Торги
Три дня спустя…
Такси сворачивало то вправо, то влево, везя домой двух людей: отца и дочь. Голова Кьяры от бессилия лежала на отцовской руке, пока два детских глаза восхищались снегом, разбивающимся о лобовое стекло. В голове Арсения летали мысли о предстоящем аукционе, дату которого резко перенесли на более раннее время, что бывает достаточно часто.
В криминале люди вынуждены крутиться как могут, а потому, чтобы им никто из полиции «случайно» не наступил на хвост, обычно назначенная дата является далеко не той, когда все будет происходить. Таким образом, недруги не смогут схватить тех, на ком висит уже не по одному уголовному делу.
Так и сейчас: аукцион, который планировался только через несколько дней, уже перенесен на завтра. Об этом, конечно, предупредили заранее, но не настолько, насколько хотелось бы.
— Пап, а мы погуляем на улице? — спросила дочь с глазами, наполненными детским восторгом, вперемешку с пониманием отрицательного ответа.
— Кьяр, нас выписали, но тебе лучше пока дома посидеть и долечиться, — начал отец. — Сама понимаешь, что за четыре дня в больнице тебя, конечно, откапали, но не вылечили полностью. Так что дома с мамой еще попьешь сиропчики всякие, а через недельку может и погуляем, — достаточно строго, по-родительски, ответил мужчина, который должен уже сегодня ворваться в бурный рабочий темп.
Друг, который уже отчасти является коллегой, уже ждет его в эскорт-клубе для обсуждения завтрашнего мероприятия, а потому, Попов дома задержаться сегодня не сможет. Это его немного раздражало, но что поделаешь? Работа есть работа.
Машина въехала в уже знакомый двор и припарковалась у подъезда, вставая на чье-то пустующее место. Арсений протянул водителю деньги, после чего вытянул ребенка из машины, торопясь быстрее снова войти в тепло, чтобы детские легкие не нахватались морозного воздуха.
— Пойдем, — скомандовал он, и потянул девочку за собой, не давая малышке нагнуться и потрогать холодный снег голой ладошкой.
На домофоне набрали заветные циферки и стали ожидать ответа на том конце.
— Да? — послышался радостный голос Алёны.
— Мы, — коротко ответил Арсений, дергая пиликающую дверь на себя.
╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
— Мама! — вскрикнула малышка, отпуская руку папы, которая все это время страховала ее от падения на ступеньках.
Кьяра неслась по лестничному пролету, влетая в объятия любящей мамы, которая за эти четыре дня сильно истосковалась. Алёне тяжело дались эти дни, во время которых она не могла быть рядом с болеющим ребенком.
— Девочка моя! Как ты? — ласковые материнские губы расцеловывали родные детские щечки, чувствуя, что сердце наконец начало успокаиваться.
Под увлекательные рассказы Кьяры о том, что с ней делали в больнице, Арсений завел своих девочек в квартиру, потрепав отцовской рукой малышку по голове.
Он не перебивал эмоционального ребенка, который так увлеченно повествовал обо всем, что с ней произошло. Попов даже не раздевался, понимая, что сейчас ему уже опять надо бежать по делам.
— Алён, — наконец обратил он на себя внимание жены, которая склонившись расстегивала детскую курточку, высвобождая малышку из жаркого «плена». — Серега звонил, надо ехать срочно. Тут в пакете все вещи и выписка. Дима написал назначение, надо будет немного долечиться. Я все купил, благо у больницы аптека была недалеко, так что справляйтесь. Гулять Позов пока ей не разрешал, хотя бы дня три дома посидите. Пускай в тепле побудет.
— Хорошо, — Алёна подцепила пакет, подтягиваясь к щеке мужа, по которому тоже неимоверно соскучилась. — Может чаю хотя бы попьешь?
— Я бы с радостью, но меня уже ждут. Не люблю людей задерживать. Располагайтесь. Я думаю, Кьяра еще много чего интересного захочет тебе рассказать, — улыбнулся брюнет, целуя жену в ответ.
***
В эскорт-клубе, на мягких кожаных диванах в кабинете Матвиенко беседовали два друга, обговаривая между собой все острые углы будущего мероприятия. Маленькая комната со всем необходимым для начальника заставляла думать о том, что вся работа уходит куда глубже и является более серьезной, чем кажется изначально. Это непросто торг и продажа с хорошим времяпрепровождением людей, но еще и куча бумаг, папок и все этой писанины, которую Попов терпеть не может.
— Завтра вместе поедем, — Сергей был заметно чем-то напряжен, отчего часто менял положение в кресле, пытаясь уйти от собственных мыслей. — Вот. В семь утра жду тебя по этому адресу. Встретимся на парковке, — мужчина протянул небольшую бумажку с адресом, который Арсению показался знакомым.
— Хм, центр города… До сих пор не могу понять, как им удаётся все это скрывать, — Попов несколько раз пробежался глазами по буквам, после чего сложил записку и убрал в карман брюк.
— Если хочешь что-то спрятать, оставь это на виду, — одной фразой Матвиеко объяснил всю суть. — К тому же, им это выгодно.
— Стандартная система, — улыбнулся Попов и пригубил кружку чая, любезно предоставленную ему другом. — У тебя что-то случилось? — неожиданно решил он обратить внимание на излишнюю взволнованность Сереги.
— С чего ты взял? — Матвиенко приподнял бровь, удивленно смотря на брюнета.
— Ну хотя бы с того, что ты весь напряженный какой-то, в кресле ерзаешь, все усидеть на месте не можешь. Я же давно тебя знаю, так что признавайся.
Спокойствию Арсения можно позавидовать. Его будто совсем не трогает новое дело, за которое он берется. Возможно опыт, а возможно ему действительно насрать на все происходящее. Чего волноваться и за что переживать? За аукцион? Было бы за что.
— Я, Арс, этот бизнес несколько раз из руин поднимал. Вкладывал лишнюю копеечку, живя здесь, как все эти цыпочки. А теперь новый этап, новая категория, которая скоро будет тусить на одном из этих этажей, — тяжело выдохнул Серега, подхватывая свою кружку с кофе, делая несколько успокоительных глотков.
— Эти парни такие же люди. Тебе бы пора уже давно привыкнуть держать таких в неволе, заставляя спать с клиентами через «не хочу». Вдохни, выдохни и расслабься. Я ли должен говорить тебе о плюсах новых правок и изменений в твоем клубе?
— Нет, Арс, конечно не ты. Прости. Выкину это из своей головы и расслаблюсь, как ты и сказал, — мужчина с хвостиком хихикнул, отпуская ситуацию.
— Вот и славно, — улыбнулся Попов, отдавая другу частичку своей уверенности.
***
За трое суток Антона сильно скосило. Температура постоянно давала взлеты до высоких цифр, а кашель постепенно набирал обороты, заставляя скручиваться в позу эмбриона. Ничего не проходит бесследно, особенно ночные посиделки на холоде возле теплой трубы…
— Антон, это я, — постучав в дверь, Тёма перешагнул порог комнаты друга. — Ты как? — слегка коснувшись плеча заторможенного человека, лежащего под несколькими слоями одеял, он все-таки получил ответ.
— Нормально, — выдохнуло горящее тело, накрывающее свою больную голову обеими руками.
— Антон, ну это правда не шутки! — вскрикнул Тема, дотронувшись до горячего лба. — Довольно. Я пошёл звать на помощь.
— Погоди! — резко отрываясь от подушки, хриплым голосом попытался остановить Шастун. — Не надо никого звать. Если Павел узнает, что я болен, то вся поездка накроется медным тазом.
Несколько дней назад…
— Так, мальчики мои, я рад сообщить вам приятную новость, — Павел стоял в холле перед своими парнями, желая донести важную речь. — На днях намечается съезд почетных гостей, на котором меня очень хотят видеть. Взять с собой я могу только одного из вас, и это будет Антон, — расплываясь в саркастической улыбке повествовал хозяин.
— А почему он? — недовольно спросил Влад, который явно не ожидал, что Павел выберет для такого мероприятия не его, или даже кого-то из других парней, а новенького.
— Как в народе говорят? Дайте дорогу молодым?! А мы дадим дорогу новенькому, который еще нигде со мной не бывал!
Сейчас.
— Антон, ну такими темпами ты до этой поездки не доживешь! Ты весь горишь! Умереть хочешь? — вспылил Тёма.
— Доживу. Это мой единственный шанс выбраться из этого говна, — тяжелая голова вновь упала на подушку, не имея сил держаться навесу.
— Не факт, что тебе выпадет такая удача. Да и сил знаешь сколько на это надо иметь? А ты два шага сделать не можешь…
В карих глазах было заметно сочувствие. Парень действительно волновался за человека, которого Павел больше не посещает. Хозяин даже не интересуется Антоном. Более того, после того ночного инцидента они пересеклись лишь раз, в том холле, где озвучивалась ближайшая поездка. На этом все.
Тяжело выдохнув, Тёма выдавил из блистера жаропонижающее, которое вместе со стаканом воды протянул упертому товарищу по несчастью.
— Откуда? — удивленно спросил Антон, смотря на таблетку.
— В номере были.
— Откуда в номере лекарства?
— Кроме жаропонижающего у меня ничего нет. Это для других — это отель, а для нас — дом. Если ночью голова заболит или ломить начнет, как думаешь к кому бежать? Не к кому. Таблетку проглотил и ждешь до утра.
Антон зажал красную капсулу между пальцами и забросил ее в рот, обильно запивая водой, не забывая в этот момент хорошенько зажмуриться, боясь, что она где-нибудь застрянет.
— Мой совет тебе: если не уверен, что сможешь сбежать без последствий, то лучше не беги. Иначе догонят и больше ты отсюда никогда не выйдешь, — Тёма немного задумался, усаживаясь перед Антоном на стул, чтобы хоть как-то составить компанию болеющему. — А вообще это странно. У вас с Павлом произошел конфликт, и он тут же решает тебя вывести «прогуляться». А что если он соврал?
— А смысл ему врать? Что он со мной сделает?
На эти вопросы Тёма хотел дать вполне логичные ответы, но не стал. Вполне возможно это только его личные загоны по поводу этой ситуации и натаскивать на это все еще и Антона — не надо.
— Пообещай мне, Тох… — тихо заговорил Тёма, посидев перед этим в полной тишине. — Пообещай, что если тебе удастся сбежать, то ты рано или поздно спасешь и меня…
Расстроенный и уже ничему не верящий голос пытался дать себе еще одну надежду на спасение. Еще одну, даже самую маленькую, но надежду…
— Обещаю, Тём, — ответило полуспящее тело, которое постепенно проваливалось в сон вместе со спадающей температурой.
***
Поправив воротник белой рубашки, надетой под черный классический пиджак, Арсений умело зачесывал челку, делая свою коронную укладку. В квартире стояла гробовая тишина и лишь звук секундной стрелки настенных часов соревновался в громкости с жужжащим холодильником.
Ранний подъем, ранние сборы и все это ради долгожданного аукциона, который так пришелся не по сердцу Попову. Все эти купли и продажи людей — явно хуже его уже привычного киллерства. Убить виновного человека куда проще, чем сюсюкаться с тем, кто на себе креста не несет.
Засунув в кобуру пистолет, который ему верно и преданно служил все эти годы, он скрыл все это под пиджаком, застегивая его на несколько пуговиц.
Немного полюбовавшись на себя в зеркало, Арсений накинул на плечи пальто, хлопнул по выключателю и оторвал от пола спортивную сумку, в которой находились достаточно немаленькие суммы.
Закрыв дверь на замок, он быстро спустился вниз, пролетая через все лестничные пролеты, и, нажав на домофонную кнопку, вышел из подъезда на мороз.
Уже заметный минус тут же ударил по телу, только что вышедшему из тепла, поэтому мужчина поспешил к своей машине, желая как можно быстрее создать вокруг себя тепло.
Заведя свой Range Rover, Арсений еще раз развернул бумажку, выданную Серегой, чтобы уточнить номер дома. Вот что-что, а центр Питера Попов знает, как свои пять пальцев. Частенько оттуда поступали заказы, поэтому пришлось запомнить номера многих зданий, стоящих на Невском проспекте и отходящих от него центральных улиц, таких как: Марата, Владимирский проспект, улица Рубинштейна, Садовая улица, которая настолько длинная, что тянется аж в Адмиралтейский район, набережные Мойки, канала Грибоедова, улицу Восстания, неподалеку от которой находится тот самый Саперный переулок, ставший для Арсения переломным в его жизни.
***
Антона вели под обе руки, исключая впоследствии любую попытку побега. Глубокий капюшон уже всем надоевшей толстовки покрывал его голову, пряча все «улики» тяжелой болезни от лишних глаз. Сверху была надета теплая куртка, которую силой натянули на это двухметровое тело, которое отказывалось идти в чем-то еще, кроме своих вещей, добродушно постиранных несколько дней назад Тёмой.
Когда зеленоглазого болеющего парня вывели на холод из теплого отеля, то последние силы начали его моментально оставлять. Он послушно вышагивал с двумя гориллами, ведущими тело к большой машине.
Его посадили на заднее сиденье, после чего с двух сторон подсели какие-то люди, а возможно даже и те самые охранники. Для Антона все было словно в тумане. Лишь тупые действия, на которые у него едва хватало сил, хоть как-то удерживались в его сознании.
— Ну что, Антон, — послышался голос Павла с переднего сиденья. — Готов? — пытался разговорить хозяин пока еще своего мальчика.
— К чему? — вяло спросил Шастун, показывая из-под капюшона два своих красных от температуры глаза, на которые Павлу было абсолютно плевать.
— Скоро узнаешь. Совсем скоро, — улыбнулся мужчина, заставляя парня засомневаться в правдивости тех слов, сказанных хозяином несколько дней раннее.
Дорога и взаправду была недолгая, только Антон все равно успел задремать, прежде чем его снова выволокли на мороз. В спину пихнули, и ничего не объясняя повели в какое-то обшарпанное здание, заводя через темный двор, совсем не похожий на место, где собираются уважаемые люди.
Шмыгая носом, часто моргая и рвано дыша, Шастун еле сдерживался от очередного подкрадывающегося чиха и удушающего кашля, раздражающего кадык. Горло сводило и одновременно кололо иголками, а суставы ломило и выворачивало в другую сторону. Пока тело изнутри замерзало, голова гудела и горела, будто была опущена в чан с кипящей водой, обжигающей все слизистые, Антон старался хоть немного обращать внимание на то, что его окружает, не говоря уже о попытке побега, чего он в своем состоянии сделать сейчас ну никак не может.
Как только металлическая дверь открылась, тут же перед почтенными гостями предстал длинный плохо освещенный коридор, в конце которого была еще одна дверь, куда постоянно заходили люди, про которых обычно говорят: одетые с иголочки. Как только очередной гость решал зайти в шумный зал, то оттуда сразу же доносилась музыка и женский голос, говорящий что-то в микрофон.
Что именно повествовал этот голос Антон не слышал. Уши закладывало от жара, а его все пихали вперед, заставляя идти поживее:
«Дорогие гости… рады приветствовать… аукцион… имеем честь видеть каждого из вас…»
«
Аукцион?» — про себя опомнился Антон, вырвав слово из контекста, услышанного через на мгновение открытую дверь, прежде чем его пихнули вбок и заставили свернуть вправо.
— Подождите! Куда ты меня привез? — длинное тело начало дергаться и оглядываться назад на Павла, дающего команду своим телохранителям по успокоению бунтовщика.
На рот парня тут же легла рука, которая плотно сомкнула его челюсть, прижимая губы к зубам, там самым, не позволяя ни одному писку вылететь наружу. Под руки подхватили и поволокли в неизвестном направлении.
***
Арсений облегченно выдохнул, как только Jeep Grand Cherokee въехал во двор, курсируя по утыканной такими же дорогими тачками парковке. Всегда приятно, когда среди многих лиц ты видишь знакомое лицо друга.
Поставив телефон на беззвучный режим и стянув с себя кобуру с оружием, Попов недоверчиво убрал пистолет на заднее сиденье. Как бы ни хотелось быть всегда при оружии, в этом помещении явно будет досмотр и все это великолепие попросят сдать на время. Таковы условия мероприятия. Но случаи бывают всякие, поэтому пускай верный друг ждет его в машине.
Еще раз посмотрев на себя в зеркало, зачесав волосы назад, Арсений вышел на улицу, нажимая на кнопочку блокировки.
— Утро доброе. Ну что, пошли? — Матвиенко дружески пожал Попову руку и указал на вход в то самое неприметное здание, куда идти вовсе не хотелось.
За ними следом шла парочка телохранителей, которые следили за безопасностью теперь уже двоих хозяев.
— Пока идем, поясню, — тихо говорил Сергей. — Аукцион — это мероприятие, на котором люди не ждут каких-то красивых парней с сочными телами. Это не фильм про продажу людей. В реальности все по-другому. Люди собираются исключительно с целью показать себя и свои возможности. Сегодня купим здесь двоих парней. Каждая единица товара будет одета в одну и ту же одежду, на головах —мешки. Поэтому особо разглядеть ничего не получится. Парочку здесь возьмем, а остальных нам подвезут через несколько дней, я договорился. Там уже будем отбирать по всей строгости. Деньги взял?
— В машине.
— Замечательно. Одного покупаю я, второго — ты, договорились?
— Мгм, — напряженно ответил Попов, все время смотря куда-то вдаль.
— И успокойся. Не напрягайся. Кто говорил мне вчера эти же слова? М? — Сергей как мог старался расслабить своего до невозможности правильного киллера, в лице которого тоже теперь заметно напряжение.
Дверь открыли, и не задерживаясь быстро прошли по длинному коридору прямо ко второй двери, ведущей в зал. В огромной комнате царила своя атмосфера. Милые девушки в мини-юбках помогали гостям снимать верхнюю одежду и проходить в специальную комнату, выделенную под каждого, кто сегодня участвует в данном мероприятии.
Десять кабинок, выставленных по кругу, огораживали арену, находящуюся по центру. Все гости прекрасно друг друга видели, но и при этом никто никому не мешал.
— Сергей Борисович и Арсений Сергеевич, рады, что уделили нам время и порадовали своим визитом. Аукцион начнется через пятнадцать минут, ваша комната под номером семь. Удачного аукциона! — элегантная дама забрала пальто Арсения и куртку Сергея, после чего провела их до нужной двери, вежливо прося телохранителей остаться вне комнаты.
╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
— Отпустите! Ай! Больно! Руку! Вы мне руку сейчас сломаете! — с Антона стянули его одежду, вместо которой усердно пытались надеть белые льняные штаны с такой же кофтой.
— Антон, если ты перестанешь сопротивляться, то тебе никто ничего не сломает, — Павел нервно наблюдал за процессом, зная, что его товар выходит третьим по счету.
Два огромных шкафа без всяких нежностей сворачивали мальчонку, который даже под большой температурой пытался бороться с сильными людьми.
— Отпустите! Не надо! Какой аукцион?! Я не хочу!
— Да что ты! — громко возразил Павел. — А кто мне еще недавно кричал в лицо: «Чего я хочу? Так это не видеть тебя! Не чувствовать тебя! Не жить в этом отеле! Я тебя ненавижу!»? М? Не ты ли это был?
— Нога! Нога! Больно! — Антон продолжал кричать, будто совершенно не слыша слов своего хозяина.
— Ты так усердно пытался мне противостоять… Убегал, оскорблял, кричал и упирался. Сколько неприятных слов… А мог бы просто, по-людски. Но нет. Ты даже подарок мой не принял. Настолько гордости в тебе больше. Так вот знай, Антон, что теперь ты как скотина будешь выставлен на продажу десятерым мужикам на изумление. Каждый будет смотреть на тебя, предлагать свою сумму, а ты будешь дышать в мешок и молиться о добродушности нового хозяина, который, я уверен, не будет так милосерден как я.
— Ты именно тот, кем я тебя назвал! Жалкий подонок и онанист! — выкрикнул Антон, прежде чем на его голову накинули черный мешок.
╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
— Торги начинаются! Первый лот, — раздался женский голос на весь большой зал.
Через боковую дверь в центр круглой арены вывели парня. На плотном теле надета белая одежда, а на голове натянут черный мешок, который он даже при всем желании снять не сможет, так как всем участникам надежно связывают руки.
Юноша хаотично крутился из стороны в сторону, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь маленькие дырочки ткани.
— Итак! Первая ставка!
Ставки росли чуть ли не с каждой секундой. Гости нажимали на кнопки в своих комнатах и предлагали новую сумму, но только рука Арсения лежала от этой кнопки как можно дальше.
— Ну что, как тебе парень? — заинтересовался Сергей, с улыбкой смотря на задумчивого друга. — Не подходит он нам?
— Как же тут поймешь… Тело почти полностью скрыто под одеждой, а на голове мешок. Для чего это все?
— Я тебя предупреждал, что здесь мы красавцев не найдем. Ну, это словно киндер сюрприз — не узнаешь что внутри, пока не распакуешь. А вообще у опытных сутенеров глаз на такой товар уже наметан, поэтому хорошее тело они видят даже сквозь плотную шубу.
— … долларов — раз! … долларов — два! … долларов — три! Продано! Поздравляем!
Арсений смотрел на всех людей, сидящих в таких же комнатках и через одного видел знакомые лица, с которыми он уже не раз в жизни пересекался. Теперь он, точно так же, как и они, выбирает для себя подходящий товар, рассматривая его через стекло, как в зоопарке.
Кто-то ехидно улыбался, скрывая свои глаза под черными очками, кто-то смеялся, будто сидел в первом ряду под куполом цирка, а кто-то сидел молча, скрывая от всех любую эмоцию.
Как только проданного парня увели, на арену вывели нового.
— Лот номер два! — вновь раздался женский голос.
Тут же посыпались суммы, одна перебивающая другую. Этот парень Арсению показался слишком низким, но все же пришлось пару раз выкинуть и свою ставку, которую тут же перебили охотники невысоких парней.
— … долларов — раз! … долларов — два! … долларов — три! Продано! Поздравляем!
╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
— Давай! Иди вперед! — кто-то крикнул, а затем в спину толкнули, заставляя шагнуть в неизвестность.
Длинное тело вывели в центр арены, оставив стоять одного.
— Итак, мы продолжаем! Лот номер три!
Температура била по голове, заставляя и так шатающееся тело пятиться назад. Несколько шагов, и Антон упал на попу, больно ударившись всем, чем только было возможно.
— Ммм… — простонало от боли щуплое тело, которое никто не спешил снова поставить на ноги.
Над головой постоянно звучали крышесносные суммы от людей, оценивающих его тело. Паника набирала обороты, заставляя крутить головой, реагируя на каждый свет, который падал на него.
— Арс, ну как тебе этот парень? Вроде высокий.
— Высокий, но тощий, — недовольно прокомментировал Попов.
— Тощего и откормить можно.
— Он чересчур высокий. Кому нужна каланча в постели? Он ростом под два метра.
— Будет разнообразие клиентам, — улыбнулся Матвиенко.
Немного подумав, Попов начал ставить ставки, накидывая с каждым разом все больше и больше, не давая никому перебить сумму. Он не хотел выкупить это тело, здесь было дело его повышающейся агрессии к этому мероприятию, которое в его глазах выглядело чем-то несуразным и глупым. Вскоре соревнование прекратилось и крупная сумма, поставленная Арсением, продолжила висеть на табло.
— … долларов — раз! … долларов — два! … долларов — три! Продано! Поздравляем!
«Продано!» — раздалось эхом в голове Антона… Через секунду его тело выволокли туда, откуда минуту назад толкнули в спину, а затем потащили в комнату, куда через некоторое время придет его новый хозяин.
Торги шли еще пол часа. Лот за лотом, сумма за суммой, поздравление за поздравлением. Руки продолжали нажимать на кнопки, а люди — радоваться своим покупкам.
Очередной лот, за который начал бороться Матвиенко. Его привлек данный юноша широкими плечами и достаточно складной мускулатурой, что тоже хорошо ценится в эскорте.
Услышав очередное: «Продано! Поздравляем!», — Сергей выдохнул, радуясь двум приобретенным телам.
— Ну что, Арс, я нас поздравляю с удачным приобретением, — Матвиенко откинулся на спинку удобного дивана, готовясь наблюдать за окончанием аукциона. — Узнал кого из гостей?
— Многих, — голубые глаза с интересом смотрели на арену, куда все еще продолжали выводить лоты один за другим.
— Вот так и начинаются знакомства. Ну, не мне тебя учить. Ты и сам все это прекрасно знаешь. Теперь остается ждать, когда торги окончатся и мы сможем заплатить за наших парней.
***
— Тишина…
— Слышишь?
— Что?
— Сердце.
— Слышу. Оно стучит.
— Быстро стучит?
— Очень.
— А дыхание?
— Дышать тяжело…
— А голова болит?
— Болит…
— А уши закладывает?
— Закладывает…
— Тошнит?
— Тошнит…
— Трясет?
— И трясет, и шатает… Возможно я уже умираю…
В почти пустой комнате, где кроме Антона сидел и другой парень, купленный Сергеем, который молчал как рыба и даже не думал хоть как-то сплотиться с сокамерником и стянуть с друг друга эти долбаные мешки. Шастуну тоже пришлось сидеть молча, ведя в голове диалог с самим собой.
— Тебя продали, Антон…
— Снова…
— Теперь у тебя новый хозяин.
— И кто же он? Снова жестокая и эгоистичная тварь с завышенным чувством собственного достоинства? А что если меня продадут на органы? Увезут в другую страну и разложат по контейнерам?
— Все может быть.
— Или это будет еще один сексуальный маньяк, любящий мальчиков. Нагнет и поимеет, не спрашивая разрешения. А какое разрешение он у меня будет спрашивать? Слово раба ничего не значит. Захочет — натянет, захочет — убьет…
За дверью послышались разговоры и спешные шаги, после чего замок открыли, и кто-то вошел.
— Дам тебе возможность первому посмотреть на наших сегодняшних первооткрывателей, — Серега отступил в сторону, давая Арсению подойти к парням первому.
Попов неохотно начал с юноши, что покрупнее. Холодные руки подцепили мешок, грубо стягивая его с головы несчастного.
— А он и лицом неплох, — усмехнулся Матвиенко, пока в лице Арсения не проглядывалось ни единой эмоции.
Шаги приблизились к Антону, который на тот момент уже почти ничего не понимал. Температура по всей видимости перевалила за максимум, поэтому это вялое тело, распластавшееся на стуле, не внушало особых надежд на высокий спрос.
Голубые глаза без интереса смотрели на этого «гадкого утенка», на которого он потратил очень много денег, сам не зная зачем. Если бы не Серега, говорящий под руку свое: «Давай! Ставь ставку! А то останемся не с чем!», то вряд ли он вообще кого-либо бы купил.
Рука подцепила мешок, резким рывком сдергивая его с головы… Антона…
Сердце дернулось, не ожидая такой встречи, на которую брюнет больше не надеялся.
— Ты?! — в мужчине вспыхнули все эмоции, от злости и агрессии до жалости к этому бедняге с умирающим видом, еще раз попавшему ему в руки случайным образом.
Леденящие душу океаны оглядели знакомого до боли паренька с головы до ног. Эти длинные ноги с острым коленями, кудрявые замусоленные волосы и… зеленые глаза, которые слезились не хуже глаз маленького котенка, подобранного с улицы.
— Серег, это что? — Попов носом указал на юнца, который растекался в соплях.
— Блять! Только не говори, что это он, — Матвиенко закрыл ладонью свои глаза, надеясь, что они его обманывают.
Хоть Антон и не спал, но глаз на новых хозяев не поднимал. Его голова была настолько чугунной, что ее все сильнее клонило ближе к полу, заставляя тело постепенно наклоняться вперед.
Немного поразмыслив, Арсений решил убедиться в ходе своих мыслей наверняка, по-прежнему не веря в такое совпадение, а потому медленно опустился на корточки, беря юную голову за подбородок, чтобы парень смотрел четко ему в глаза.
Как только Антон взглянул своими помутневшими изумрудами в эти блестящие голубые глаза, то его губы произнесли всего одно, но такое желанное для него за все это время имя:
— Арсений…