Ты моя проблема

Из кабинета директора я выхожу на ватных ногах, вполголоса прощаюсь с девушкой-секретарем, которая даже не удосуживается оторвать глаза от компьютера. Бросаю потерянный взгляд на своё отторжение в зеркало и вижу свою бледную кожу, такую, словно ее разрисовали мелом, опухшие от слез глаза и покусанные красные губы. Непривлекательная картина.
Последние полчаса показались кромешным адом, все это время меня вместе с девчонками отчитывала директриса, но самое страшное меня ожидает дома, потому что бабушке все уже сообщили. Я с ней ещё не виделась, но совершенно точно знаю одно: она ждет меня, чтобы наказать.
Я иду вперёд, не видя ничего перед собой. Впервые мне так страшно за себя, за то, что со мной могут сделать. Раньше я не портачила так серьезно, а тут меня застукали за курением. И где? В самой школе! И никому же не докажешь, что я эту гадость в рот не брала.
А одноклассниц я обвинять не буду, ведь сама же пошла, могла бы оставить их, как только почувствовала неладное.
Дура я наивная, мои мозги куда-то пропадают, когда передо мной появляется Бесов Ярослав, я сразу начинаю вести себя неподобающе шестнадцатилетней девушке.
Меня кто-то активно трясет за плечи и я, подняв глаза, натыкаюсь на обеспокоенный темный взгляд.
– Януль, что с тобой? – хрипит Ярослав, но я, не слушая, отталкиваю его и иду дальше в неизвестном направлении. – Эй, подожди! Да ладно тебе, подумаешь отчитали. В первый раз, что ли?
Он не понимает. Не понимает… Меня не просто отчитали, меня высекут! Жаль я этого не могу сказать, это же так постыдно и ужасно.
Я даже себе боюсь признаться, что нахожусь в токсичных отношениях с бабушкой, что я жертва, от этих мыслей у меня тянет внизу живота и я готова избавиться от школьного обеда прямо в коридоре.
Я снова чувствую захват на руке и снова отталкиваю настойчивого парня.
– Отстань, Ярослав, ты приносишь мне одни проблемы! – отчаянно кричу ему в лицо.
Толкаю. Ещё и ещё раз, замечая смену настроения на его красивом лице. Это я должна злиться и скалится. Дьявол! Все он, ненавижу его.
– Ничего не понимаю, я взял вину на себя. Ты же не…
– А ты докажи это моей бабушке, которая… – после очередной попытки сдвинуть его с места, выдыхаюсь.
– Которая, что? – застывает он. – Договаривай.
– Ничего, – поджимаю упрямо губы. – Просто оставь меня в покое. Прошу, Ярослав, не подходи ко мне. Никогда!
Бегу от него подальше. Плевать как это выглядит. Закрываюсь в женском туалете, чтобы умыть лицо, один раз, второй, оно так же продолжает гореть. Эмоции берут вверх и все, что находилось в желудке, уходит в унитаз.
Черт. Черт… Да что со мной не так? В чем я провинилась, почему у всех нормальные родители, а у меня отец, который только и делает, что пашет, как проклятый, выплачивая набранные кредиты из-за болезни мамы, и бабка, которая спит и видит, чтобы меня наказать, причинить мне физическую и моральную боль. Почему от мысли о возвращении домой меня всю трясёт, так же быть не должно.
Боже, как я устала от всего этого.
Не знаю, как у меня получается взять себя в руки, но умывшись ещё, наверное, раз десять я иду на следующее занятие, которое уже практически закончилось. Отсиживаю последние два урока.
Время протекало сквозь меня, я не слышала, что говорят учителя, не отвечала подругам. Меня даже вызывали к доске, но я отказалась, получив предупреждение.
Бах – и я уже иду в раздевалку, чтобы взять пуховик. Только сейчас я понимаю, что до сих пор ходила в олимпийке Бесова.
И тут меня настигает Сашка, он ничего не говорит, просто помогает мне одеться, берет за руку и ведёт меня на улицу, где я, вдохнув полной грудью холодного воздуха, наконец, прихожу в себя.
Только я смогла взять эмоции под контроль, как на глаза снова попадается Бесов, который стоит на улице, облокотившись на перила и дымит как ни в чем не бывало, окатывает нас супернадменным взглядом, в котором плещется что-то поистине нехорошее. Но он ничего не успевает предпринять, так как Сашка отпускает мою руку, кидает на землю свой рюкзак и пулей подлетает к нему, чтобы толкнуть с такой силой, что Бесов отшатывается.
– Это все из-за тебя, придурок, – рычит Сашка, чем крайне шокирует меня.
Ярослав тоже первое время стоит в непонятках, но очень быстро берет себя в руки, выкидывает окурок и возвышается над моим одноклассником, который до этой шпалы не дотягивает.
– Это ты мне, сопляк? – толкает его Яр с не меньшей силой. – Совсем страх потерял? – ещё один грубый толчок. – Забыл с кем разговариваешь?
– С тобой, идиот, – не пасует Рудаков. – Не трогай Яну. Она моя девушка, так что вали к своей шкуре Куликовой и мути с ней, понял меня, мудак?
Слова Рудакова повисают в воздухе. Но вот сейчас мне на них все равно, я больше переживаю за то, что с ним за такой тон может сделать Бесов.
Я вижу, как напрягаются его скулы, заставляя желваки ходить ходуном, как вздувается вена на его внушительной шее, как он сжимает кулаки. Но самое страшное это взгляд. Одержимый, кровавый. Бесовский.
Сейчас будет драка. Я вижу все это словно в замедленной съёмке, как напрягается все его тело, готовое порвать моего бедного Сашку. Он же его просто покалечит!
Я подлетаю к ним, как это делают и два внушительных старшеклассника, которые просто облепляют Бесова, говоря, чтобы он успокоился. Драка ещё не началась, но все уже поняли, что Рудакову достанется так, что его отсюда вывезут на скорой помощи.
Тем временем, пока Яра успокаивают, я увожу Сашку от греха подальше, чтобы тот ненормальный ничего не сделал с моим одноклассником.
Сашку я знаю девять лет и каким бы придурком он раньше не был, но это мой придурок, родной, я к нему прикипела настолько, что не вижу дальше жизнь без него.
Как бы мне не был симпатичен Бесов, я не готова кидаться в омут с головой, а Сашка – это совсем другое.
– Я посажу этого придурка, если он хоть пальцем меня тронет, он ещё не знает, что мой батя мент!
Посадить за драку это вряд ли, тем более такого богатого мажора.
– Не горячись, сегодня не у одного тебя плохой день.
– Я провожу тебя, – говорит он, недовольно засунув руки в карманы.
– Спасибо, Саш, но не стоит. Тебя родители ждут.
Показываю ему головой в сторону небольшой стоянки, куда только что подъехала машина его отца.
– Черт, совсем забыл, – ударяет он себя по лбу. Видимо, у него что-то важное. – Ты не обидишься?
На самом деле я бы хотела, чтобы он меня проводил, но говорю противоположное своим желаниям.
– Конечно нет, иди.
– Ты звони, если бабка будет возбухать.
Киваю однокласснику и смотрю ему вслед. Чувствую, как в кармане вибрирует телефон и, достав его, читаю сообщение от отца:
«На работе, не могу позвонить. Уже наслышан о твоих подвигах, дочь, и я сильно расстроен. Приеду в полдевятого, нас ждёт тяжелый разговор, о новогодней вечеринке можешь забыть».
Тяжело вздыхаю, поднимая голову вверх. На щёки падают первые снежинки, они растворяются вместе с моими слезами. Мне нужно идти домой, это неизбежно.
Я медленным шагом иду самой длинной дорогой, считая минуты до ужаса, который меня ожидает.
Прохожу последний поворот перед домом и сразу вижу бабушку, которая уже заждалась меня. Ее взгляд настолько злой, что я сжимаюсь и кажется, становлюсь все меньше и меньше, было бы неплохо вообще исчезнуть. Приходит резкое желание бежать сломя голову, но я двигаю ногами вперёд, оказываясь напротив бабушки.
– Мерзкая дрянь! – шипит она мне в лицо. – Сколько можно меня позорить? Что мать твоя была непутевая, что ее дочь. Я тебе покажу, сидеть не сможешь.
Она дергает меня за пуховик с такой силой, что я чуть ли не теряю равновесие. Меня охватывает дикий страх.
Я не могу так больше жить, не могу!
– Я не пойду домой. Я лучше…
– Куда? К любимому папочке своему? – ядовито спрашивает она. – А ты знала, что он вас бросил с моей дочерью и ушёл к другой, когда ты совсем крошкой была? Он так и сказал, что вы ему не нужны, а ты все за папочкиной спиной прячешься. Если бы не я, то ты осталась бы сиротой.
Я не верю своим ушам. Особенно меня шокирует то, что от бабушки пахнет алкоголем, который ей противопоказан.
– Что ты говоришь?!
– Ты никому, кроме меня, не нужна. Ты знала, что именно он твою мать до болезни довёл? Этот никчёмный нищеброд, живущий на мою пенсию и зарплату!
Закрываю руками уши и начинаю кивать головой, только она одергивает меня и продолжает ядовито ухмыляется. Терпеть не могу, когда она такая неадекватная, это бывает редко, но метко. И каждый раз я слышу ужасные вещи о себе, о маме и отце. И только лишь она – святая женщина.
– Это неправда. Он работает!
– Какая ты наивная девочка, и тратит все деньги в барах на всяких легкодоступных женщин. Даёт мне сущие копейки, тебя обеспечиваю я, а не он, дура ты тупоголовая.
– Замолчи! – ору ей в лицо.
– Я из тебя человека сделаю, ремнём выбью всю дурь из головы, ты ещё мне потом спасибо скажешь.
– Ты самая ужасная женщина, ты дьявол воплоти, я всем расскажу, что ты со мной делаешь. Как издеваешься. Ненавижу тебя! Уж лучше в детдоме, чем с тобой!
– Никакой благодарности. Дрянь.
Она взмахивает рукой и ударяет меня по щеке так сильно, что я теряю равновесие и падаю на землю. Перестаю дышать, голова кружится. В ушах появляется знакомый звон, но через него я слышу знакомый голос где-то рядом, поднимаю голову и вижу знакомый, силуэт, который приближается к нам, хватает бабушку за шиворот и встряхивает. Это приводит меня в чувство. Я резко поднимаюсь с холодной земли и повисаю на его руке.
– БЕСОВ! Не нужно, не нужно, прошу, давай уйдём, – начинаю лепетать я с отчаянным криком, пока он ее не отпускает.
Он говорит ужасные слова, сплёвывает рядом с ее ногами и поворачивается ко мне, в его глазах я вижу всепоглощающую ярость.
Бабушка, понимая, что ее могут, в прямом смысле этого слова, уничтожить, быстро скрывается с места, убегает домой. Возможно, уже вызывает полицию, чтобы рассказать, что парень на нее напал. Похожая ситуация уже происходила, она поссорилась с проходящей девушкой, которая выгуливала собаку, пнула бедное животное и пожаловалась, что она и женщина на нее напали.
Яр дышит часто, заторможено проводит пальцами по моим мокрым губам. Показывает мне, что на них кровь.
– Ты только скажи, девочка моя, и она уедет в дурку. Или хочешь я ее прикончу. Прямо сейчас. Карамелька, не молчи…
Я кидаюсь в его объятия и говорю о том, что ничего из этого не хочу. Пощечина – это не самое страшное, что со мной было, я уже привыкла. Однако боль от того, что он это видел, пронзает мое сердце насквозь.
Его трясет, как впрочем и меня. А может нам просто холодно? Хотя с ним бывает только жарко, как и сейчас, он, как огромная печка, которая пышет жаром.
Не знаю, сколько мы так простояли, может пару минут, а может целую вечность. Я решаюсь поднять на него глаза и выдыхаю, видя, что он сумел справиться со своей агрессией.
– Хочешь кушать? – тихо с грустной улыбкой спрашивает старшеклассник.
– Угу, – киваю, хлюпая носом.
Надеюсь, что меня за сегодняшний день не стошнит ещё раз.
– Ну, поехали, – уже спокойно отвечает он, взяв меня за плечи, подталкивает в сторону, где стоит машина с его водителем, который вышел на улицу и тоже видел все это представление.
Отлично.
– Куда?
Хотя сейчас мне все равно куда ехать, я просто не хочу возвращаться в дом, который стал для меня настоящей пыточной. Я готова даже ночевать на улице, на вокзале с бомжами или в подъезде, но домой сегодня я не вернусь.
– Куда-куда, ко мне. Подумаем там, что будем делать дальше.
Мы едем в полной тишине. Ярослав ничего не спрашивает и не отпускает мою руку, держит крепко, словно я могу от него сбежать.
Однако этого сейчас хочется меньше всего. Я бы вот так и провела весь остаток вечера, но машина замедляет ход, а значит мы приехали.
Я смотрю в окно и вижу большой, двухэтажный особняк, к фасаду дома явно приложил руку дизайнер. Когда вспоминаю, что дом находится в элитном районе, хмыкаю, по-другому и быть не могло.
Это же сколько у его семьи денег, если они взяли такой шикарный дом здесь, думаю, что там, где он жил раньше, дом ещё лучше.
Я пытаюсь улыбнуться, когда Ярослав выходит из машины и подаёт мне руку, как настоящий джентльмен. Очень мило, если бы не то, что произошло полчаса назад.
Я уже успела остыть, обдумать все и понять, что идти домой по-прежнему не хочу.
Мы заходим к нему домой и парень сразу ведёт меня на кухню, пока я верчу по сторонам головой, чтобы все рассмотреть. Приятное место, огромное и светлое, а на самой кухне в целую стену панорамное окно, которое выходит на задний двор. И, конечно, там есть бассейн, хоть и уже без воды, холодно же.
Да, красиво жить не запретишь. Если бы я имела такой дом, то вряд ли выходила бы на улицу.
– Есть паста, зелёный борщ, индейка, салат цезарь, ты что будешь? – спрашивает Яр, перечисляя содержимое холодильника. – Ещё яблочный пирог и панкейки.
Удивляюсь. Ну прямо, как в ресторане. Я не могу похвастаться таким количеством блюд у себя дома.
– Твоя мама столько готовит?
– Нет, она считает это пустой тратой времени, – фыркает недовольно Яр, – у нас готовит тетя Галя, наша помощница.
Настроение парня изменилось, я заметила это по тому, как остро он отреагировал, даже его движения стали более резкими. Он показывает своё недовольство.
– Я буду салат цезарь, пожалуйста, – сажусь за стол, хотя было бы лучше, если бы я ему помогла, но как только устраиваюсь на удобном стуле, то не хочу вставать. И так приятно, что за тобой ухаживают. – А ты бы хотел, чтобы это все делала мама?
Я бы тоже хотела видеть, как моя мама готовит на кухне, хотела бы, чтобы она показала мне пару рецептов, хотела бы провести с ней время. Но этим желаниям не суждено осуществиться, ведь ее больше нет, а отец не собирается заводить новые отношения.
Может у него не складывается, потому что он не там ищет женщину?
Как сказала бабушка, он снимает девиц лёгкого поведения. Ей, конечно, можно не верить, но почему тогда он все еще одинок, прошло же так много лет!
– Это все вкусно, но сделано без души. Моя мать может сидеть дома и заниматься Никитой, но ее больше привлекает работа, чем дом, – с недовольством высказывается он, пока достает салат и раскладывает его по тарелкам. – В моей семье так не будет.
– И как же в ней будет? – спрашиваю заинтересованно, принимая от него свою порцию.
Ярослав задумывается, при этом начинает мечтательно улыбаться. Я любуюсь им из-под опущенных ресниц.
Хочу всегда видеть его вот таким открытым и добрым, мне так и кажется, что вот-вот магия растворится и карета превратится в гнилую тыкву, но пока я наслаждаюсь моментом.
– У меня будет красавица-жена, которая нарожает мне кучу спиногрызов и будет сидеть дома в ожидании меня любимого, а когда я буду приходить, то они с радостью будут меня встречать, – улыбается он во все тридцать два. – Я считаю, что деньги должен зарабатывать мужик, а жена должна их тратить, заниматься мужем и детьми.
Меня забавляет его классическое понимание того, как должна выглядеть семья. Наверное, у него все так и будет, он найдёт себе девушку с модельной внешностью и посадит ее дома, а она и не будет против.
Я так-то тоже за такие отношения, но думаю, что женщина не просто может, а должна заниматься тем, к чему у неё лежит душа.
– А как же саморазвитие?
– Она может ходить на работу, если хочет, но не в ущерб семье, – слегка хмурится. – Это важно. Очень важно, черт побери.
Больше я не задаю подобных вопросов, понимаю, что это больная тема для него, возможно, ему не хватает семейного тепла.
Удивительно, денег так много, а любви нет.
В то время как мы едим, между нами висит комфортное молчание, каждый думает о своём и это хороший момент, который я надолго запомню.
Сегодня Ярослав меня спас от бабушки, но я не знаю, что будет завтра, возможно, намного хуже, но я желаю остаться в этом моменте, хотя бы ненадолго.
Словно почувствовав смену моего настроения, Яр смотрит на меня в ожидании, и я понимаю, что он хочет обсудить то, что произошло около моего дома.
– Я не хочу об этом говорить, – произношу фразу категорично.
– Ян…
– Нет, иначе я уйду прямо сейчас.
Куда только неизвестно, но разговаривать на больную тему я ещё не готова. Может в другой раз, а может никогда.
– Как скажешь.
Мы заканчиваем ужинать и я решаю помыть за нами посуду, хотя Ярослав возмущается по этому поводу, говоря, что сегодня я его гость, но мне неловко от того, как он за меня печётся, в итоге я мою, а он протирает и составляет посуду на место.
Нашу идиллию нарушает громкий стук каблуков по кафельному полу, и я поворачиваю голову, видя, как на кухню входит эффектная брюнетка, очень красивая, стройная, как лань, с такими же темными глазами, как у Ярослава и Никиты, к гадалке не ходи – это их мама.
– Сынок, – резко останавливается она, кинув клатч на обеденный стол. – Ты не предупреждал, что у нас сегодня будут гости.
Я кладу полотенце, которым вытирала мокрые руки и выпрямляю спину, желая показать себя с лучшей стороны.
– Здравствуйте, теть Свет, меня зовут Яна. Мы с Ярославом учимся в одной школе.
Жутко нервничаю. Руки начинают потеть, дыхание учащается. Я знала, что она придёт, но надеялась на то, что женщина меня не застанет, ведь парень говорил, что она работает на фирме деда допоздна, а иногда и вовсе не приходит ночевать.
– Давай без формальностей, называй меня Света, – добро улыбается женщина, эта мягкая, обворожительная улыбка явно не вписывается в образ железной леди. – Знаешь, ты первая девушка, которую сын приводит знакомится, не считая Со…
– Мам, – перебивает ее Яр. – Не загружай Янку всякой не нужной чушью.
У меня закрадывается нехорошая мысль, что у парня есть некая девушка, о которой я не знаю, возможно, она живет там, откуда он приехал.
– Я не его девушка, – сразу предупреждаю ее. – Мы, эм, мы друзья.
Ведь так друзья и поступают. Приходят на помощь в непростое время. Да и сам Яр предлагал мне далеко не отношения.
Мама Ярослава подходит ко мне и неловко заключает в объятия, от чего я немного смущаюсь, но на моем лице появляется улыбка. Она так приятно пахнет.
– Ты такая миленькая, я рада, что сын стал общаться с хорошими девушками, может ты его перевоспитаешь и на моей голове будет меньше седины.
Смеюсь, а парень недовольно ворчит за моей спиной.
– Ярослав не такой ужасный, – заступаюсь за этого нахала, который меня уже замучил, но теперь мне точно не стоит жаловаться.
– Ты покормил нашу гостью? – обращается она к сыну.
– Да, мы пойдём наверх, лучше нам не мешать, – отвечает он и тянет меня за рукав.
– А девушка разве с ночевкой? – спрашивает с беспокойством.
– Да.
До меня только сейчас доходит все происходящее. Я и Ярослав в одном доме. Я и парень, который ко мне приставал, который, возможно, потребует что-то взамен гостеприимства.
А вдруг я совершаю ошибку. Вдруг он не такой уж и хороший, каким себя показывает, ведь раньше его не особо волновали мои чувства, он поступал, как мудак.
Что изменилось?
– Я так не думаю, меня же прибьют, – шепчу ему в плечо и поднимаю голову вверх, чтобы посмотреть в его глаза.
– Я тебя не пущу, – заявляет серьезно, подталкивая меня к выходу из кухни. – Иди по лестнице наверх, моя комната в конце коридора справа, я пока поговорю с мамой наедине.
– Мне так стыдно, – говорю правду.
Мне очень неловко оставаться здесь на ночь.
– Ни о чем не переживай, я не дам тебя в обиду.
Горько усмехаюсь.
– В обиду не дам, но обижу сам, – говорю тише, надеясь, что он ничего не слышал и толкаю его в плечо, чтобы он меня отпустил.
– Ты права, только я могу тебя обижать, – улыбается подлец и доводит до лестницы, сам же возвращается на кухню.
Я растеряна и мне настолько неловко, что прежде чем подняться наверх, я какое-то время озираюсь по сторонам.
Последняя комната справа, ага, захожу в просторное помещение и мне вот сразу все нравится. Огромная кровать посередине комнаты, модные светильники, высокий потолок с подсветкой и мягкий на вид ковёр. Также имеется компьютерный стол, на стене висит огромного размера телевизор. Я вижу ещё две двери и поочерёдно проверяю, что там находится.
Офигеть! Ванная комната и гардероб. Целый, блин, гардероб, с кучей шмоток, разных цветов, от классических до спортивных, даже есть отдельная полка для ремней.
Вот этого я не ожидала, я думала парни они, ну как бы свиньи, у них все должно быть раскидано, но его комната и все, что к ней прилагается, выглядит так, словно я смотрю фотографии в журнале.
Все чисто настолько, что немного неудобно за свой внешний вид, мои вещи немного испачканы после перепалки с бабушкой. Либо Ярослав настолько аккуратный, либо здесь прямо вот только что провели генеральную уборку.
Я ищу место, куда присесть, чтобы ничего не испачкать, но в этой комнате все такое белое, так что выбирать особо не из чего и я сажусь на белый диван… видимо, это его любимый цвет и достаю из кармана телефон.
Делать нечего, трогать я тут ничего не буду, не хотелось бы что-то сломать, все выглядит дорого-богато. Наверное, моя почка стоит дешевле, чем этот диван.
Долго скучать не приходится, потому что сначала в дверь стучат, а после в комнату заходит мама Яра.
– Привет ещё раз, дорогая, – она подходит ко мне и я встаю с дивана. – Я тут принесла тебе пижаму, не переживай, она новая.
Она передаёт мне что-то приятное на ощупь и я начинаю очень сильно нервничать. Я чувствую, как мое лицо просто горит от смущения.
Мне всего шестнадцать и я пришла домой к старшекласснику, чтобы переночевать. В голове не укладывается, что я вообще вытворяю.
– Спасибо, но я думаю, что пойду домой, – пытаюсь ей отдать вещи, но она машет головой и хмурит свои идеальной формы брови.
– Мой старший рассказал, что случилось и я полностью на твоей стороне. Я понимаю, что лезть в чужую семью нехорошо, но у нас есть определённые связи и деньги, мы сможем решить вопрос с твоей бабушкой.
Это все неправильно. Я не привыкла получать помощь, все всегда происходит наоборот, я помогаю, а от меня отворачиваются.
Я боюсь довериться, тем более не хочу обливать свою семью грязью.
– Не думаю, что это хорошая идея, она не такая уж и плохая, но спасибо вам, – говорю я тихо, смотря себе под ноги.
Женщина молчит и не спешит уходить, трогает меня за плечо и просит поднять на нее глаза.
– Продиктуй мне номер своего отца, я с ним поговорю по поводу того, что тебе лучше остаться у нас на ночь. И ничего не бойся, Ярослава я отправлю спать в другую комнату.
– Хорошо, – киваю.
– Я поняла кто ты, Никита часто о тебе говорит, а если ты нравишься двум моим сыновьям, то нравишься и мне. Если что, я буду на первом этаже. А пока ты можешь сходить в ванную и немного отдохнуть. Давай я тебе все покажу!
Тетя Света ведёт меня в ванную комнату и включает тёплую воду и добавляет пену, зажигает свечи, от чего я просто выпадаю в осадок, еще она достает аромапалочки и комнату наполняет приятный, ненавязчивый аромат.
Перед тем как уйти, она кружит вокруг меня, наверное, минут пятнадцать, а в это время я почти валюсь с ног.
Я так устала, что готова свернуться калачиком прямо тут, на кафеле, и смотреть в стену, но я собираю остатки сил и переборов неловкость, решаю принять любезно приготовленную для меня ванну.