Арсений, только не уходи
Попов молча сидел на диване, листая соцсети в качестве успокоения собственных мыслей, пока Матвиенко решал вопросы с больным Антоном.
Новый этап жизни дался Арсению нелегко, но больше всего его бесил тот факт, что этот двухметровый пацан снова попался ему в руки, и теперь он является его хозяином, потому что купил его тоже он.
Неужели, как бы мы не убегали от каких-то проблем, нам все равно придется их решать рано или поздно? Видимо это так. Это просто дело времени. Хотел избавиться от парня, а он опять оказался рядом. Живая улика, находящаяся под боком.
Как жаль, что предъявить этому Павлу нечего, хотя так хочется. Он продал больного парня, но ведь и в правилах аукциона нигде не прописано то, что товар должен быть со всеми справками и совершенно здоровым. Это игра на удачу.
"Тупые торги", — произнес про себя Попов, бездумно листая новостную ленту.
Серега попросил его посидеть внизу, пока он сам разбирается с болезнью новенького. Арсений не особо этому возражал. Лучше Матвиенко с врачом никто не договорится, а потому брюнет терпеливо ждал, пока они оба спустятся вниз.
— Честно признаюсь, Серег, я бы никогда и не подумал, что ты возьмешься и за парней, — врач медленно вышагивал каждую ступеньку, боясь пропустить хоть одну на этой длинной извилистой лестнице эскорт-отеля.
— А почему бы и нет? Парни не только мужикам интересны, может и женщины решат заглянуть, — Матвиенко провожал давнишнего знакомого к выходу.
— Может ты и прав. Пареньку только дай поправиться, у него осложнение на легкие пошло. Все, что нужно, я оставил на столе в его комнате. Там и таблетки, и уколы, ну, вдруг что. Жар ударил ему в голову, совсем не понимает где он и что с ним. Бедный парень... И как вы вообще решились купить его, только расходы себе повысили, — с недоумением произнес врач, спустившись с последней ступеньки.
— Если бы мы знали, что он хворый... Там же все до мелочей скрывается. Вряд ли кому удастся увидеть то, что спрятано под мешком, — Сергей сунул руки в карманы, терпеливо разъясняя простые вещи.
Наверное, это был второй по важности врач после Позова, только для взрослых. Седовласый мужчина, умеющий лечить любую болячку, на любой части тела. Матвиенко частенько вызывает его в свой клуб, чтобы тот девок осмотрел, да и излечил от какой-нибудь гадости, нечаянно занесенной в эти стены. Ему Сергей доверяет, а потому все это и рассказывает, ничего не утаивая и нисколько не привирая.
— Я вколол ему жаропонижающее. На пять часов хватит, а дальше возможно потребуется еще. Вряд ли таблетки снимут такую температуру. Тут укол то ненадолго справится, не говоря уже об этих пилюлях.
Матвиенко послушно кивал, выслушивая наставления врача. Хозяин понимал, что теперь жизнь этого парня лежит полностью в его руках, как и в руках Арсения, которому еще надо свыкнуться с тем, что хозяин обязан заботиться о своих подопечных. А это будет ему сделать очень сложно. Попов привык жить для себя и не сюсюкаться с теми, кто не является частью его семьи.
— Вместе со спадающей температурой он начнет потеть, надо будет переодеть. Давайте ему больше воды, пускай пьет. Горло полощет Фурацилином и рассасывает таблетки. Раздетым пусть не бегает, а вообще ему б в кровати лежать и постельный режим соблюдать. И самое главное, Серег — ингаляции! Ему надо дышать и отхаркивать, иначе пипец парню, ты понял? Ситуация и так запущенная, ему б в больничку, — тонко намекнул мужчина на тяжелые последствия.
— Я все понял. Не надо никаких больниц, сами справимся, — убедительно сказал Сергей, давая врачу понять, что это невозможно в их реалиях.
— Если что, я на связи. Что будет непонятно — спрашивай, — кивнул тот, сжимая на прощание руку хозяина клуба.
Как только пожилой мужчина направился к выходу, Арсений подлетел и спешно пошел в сторону друга, который с тяжелым взглядом стоял возле лестницы, держась за периллы.
— Ну что? — строго спросил Попов, подходя ближе.
— Плохо дело, Арс, плохо... Антон заболел не на шутку. Он до сих пор не понимает, где находится. Лежит, стонет, бормочет что-то. Порой кричит. Картина не из приятных. За ним уход нужен и наблюдение, — Матвиенко поджал губы.
— Давай сиделку наймем? Пускай из ложки его кормит и ножки разминает? — раздраженно произнес брюнет, считая, что они и так слишком много сделали.
— Нет. Сиделок мне еще здесь только не хватало. Это не больница. Сами парня выходим, по очереди будем с ним сидеть, пока легче не станет, — армянин сам произносил все это сквозь зубы, не желая возиться с парнем, как с собственным сыном.
— Сидеть с ним? — Попов округлил глаза. — Вот уж нет. Заплати своим шлюхам, пускай сидят над ним. Деньги я дам. Этого мне еще не хватало! Может ему и жопу вылизать? — раздраженно прорычал брюнет.
— Нет, ну в крайности не впадай, — Серегей резко сменился в лице и улыбнулся. — Такова наша работа. Это и есть подводные камни, о которых мало кто знает. Хорошие сутенеры за своими мальчиками и девочками следят, — сладко донес он.
Лицо Арсения было непоколебимым, однако он понимал, что этот парень теперь вновь лежит на его плечах, а значит, все выхаживания являются его обязанностью, как бы он это не хотел принимать.
— Ладно, пойду наверх, погляжу че с ним, — Попов нервно выдохнул и медленно пошел по ступенькам, оставляя Матвиенко внизу одного.
***
Тёма сидел в холле на первом этаже, ожидая возвращение Антона. Он смотрел на людей, появляющихся в револьверных дверях, но все никак не мог увидеть своего нового друга, которого под руки еще утром вывели отсюда. Тишина, которая царила сегодня во всем отеле сильно его напрягала. Обычно такое бывает перед бурей и шквалом негативных эмоций, которые испытывать сейчас очень не хотелось.
Расхаживания от стенки к стенке тоже не особо помогли. Даже цветные фонтанчики, переливающиеся разными цветами, уже никак его не трогали. Он привык, привык к этой лживой роскоши, за которой стоит его никчемный хозяин.
Через час он мельком увидел Павла, который пулей пролетел от входа до лифтов, даже не обращая внимание на своего ждуна, который ждал вовсе не его. Дикий восторг, так хорошо считывающийся с лица Евграфовича, сулил об очень плохих вещах.
Тёма подорвался с мягкого бархатного дивана и понесся за хозяином вслед, стараясь обходить нерасторопных гостей, которые в этом здании уже никуда не спешат. Сердце предчувствовало что-то плохое, шаг ускорялся, а дыхание постоянно сбивалось.
Чуть ли не столкнувшись с гостями пару раз, он все-таки добежал до Павла, одергивая того за рукав.
— А где Антон? — два карих глаза в эту же секунду прочли весь ответ только по одному взгляду Павла.
— Нет больше никакого Антона, Тём. Иди к себе, я вечером зайду, — хозяин сладко улыбнулся и вошел в лифт вместе с гостями, тут же переключаясь на какой-то тупой разговор с одним нелепым мужиком, точно таким же, какими были и многие другие здесь проживающие.
Худощавое тело юного парня пошатнулось, и ноги заставили его сделать несколько шагов назад, сглатывая слюну отчаяния. Сердце жалобно заскулило, будто преданный пес, и на глазах Тёмы проступили соленые слезы печали.
В этот момент он понял, что Антон не сбежал. В этот момент он понял, что у больного зеленоглазого парня на это бы просто не хватило сил, да и Павел не был бы таким счастливым. В этом момент он понял, что Антона больше нет...
╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
"Нет больше никакого Антона..."
Тёма поднимался на лифте на свой этаж, все время, держа в голове страшную для него фразу, которая раздавалась эхом и глушила удары его чувственного сердца.
"Нет больше никакого Антона..."
Ноги приволокли тело к номеру, и дрожащая рука легла на ручку, медленно открывая дверь. Перед глазами расплывалась уже привычная картина, уши закладывало и казалось, что все краски в этом мире стерлись в один миг.
В миг, когда он снова остался один. В миг, когда с Антоном приключилась беда, а он даже помочь ему никак не может.
Парень рухнул на свою кровать, уткнувшись лицом в подушку. Спина тут же рвано задергалась, а вся жизнь вокруг остановилась, давая юноше выплакать все, что только что так больно ударило по его душе.
***
Попов замер перед дверью, долго не решаясь коснуться дверной ручки. Он так и не понимал, почему его так манит этот зеленоглазый юноша. То ли это банальное человеческое любопытство, то ли желание хищника изучить свою жертву, чтобы в нужный момент надавить на самое слабое место, тем самым избавляясь от нее уже навсегда. Лучший момент, чтобы попытаться ответить на этот вопрос — это сегодня. Именно сейчас, пока это длинное тело витает между мирами, пытаясь ухватиться за эту жизнь под гнетом высокой температуры. Именно сейчас, пока эта больная кудрявая голова не помнит ничего, что с ним было ранее. Именно сейчас, когда его память не способна запомнить все то, что Арсений будет говорить в полной тишине, ведя монолог с самим собой.
Выдохнув, Попов открыл дверь и вошел в тяжелую мрачную комнату с задернутыми шторами. В воздухе пахло болезнью, а с кровати доносились тихие бредни спящего человека.
Через маленькую щель между шторами просачивался холодный солнечный свет, уже неспособный никого согреть, но способный сделать так, чтобы старший в этой темной комнате не навернулся и не сломал себе шею.
Попов огляделся, чтобы дать себе представление о комнатах, в которых живут представители постельных услуг. Достаточно маленькая, но хорошо обустроенная комната со всем необходимым. Двуспальная кровать, шкаф-купе с зеркалом, тумба с телевизором, стол с тремя стульями и кресло-качалка. Стены обклеены самыми обычными обоями, но со вкусом. Возле кровати стоит прикроватная тумбочка со светильником, который тоскливо ожидает своего часа.
Мужчина прошелся до окна, даже не смотря в сторону болеющего, отодвинул штору и выглянул на улицу. Увидев решетки на окнах, что достаточно не характерно для вторых этажей, Попов приподнял одну бровь, тяжело выдыхая.
"Как в тюрьме" — подумал про себя он, наконец, вставая лицом к спящему Антону.
Хоть в комнате и было достаточно темно, но все же небольшой зазор между шторами позволил Арсению увидеть все, что он хотел. Вялое тело проминало матрас большой кровати. Рваные вздохи и медленные выдохи напугали бы любого, но только не Попова. Казалось, что юноша после очередного выдоха просто перестанет дышать.
Белое одеяло укутывало это двухметровое тело, постанывающее в бреду. Антон что-то бормотал, но что именно Арсений пока разобрать не мог.
Обойдя кровать, Попов встал сбоку, смотря на юнца своими голубыми глазами. Кинув взгляд на стол с лекарствами, Арсений увидел гору химозных средств, которые прямо сейчас все еще пытаются помочь этому жалкому организму.
Вытянув руку вперед, холодная рука легла на мокрый лоб, который только начал отходить от жара. Ладонь скользнула ниже и прошлась по шее юнца, которая тоже была потная до невозможности.
Окинув комнату взглядом, брюнет увидел небольшое белое полотенце, висящее на одном из стульев, по всей видимости, предназначеное для рук. Он стянул его и снова не спеша подошел к болеющему, вытирая капли пота с его лба и шеи.
Промачивающими движениями он осушал кожу, попутно разглядывая черты лица измученного человека, который пока что позволяет смотреть на себя так близко. Что с ним успел сделать этот Павел, одному Господу Богу известно. Может затрахал он его до смерти, или пытал в лесу на морозе, раздевая до гола. Кто знает, что больному человеку в голову может прийти, а этот Евграфович судя по всему очень болен, иначе бы не довел парня до такого состояния. Обычно подобные товарищи за своей пассией следят в оба глаза и никогда не продадут их никому.
Антон никак не реагировал на резкие движения старшего. Он спал, не переставая что-то бубнить себе под нос, к чему Попов невольно начал прислушиваться.
— Ненавижу... Павел, не надо... Тёма... Забери меня, Арсений...
Услышав свое имя, Попов остановился и медленно опустил руку с полотенцем, вопросительно смотря на Антона. Неужели после всего, что он сделал для этого юного парня, тот все равно его... ждал?
"Бред", — про себя сказал Арсений, вновь протирая лоб младшего, ведь действительно, Антон сейчас в самом настоящем бреду.
╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
Попов уже два часа сидит в комнате Антона, пристально наблюдая за его состоянием. Все это время он не перестает засыпать себя вопросами, на которые так и не может ответить.
Время от времени зеленоглазый просыпался, поднимал голову, пытаясь понять, где он, но снова падал в сон, не имея сил. Он даже не видел, кто сидит с ним рядом. А может и видел, только опознать все равно никого не мог.
В очередной раз, когда изумрудные глаза вновь разомкнулись, и голова повернулась в сторону Попова, потресканые от сухости губы произнесли:
— Пить... — Антон жалобно смотрел на киллера, будто не осознавая, кто это. — Водыыы... — протянул он хриплым от болезни голосом.
Арсений посмотрел на стол с лекарствами и обнаружил там кувшин с водой, рядом с которым стоял стакан с соломкой. Видимо парня уже поили.
Больные глазки не переставали слипаться в желании снова погрузиться в сон, как через мгновенье между его губ уже просунули трубочку.
Брюнет нависал над Антоном, держа в руках стакан с водой, и терпеливо выжидал, когда тот напьется. Парень спешно втягивал в себя воду, чуть ли не захлебываясь ей, и тогда Попов осторожно перехватил стакан в левую руку, а правой приподнял голову юноши за затылок, чтобы тот не подавился.
— Не спеши, — тихо сказал Арсений, наблюдая за жадным поглощением воды.
— Ар... сений... — еле слышно произнес Антон, отрываясь от желанной воды.
— М?
— Ты только не уходи... пожалуйста, — так же еле слышно сказал Шастун, прикрывая глаза.
Его организм, наконец, получил влагу и расслабился, погружая юное тело в спокойный сон. Он больше не бредил и не стонал. Он тихо спал, чувствуя, как внутри него разливается непонятное для него счастье.
***
Сергей решал свои вопросы, постоянно говоря с кем-то по телефону, как вдруг понял, что Попов уж слишком долго сидит с юнцом в комнате один. Желая принести для Антона чистые вещи, он взял что-то из своего шкафа и сунул в пакет.
Спустившись на несколько этажей вниз, он открыл дверь, за которой стояла гробовая тишина.
— Арс, ну что он? — шепотом с порога произнес Матвиенко, видя в темноте силуэт, сидящий на стуле.
— Спит он, — коротко ответил брюнет.
— Я тут вещи для него принес, надо переодеть парня, а то он потный весь, наверное. Давай я тебя сменю, сгоняй домой, поешь чего-нибудь?
— Мгм, — тихо согласился Попов, наконец, отрываясь от болеющего.
Мужчина встал, не имея сил больше сидеть здесь без движения в полной тишине, и пошел к выходу, забывая о просьбе Антона, как вдруг в спину вновь прохрипели.
— Арсений, не уходи...
Попов удивленно обернулся, смотря на уже неспящего парня. Теперь все сомнения по поводу вменяемости парня отпали, и Арсений был уверен в том, что Антон уже понимает, кто перед ним стоит.
— Если что, я у себя. Пакет — вот, — Матвиенко устало выдохнул, но ничего говорить не стал, ставя пакет возле двери.
Хоть у Сергея и был своенравный характер, но все же он понимал, когда не стоит показывать свое "фи" на всеобщее обозрение. Он молча закрыл дверь и ушел, оставляя киллера и его бывшую жертву наедине.
"По сути, парень его, пускай делает с ним все, что захочет", — подумал Матвиенко, направляясь к лестнице.
— Я включу ночник? — тихо предупредил Попов, прежде чем его палец кликнул по кнопке небольшого светильника, стоящего на прикроватной тумбе.
Небольшую комнату осветил приглушенный свет, который хорошо позволял все разглядеть.
Антон боязливо поглядывал на человека, сломавшего его жизнь. Он хорошо помнил все то, что произошло. Множество вопросов крутились на его языке, но они так боялись быть произнесенными вслух. Громкие высказывания за все, что натворил этот убийца так и оставались в голове юнца.
Арсений вновь уселся на стул, вопросительно смотря на парня, которого явно что-то терзает.
— Ну привет, Антон, — улыбнулся Попов, закидывая ногу на ногу. — И давно ты не спишь?
— Я проснулся, когда услышал голос Сергея, — вяло ответил парень.
— Как ты себя чувствуешь?
— Уже лучше.
— Лучше значит? — Арсений встал и медленно подошел ближе, что заставило Антона сжаться от страха.
Леденящая душу рука слегка прикоснулась к вновь пылающему лбу. Брюнет поджал губы, тяжело вздыхая, а Шастун все так же боязливо продолжал смотреть на старшего.
— А вот твой лоб говорит мне об обратном, — Попов дошел до стола и нашел среди горы лекарств термометр. — Возьми, измерь температуру.
Нажав на кнопку, электронный градусник передали в трясущиеся слабые руки больного человека, который неохотно положил его себе подмышку. Не любит Антон лечиться и все это медицинское он тоже старается обходить стороной.
— Ну, давай, — брюнет удобно устроился на стуле, готовясь выслушивать все, что ему решат высказать.
— Что давать? — нахмурился младший.
— Да что хочешь, то и давай. Ну, а если без шуток, то разрешаю тебе поговорить со мной на любую тему.
— Я не хочу с тобой ни о чем разговаривать, — обиженно буркнул шатен, отворачиваясь от предателя.
— Да? И почему же? — продолжал дергать за струны души Попов.
— Почему? — голова вновь резко повернулась в сторону брюнета, и два зеленых глаза, наполненные болью, уставились на человека напротив. — А стоит ли мне что-то сейчас говорить, Арсений?
В голосе юнца Попов услышал нотки взросления. Теперь Антон уже не рвался высказать все то, что первое приходит ему в голову. Видимо жизнь с Павлом научила его держать язык за зубами и открывать свой рот только по команде.
— Ты можешь молчать. Я же не заставляю тебя говорить. Это было просто предложение, — мужчина протянул свою ладонь, как только услышал пиликающий звук термометра.
Шастун послушно вытащил градусник из подмышки и сразу же отдал его старшему, даже не пытаясь вглядеться в цифры. Смысл? Все равно перед глазами все плывет.
Тело уже начинало знатно потряхивать от озноба, потому Антон тут же укрылся одеялом по шею, безуспешно пытаясь согреться. Изумруды всматривались в реакцию Арсения, который прищурившись, считывал цифры.
— 39 и 6, — четко произнес он. — Ну что, Антон, видимо пришел черед второго укола жаропонижающего.
И тут Шастун побледнел. Он понял, что первый укол стал для него незаметным лишь потому, что ему было на тот момент слишком плохо. Для него и пробуждение в этой незнакомой комнате тоже стало открытием. В его памяти последним остался лишь тот момент, когда на его голову натянули мешок перед аукционом, и все, дальше пустота...
— Не, не надо никаких уколов. Все само спадет, — шатен занервничал, отчего голос его дрожал уже не из-за больного горла.
— "Само спадет" — это не про температуру, Антон. Поверь, возиться с тобой у меня тоже желания никакого нет. Я даю тебе выбор: или я, или Сергей. На размышление три секунды. Время пошло, — Попов устало смотрел в трусливые глаза, желая быстрее сбить жар и пойти отдыхать, передавая пост в дружеские руки.
— Ладно! Ты! — недовольно, с некой опаской выкрикнул юноша, после чего его сердце будто перестало биться.
Вроде и сам согласился, а вроде и надавили. Но выбирая между этим придурком с хвостиком и Арсением, он лучше выберет второй вариант.
╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸
Антон сглатывал вязкую слюну, видя, как Арсений крутится возле стола, набирая в шприц лекарство. Слишком быстро все произошло. Еще вчера парень лишь мечтал о том, что он выберется из этого проклятого отеля, а сегодня он лежит на кровати перед убийцей, который пытается ему... помочь?
— Почему ты здесь? Почему не ушёл? Что вообще произошло? Где я? — Антон начал резко задавать гору вопросов, заваливая и так уставшую голову Попова, который добирал последние капли раствора в шприц.
— Ну что ж... Тебя продали на торгах, а купил тебя я. Находишься ты в эскорт-клубе Сергея Матвиенко. Помимо тебя на этом этаже живет еще один парень, а этажом выше куча девчонок. Теперь твой дом — это место.
— То есть... ты теперь мой хозяин? — Шастун выпучил глаза, осознавая всю тяжесть ситуации.
— Ну получается так, — Арсений развернулся, выпуская воздух из цилиндра. — Давай, разворачивайся.
Резкий переход к процедуре заставил Антона сесть и сжаться в комок, подгибая ноги к себе. Хоть по голове и била ужасная боль, равносильная той, что была при его падении на лестнице, но страх все-таки делает свое. Парень застыл.
— Ну, я жду, — терпеливо произнес Арсений.
— Мне уже лучше, правда, — соврал зеленоглазый.
— Антон, ты чего-то боишься?
— Нет, просто не хочу.
— Не хотеть и бояться — вещи разные.
— Не хочу.
— Антон... — тяжело выдохнул старший, понимая, что манипуляция затянется.
— Арсений, не подходи! — Шастун резко вскрикнул, выкидывая руки перед собой, видя, как брюнет сделал решительный шаг в его сторону.
— Значит, боишься, — остановился брюнет.
— Да, боюсь! Я человек и имею право на страхи! Ты можешь забрать у меня свободу, честь и тело, но мой внутренний мир я тронуть не позволю!
— Внутренний мир? А какой он у тебя? — попытался отвлечь он парня от тревожных мыслей.
— Такой, какой есть! И не надо в него вторгаться!
— Поверь мне, Антон, никто у тебя свободу, честь, тело, а уж тем более внутренний мир отбирать не собирается. Я лишь помочь тебе хочу.
— Помочь? Слишком громкие слова, которые я слышу от киллера. Ты людей убиваешь, а тут решил мне помочь?
— Жизнь меняется, планы тоже. Вчера я — киллер, а сегодня кто-то другой.
— Кто, например?
— Второй владелец этого клуба.
— Ты тоже продаешь тела людей для собственной прибыли? — ошарашенно выпучил глаза Шастун.
Попов на секунду задумался, а потом резко продолжил:
— Так, Антон, мы отвлеклись. Колем или оставляем тебя умирать?
— Нет! Ответь! Ты и меня будешь продавать каждую ночь своим клиентам, желая заработать на мне как можно больше?! — на зеленых глазах, смотрящих прямо в душу проступили слезы, которые не торопились стекать по щекам, все еще надеясь на какое-то чудо в виде отрицательного ответа.
— Я не желаю отвечать на этот глупый вопрос. Ложись на живот и дай мне вколоть тебе это лекарство. Договоримся так: десять счетов — не так уж и долго, правда? Как только игла проткнет твою кожу, то можешь начинать считать. На цифре "десять" я закончу.
Антон поджал губы, сдерживая все слезы в себе. Показаться слабым перед этим человеком он не хотел, а потому через силу лег на живот, позволяя новому хозяину сделать то, что тот задумал.
В голове проносилась мысль о том, что этот человек может сделать с ним что-то пострашнее укола. Кто знает, что у киллера в голове. Он теперь его полноправный хозяин и имеет на него свои планы, о которых брюнет хорошо помалкивает. Может он купил его для себя? И тут уже никто его не остановит. Подумаешь, есть жена и ребенок. Это еще ни одного богатого педика не останавливало.
Шастун зажмурился, чувствуя, как холодные пальцы подцепили его штаны вместе с боксерами, приспуская их совсем немного.
— На счет три, — предупредил Арсений. — Раз...
И иголка проткнула кожу, заставляя юнца дернуться.
— Ай! — прикрикнул Антон, понимая, что его обманули.
— До десяти, помнишь?
— Да. Раз, два...
Пока младший старался как можно быстрее досчитать до десяти, старший медленно вводил лекарство, стараясь быть как можно аккуратнее. Чем быстрее, тем больнее, но трусливому парню это не объяснить. Ему бы побыстрее закончить этот кошмар.
— Десять! — выкрикнул Антон, чувствуя, что игла еще в нем. — Десять! Десять! — повторил он.
— Все-все, я все, — Арсений резко вытащил шприц, кладя на место прокола спиртовую салфетку.
— Ты обманул!
— И снова я тебя обманул, да? Ну разве что чуть-чуть, — улыбнулся брюнет.
Попов положил шприц на стол, оставляя атрибут страха вдалеке, и пошел за пакетом, оставленным Сергеем на пороге.
— Тебе тут вещи принесли. Надо сменить одежду, а то ты весь мокрый. Сам переоденешься? — разглядывая сверток вещей в пакете, Арсений пытался понять, что друг принес парню.
— Переоденусь, — все так же недовольно ответил юнец.
— Все скалишься на меня, а зря, Антон, зря, — Попов присел на стул, ставя пакет возле кровати.
— Интересно знать, почему зря? — обидчиво спросил Шаст.
— У Павла тебе не сладко жилось, ведь, так? Увидеть меня хотел, я прав? Так вот он я, сижу перед тобой, нянчусь. Чего не хватает, м?
— С чего ты взял? Не хотел я тебя увидеть.
— Пока ты спал, то имя мое произносить не переставал. А в таком состоянии невозможно лгать.
— Даже если и так. Ты меня ему и отдал. Избавиться настолько хотел, что даже деньги брать с него не стал.
— Я не продаю людей, Антон. Ты увидел то, что видеть не должен был. Или считаешь, что смерть для тебя была бы лучшим исходом? — мужчина приподнял вопросительно бровь, ожидая получить ответ.
— Да. Потому я и лежу сейчас в кровати. Я пытался закончить свои страдания. Хотел уснуть на крыше и больше не проснуться.
— Так почему не сделал этого?
— Сделал. Только разбудили меня и затащили обратно.
— И кто же тебя обратно затащил? Неужто Павел об этом позаботился?
— Нет, не он. Ему было все равно. Он хотел только одного, чего у него со мной сделать никак не получалось. А спас меня Тёма. Он добрый и хороший, заботился обо мне, советы давал.
— И что за советы он тебе дал?
— Он сказал не сопротивляться, когда Павел меня захочет... ну...
Голова Антона поникла, он резко замолчал, вспоминая весь ужас, который пережил в отеле Евграфовича. Произносить эту фразу до конца ему не хотелось больше всего на свете.
— Я понял, можешь не продолжать, — Попов сам не хотел слышать продолжение этого недосказанного предложения. — Я смотрю, ты одет в те вещи, в которых я тебя привез к нему. Но почему? Он что, не мог тебя во что-то другое одеть? — брюнет опустил глаза на одежду Антона, в которую его переодели сразу после аукциона еще в том здании.
— Нет, вещи он мне приносил, но это я не хотел ничего от него получать. Пускай подавится своими шмотками, — сквозь зубы сказал парень.
— Ясно. Значит, ты до последнего остался Павлу неподвластен? — удивленно продолжал расспрашивать голубоглазый.
— Да, — гордо ответил Антон.
— И неужели он не смог поджать тебя под себя?
— Нет.
— А ты не думал о том, что он просто не захотел ломать тебя? Сжалился?
— Я не хочу об этом говорить, — надулся Антон, чувствуя, что от разговора ему становится еще хуже.
— Ладно. Оставим этот разговор на будущее, а пока я пойду. Если что, я буду на два этажа выше. Найдешь.
Попов встал, оправился и ушел, а Антон вновь почувствовал, как температура внутри него начала падать, давая организму облегчение.
Арсений шел по коридору с некой легкостью на душе. Для себя он понял, что Антона никто не тронул, и это ему казалось очень странным. Возможно, Павел оказался слабаком, а возможно, это Антон оказался мудрецом.