16 часть- таять начало
Джисона выписали из лазарета на пятый день. Всё это время Феликс сидел с ним почти каждую ночь. Молчал, смотрел в стену, иногда просто сидел рядом, пока Джисон спал. Не говорили ни о чём. Только один раз, под утро, когда Джисон уже почти вырубился, Феликс сказал:
— Если бы ты сдох, я бы сжёг этот город нахуй.
— Знаю, — ответил Джисон и отключился.
Чонин тоже сидел с ним. И Чан таскал еду каждые два часа. Минхо заглядывал, кивал и уходил. Хёнджин не заходил ни разу. Даже записку не оставил.
Феликс этому обрадовался. Потому что если бы он зашёл, Феликс послал бы его нахуй, а у него не было сил.
На шестой день Джисон впервые вышел в гостиную. Бледный, худущий, пухлые щёки обвисли, кудри висят как мочалка. Чонин подхватил его под руку.
— Отвали, я сам, — сказал Джисон.
— Сядь, — сказал Чонин. — Не выёбывайся.
Джисон сел.
За завтраком Феликс сидел отдельно. Как обычно. Хёнджин на него смотрел. Феликс делал вид, что не замечает.
— Ликс, — позвал Хёнджин.
— Чего?
— Спасибо за Джисона.
— Не за что.
— Это была не благодарность. Просто спасибо.
— Ну спасибо. — Феликс откусил тост. — Доволен?
Хёнджин замолчал. Но не обиделся. Уже привык.
Чан переглянулся с Минхо.
— Знаешь, — тихо сказал Чан, — он сегодня ни разу не послал его нахуй.
— Третий день, — ответил Минхо. — Я считал.
Чонин подсел к Феликсу после завтрака.
— Ты чего такой кислый?
— Я нормальный.
— Ты послал Хёнджина только один раз за всё утро.
— Значит, он мало бесил.
— Или ты привык.
— Иди нахуй, Чонин.
— А вот это уже похоже на тебя. — Чонин усмехнулся и ушёл.
Джисон восстанавливался быстро. Через неделю уже бегал по коридорам и ныл, что ему скучно. Чонин ходил за ним как утка за утёнком.
— Ты меня заебал, — сказал Джисон.
— Ты был ранен. Я волнуюсь.
— Всё уже зажило. Отвали.
— Сам отвали.
— Пошёл нахуй.
— Иди нахуй.
— Дети, блядь, — сказал Феликс, проходя мимо. — Угомонитесь.
Он зашёл в свою комнату и сел на кровать. На подоконнике стоял кактус. Живой. Феликс поливал его раз в три дня. Не потому что нравился Хёнджин. Просто жалко было.
Он снял кактус с подоконника, поставил на стол. Потом надел обратно.
— Заебал, — сказал он кактусу.
Кактус молчал.
Вечером в дверь постучали.
— Ну чего? — спросил Феликс, не открывая.
— Поговорить, — голос Хёнджина.
— Не хочу.
— А надо. По делу.
Феликс открыл. Хёнджин стоял в коридоре, руки в карманах, волосы распущены. Смотрел устало.
— Ты бы выспался, — сказал Феликс. — Рожа зелёная.
— Ты тоже не фонтан.
— Дело какое?
— Через три дня выезжаем в Пусан. На переговоры. Ты едешь со мной.
— Нахуя?
— Будешь моей тенью. Охрана.
— У тебя есть Чан и Минхо.
— Они тоже едут. Но мне нужен кто-то, кого не знают в лицо.
— Пошёл ты.
— Ликс, это работа.
— Работа — убивать. Не стоять за твоей спиной и смотреть, как ты договариваешься с мусорами.
— Ты поедешь. — Хёнджин не спрашивал.
— Иди нахуй.
— Я сказал — поедешь. — Хёнджин развернулся и ушёл.
Феликс закрыл дверь. Посидел, подумал. Потом написал Джисону: «Этот мудак меня в Пусан тащит».
Джисон ответил через секунду: «Ну ты и поехал бы. Отвлечёшься».
«Иди нахуй».
«Сам иди».
Феликс уснул злой.
Утром он вышел к завтраку. Хёнджин сидел на своём месте. Феликс сел подальше.
— Напомни, почему я должен ехать в Пусан? — спросил он.
— Потому что я так сказал.
— Аргумент.
— Ликс. — Хёнджин положил вилку. — Ты мне нужен. Понял? Нужен. Я не хочу брать кого-то со стороны. Доверяю только вам.
Феликс замолчал. Не знал, что ответить.
— Ладно, — сказал он наконец. — Поеду. Но если кто-то попробует меня там поиметь — я убью всех.
— Договорились.
Чонин и Джисон переглянулись.
— Он согласился? — прошептал Джисон.
— Не ори, — ответил Чонин.
— Он никогда не соглашается.
— Сегодня согласился. Заткнись.
Феликс услышал их шёпот, но посылать не стал. Устал.
За день до отъезда он зашёл в комнату к Хёнджину. Без стука.
— Ты охренел? — спросил Хёнджин, сидя за столом.
— Я браслет твой потерял. — Феликс стоял в дверях.
— Как потерял?
— В ванной уронил. Утопил, наверное.
— Ты специально?
— Да ни хуя я специально! — Феликс разозлился. — Случайно, блядь.
Хёнджин встал. Подошёл к комоду. Достал коробочку.
— На, — сказал он. — Новый.
— Я не просил.
— А я даю. Надень.
Феликс взял коробочку. Открыл. Браслет был такой же. Такой же серебряный, такой же тонкий.
— Ты их пачками закупаешь? — спросил он.
— Нет. Запасной был.
— Надоел ты мне.
— Надень, Ликс.
Феликс надел. Проверил, не свалится.
— Всё. Доволен?
— Очень, — ответил Хёнджин. — Иди уже.
— Сам иди.
Феликс вышел. В коридоре столкнулся с Чаном.
— Ты чего такой красный? — спросил Чан.
— Пошёл нахуй, — ответил Феликс и ушёл к себе.
Чан зашёл к Хёнджину.
— Надел?
— Надел.
— Плачешь?
— Не мели ерунды. — Хёнджин отвернулся к окну.
Чан заметил, что он улыбается. В первый раз за две недели.
Конец шестнадцатой главы.