина падает на колени и крепко меня обнимает, пока мое тело сотрясается от очередных рыданий. – Я знаю, что ты чувствуешь и дело далеко не в Рудакове, дело в… нем, да?
Нет, не в Рудакове. Я о нем почти и не думаю, хотя я должна. Ведь бедный парень до сих пор лежит в больнице с тяжёлым сотрясением. Он ударился головой о стол и теперь ему прописан строгий постельный режим. Врач, который его осматривал, сказал, что ушиб достаточно сильный и хорошо, что дело не дошло до гематомы.
Я даже ни разу не проведала его. Я испытываю чувство отвращения к себе, ведь в такой ситуации думаю только о Бесове. Меня мучают мысли, о том зачем он совершил такой ужасный поступок. Он мог убить моего одноклассника. В голове не укладывается.
Я слышала, что Бесова поставили на учёт и даже хотели судить, но он, видимо, откупился от родителей Сашки, судя по тому, что они приобрели новую машину просто за космическую сумму.
– Он уехал не попрощавшись. Сменил номер и удалился из соцсетей… – вздрагиваю я, не зная разбирает ли девушка мои слова сквозь всхлипы. – А я, я люблю его. Что мне делать, Карин, ну чтооо…
Скулю ей в белоснежную рубашку, принимая ее поддержку, чувствую как она гладит меня по спине, но мне отчего-то хочется плакать еще больше. И я реву и реву.
Мы сидим так не меньше пятнадцати минут, успокаиваюсь, отпускаю ее и прохожу к раковине, чтобы умыться.
Снова кидаю взгляд на свое отражение в зеркале.
Боже, какая же я жалкая! Тряпка, мной только ноги вытирать.
Карина снова меня обнимает, только сзади, и кладет подбородок мне на плечо.
– На самом деле ты очень красивая, необыкновенная и сердце у тебя доброе, – нежно улыбается она. – Мы попробуем его забыть, Ян, я тебе в этом помогу, может, конечно, не получиться, но я обещаю сделать все возможное, – с пылом говорит она. – А то, что он даже не объяснился, означает, что он тот ещё мудак.
Не могу не засмеяться. Мудак – это прямо про него. Красивый, любимый и теперь недоступный.
В груди неожиданно появляется лёгкость. Я выпрямляю спину, смотрю в глаза единственной настоящей подруги и уверенно произношу:
– Да пошёл он, этот Бесов. Я больше и слова о нем не скажу! Забуду, как страшный сон, словно он никогда не учился в нашей школе.
– Звучит убедительно, – хмыкает она и, взяв меня за руку, уводит из туалета.
Я все изменю, изменюсь сама и начну все с самого начала! Но… Хватит ли мне сил по-настоящему его забыть?