ты кто такой черт возьми?

2023 г. 23.53
(от автора:lalalala!кто не понял я описывала по этой фотографии и воспоминаним. Решила эту эру взять так как пришла в фд стэй в 2023))

Феликс никогда не брал заказы на людей, чьи имена были написаны с заглавной буквы «Смерть».

Но это было раньше.

Сейчас он сидел на корточках на крыше заброшенного склада в Инчхоне, сжимал в руке распечатку с фотографией и слушал, как где-то внизу, в наушниках, Джисон материт всё, что движется. Обычным своим голосом — без низоты, без хрипоты, просто голосом уставшего парня с пухлыми щеками и коричневыми кудрями.

— Ты охренел, — сказал Джисон. — Ты реально охренел. Феликс, это Хван, блядь, Хёнджин. Ты в курсе, что он с прошлого года лично отправил на тот свет семьдесят три человека? Семьдесят три, мать твою!

— Семьдесят четыре, — лениво поправил Чонин. В его обычном, чистом голосе сквозила обреченность. Чёрные волосы, лисий разрез глаз — сейчас он сидел в засаде в соседнем здании и настраивал оптический прицел. — За прошлую неделю он прибил ещё одного. Какого-то японца, который посмел назвать его волосы «немужскими».

— Мне насрать, — голос Феликса был низким. Таким низким, что, казалось, бетон под ним вибрировал. Синие волосы трепал ветер с моря, редкие веснушки на бледном лице делали его похожим на подростка, который заблудился во время экскурсии. Но глаза говорили обратное. — Мне заплатили. Много. Заказчик хочет, чтобы Хёнджин сдох. Хёнджин сдохнет.

— Ты хоть знаешь, кто заказчик? — Джисон почти кричал.

— Нет. И никогда не спрашиваю. Это не моё дело.

Чонин вздохнул в эфире.

— Когда у тебя, блядь, уже закончится это подростковое «мне насрать»? Нам по двадцать лет вообще-то. Ну, мне восемнадцать, но сути не меняет. Мы не бессмертные.

— Мы — лучшие, — отрезал Феликс. — Собирайтесь. По плану: я иду через главный вход. Джисон — чёрный ход. Чонин — верхняя точка. Заходим через три минуты. Хёнджин, по наводке, сейчас один в своем кабинете на втором этаже.

— А его охрана? — спросил Джисон.

— Их нет. Он слишком самоуверенный.

— Или слишком умный, — тихо сказал Чонин.

Феликс проигнорировал. Он спустился по пожарной лестнице, бесшумно, как его и учили. Синие волосы он спрятал под чёрной шапкой. Пистолет с глушителем — в кобуре под мышкой. Ещё два ножа — в голенищах берцев.

Они вошли почти синхронно. Феликс — через парадную дверь, которую какая-то умственно отсталая охрана забыла запереть. Джисон — через кухню, где на плите стоял остывший кофе. Чонин — через крышу, спустившись по вентиляционной шахте.

Внутри склад выглядел как нормальный офис. Дорогой ремонт, кожаные диваны, картины на стенах. И тишина. Полная, гробовая тишина.

Феликс поднялся на второй этаж. Коридор. Три двери. По центру — та самая, за которой, по словам наводчика, должен сидеть Хван Хёнджин.

Он толкнул дверь ногой.

Внутри горел свет.

И там никого не было.

— Пусто, — голос Феликса стал ещё ниже, почти рыком. — Джисон? Чонин? Что у вас?

Молчание.

— Джисон? — повторил Феликс. — Ответь, блядь.

И тут в наушнике раздался голос. Низкий. Очень низкий. Такой низкий, что у Феликса кровь застыла в жилах. Голос, от которого хотелось или молиться, или сразу стрелять себе в голову, чтобы не слышать этого больше.

— Твои друзья заняты, — лениво протянул Хёнджин. — Я их пригласил на экскурсию по подвалу. Там, знаешь ли, очень уютно. Сыро, правда, и крысы. Но они не жалуются.

Феликс развернулся.

В дверях стоял он.

Хван Хёнджин. Девяносто два сантиметра роста. Длинные чёрные волосы распущены по плечам. Пухлые губы растянуты в улыбке, которая не обещает ничего хорошего. Глаза — холодные, как лёд.

Он был без оружия. И это пугало больше всего.

— Ты, — выдохнул Феликс.

— Я, — кивнул Хёнджин. Его низкий голос звучал так, будто он разговаривал с нашкодившим котёнком. — Маленький, синенький, веснушчатый. Сто семьдесят два сантиметра, девятнадцать лет. Любишь яблоки и молчание. Учишься в университете корпуса искусств, никто не знает, что ты киллер. — Он сделал шаг вперёд. — Я ничего не пропустил?

— С каких это пор Хван Хёнджин проводит разведку на каких-то щенков? — Феликс не опустил пистолет.

— С тех пор, как эти щенки получают заказ на мою голову, — усмехнулся Хёнджин. — Ты хоть знаешь, идиот, кто тебя нанял?

— Мне насрать.

— А зря. Потому что тебя нанял человек, который хочет, чтобы ты подох. Вместе со своими дружками-хомячками.

Феликс ничего не ответил. Он просто нажал на спуск.

Щёлк.

Пуля ушла в стену в полуметре от головы Хёнджина. Потому что в последнюю секунду Феликс дёрнул руку. Не специально. Просто рука сама дёрнулась.

Он никогда не промахивался.

Хёнджин не моргнул.

— О, — протянул он. — А вот это интересно. Ты меня пожалел?

— Нет, — рявкнул Феликс. Низкий голос ударил по стенам. — Я просто... — Он не договорил. Потому что не знал, что сказать.

Потому что правда была в том, что он не мог нажать на спуск. Не сейчас. Не в этого человека.

Хёнджин улыбнулся шире.

— Ничего, малыш. У тебя будет время подумать над своим ответом.

Он щёлкнул пальцами.

И в ту же секунду сзади на Феликса набросились двое. Огромные. Молчаливые. Феликс успел выстрелить ещё раз — в потолок, просто так — прежде чем ему выбили пистолет из рук и прижали лицом к полу.

— Джисон! — заорал он. — Чонин!

Никто не ответил.

— Они в подвале, — сказал Хёнджин, садясь на край стола и скрещивая длинные ноги. — Живые. Пока что. Всё зависит от тебя, Лис.

— Отъебись, — прорычал Феликс, пытаясь вырваться. Руки держали крепко. Профессионально.

— Какой грубый. — Хёнджин спрыгнул со стола, подошёл и сел на корточки перед лицом Феликса. Длинные волосы коснулись пола. — Слушай сюда, маленький. Я не убиваю талантливых людей просто так. Я даю им шанс. Один. Ты и твои друзья будете работать на меня. Отказ означает смерть. Медленная. Болезненная. Сначала твои мальчики, потом ты. Глазами будешь смотреть, как они подыхают.

— Иди нахуй, — повторил Феликс.

— О, я пойду. Но сначала запру вас всех в одной комнате. Подумаете. Часиков так двенадцать. — Хёнджин выпрямился. — Уберите их. В подвал. Ко второму и третьему.

Феликса подняли и поволокли.

Подвал оказался именно таким, как описал Хёнджин. Сырым, вонючим, с голыми бетонными стенами и одним тусклым светильником под потолком. Джисон и Чонин уже сидели там, прикованные наручниками к трубам.

— Феликс! — Джисон дёрнулся, когда его втолкнули внутрь. Пухлые щёки были чумазыми, коричневые кудри слиплись от пота. — Ты живой, блядь!

— Почти, — буркнул Феликс.

Его пристегнули к соседней трубе и ушли. Дверь захлопнулась. Металлический лязг замка прозвучал как приговор.

— Сука, — выдохнул Чонин. Его лисий взгляд метался по стенам. — Сука сука сука. Я же говорил, что это самоубийство. Я же говорил!

— Заткнись, — Феликс дёрнул наручники. Крепко. — Думай лучше, как выбраться.

— Выбраться? — Джисон истерически хохотнул. — Мы в подвале самого опасного человека в мире, нас заперли, как консервы, а ты говоришь «выбраться»?

Феликс молча осмотрел трубу. Старая. Ржавая. Он дёрнул сильнее. Кран, к которому его пристегнули, слегка поддался.

— Чонин, — его низкий голос стал тихим, командным, — у тебя остались отмычки?

— Ага, в заднем кармане джинсов. Если дотянешься.

— Эль нахуй, — Феликс извернулся, скрутив плечо почти до хруста, и достал маленькую металлическую пластинку.

Семь минут ада. Семь минут мата, такого восьмиэтажного, что даже Чонин сказал «я такого в армии не слышал, а я там, блядь, служил». Джисон молился всем богам, которых знал. Феликс матерился, скрипел зубами и ковырял замок.

Щёлк.

— Есть, — выдохнул он.

— Бляяяя, — протянул Джисон.

Феликс быстро отстегнул себя, потом Чонина, потом Джисона. Дверь поддалась с третьего удара плечом — старая, гнилая, как и вся эта постройка.

Они выбрались через чёрный ход. Бежали по переулкам, не оглядываясь. Феликс вёл, низко рыча что-то вроде «быстрее, блядь, быстрее».

Только когда они запрыгнули в тачку и отъехали на пять кварталов, Джисон выдохнул:

— Мы живы.

— Пока да, — сказал Чонин, глядя в зеркало заднего вида. — Но он нас найдёт. Ты понял, Феликс? Он нас найдёт. Он же псих.

Феликс сжал руль так, что побелели костяшки. Синие волосы выбились из-под шапки. Веснушки на его лице сейчас казались каплями крови.

— Найдёт, — тихо сказал он своим низким голосом. — Я знаю.

В салоне повисла тишина.

А где-то в том складе, на втором этаже, Хёнджин сидел в кресле, пил виски и смотрел на экран, где мигали три красные точки.

— Убежали, — сказал он, усмехаясь.

— Прикажешь вернуть? — спросил Минхо. Высокий, метр девяносто один, коричневые волосы. Рядом стоял Чан — метр девяносто, накачанный, волчья хватка.

— Нет, — Хёнджин сделал глоток. Его низкий голос прозвучал почти нежно. — Пусть бегут. Так интереснее.

Он поставил бокал и посмотрел в окно, в сторону беглецов.

— До встречи, Призрак. Она будет скоро.
—————
Конец первой главы.

ХВВХВХВХ ПОЧЕМУ Я ХЁНА ВСЕГДА КАКИМ ТО БЛЯТЬ ХУЙОМ ДЕЛАЮ И ПСИХОМ?