Светский раут
- Ишшо раз тронешь мою ученицу, я тебя так вдоль и поперёк изурочу, что мало не покажется!
Прасковья Федотовна ткнула сучковатой клюкой под рёбра щеголевато одетого мужчины, грозно заслонив собой пухленькую девушку.
- Мадам, я попросил бы вас воздержаться от враждебных устремлений, - с сильным акцентом заговорил он, отодвигаясь от угрожающей клюки на безопасное расстояние. - Я Альберт фон Нейман. Член Ложи Серебряного Рассвета, лорд-хранитель Вены, маг...
- Гамак! Замечу рядом с нею - на себя пеняй. Ни один колдун с тебя моего сглаза не снимет, а священника ещё поискать придётся.
Фыркнув, ведьма взяла ученицу за руку и потащила за собой. Разговаривающие люди в вечерних нарядах сторонились суровой старухи, не смея заступить ей дорогу.
- Наставница, - шепнула девушка, - А что он сделал-то. Просто же подошёл, за руку взял. Всё вежливо, прилично.
Прасковья Федотовна остановилась у пещерообразного камина, в котором ревело и бушевало могучее пламя. Зыркнув на ученицу, она немигающе уставилась в огонь:
- Молодая ты ещё, Алёна, неопытная. Руки без перчатки на сборище ведьм да магов, да прочих иных подавать никто бы не стал. Велела же не снимать перчаток, и где они?
Виновато потупившись, девушка достала из сумочки на тонкой цепочке ажурные перчатки и быстро надела.
- Извините, наставница, в перчатках руки преют, неудобно. Я ж думала, это для этикета и всего такого. Вы не сказали, что для предосторожности.
- Не сказала, но старших слушать надо беспрекословно! Маг этот, думаешь, не знал, чья ты ученица? Я личность известная - это без лишней скромности. Может, крови твоей хотел взять, может слепок ауры сделать, может зачаровать. Ты выучила уже виды магического воздействия, должна понимать.
Елена мучительно покраснела, выговор от наставницы сам по себе был непринятой вещью, а уж если он справедливый, так и вдвойне стыдно делалось. И становилось ясно, что на Раут осеннего полнолуния Прасковья Федотовна свою юную наперсницу привела не на магическую элиту и роскошное убранство смотреть. Это было испытание.
Внезапно по спине девушки пробежал холодок, легчайшее дуновение ветра колыхнуло складки её простенького платья, и это у горящего камина. Девушка оглянулась, стряхивая с себя недобрый взгляд, который ощутился, словно холодное дыхание. Кто-то в этом зале наблюдал за ней и, судя по ощущениям, мысли его были отнюдь не благостными. Ученица ведьмы прищурилась: «Так, это кто у нас тут злой такой? Злопыхателя нужно знать в лицо, сейчас посмотрим».
Решительно девица окинула зал взглядом. Высокий потолок терялся в тенях, которые разгоняли золочёные люстры, сверкающие хрустальными подвесками. Среди стройных колонн розового туфа двигались группы тихо переговаривающихся людей, и отражения их дробились в зеркалах, заключённых в рамы чёрного дерева, слышался смех, где-то вдалеке играла лёгкая музыка. И тут дыхание её замерло, а сердце учащённо забилось. К ней шёл ОН. Самый прекрасный мужчина из тех, кого Елена видела за свою недолгую жизнь. Двигался он плавно и мягко, уверенными движениями танцора или фехтовальщика, стройный и широкоплечий, идеально сложенный. На аристократическом лице с высокими скулами выделялись яркие глаза стального цвета. Мужчина шел, гордо держа голову, а через плечо его была перекинута толстая белоснежная коса. Приоткрыв губы, девушка сделала шаг навстречу дивному видению, но он её не заметил, ведь его взгляд был устремлён на Прасковью Федотовну.
- Добрый вечер, Прасковья, вы как всегда обворожительны. Могу ли я пригласить вас на танец?
Старая ведьма смутилась и ответила не сразу.
- Добрый вечер, профессор, но вы забываете, что раут не бал, здесь не танцуют.
Тот, кого назвали профессором, рассмеялся низким, глубоким смехом, от которого у Елены что-то дрогнуло внутри.
- О, милая моя, мне даже сложно представить того, кто посмел бы мне запретить танцевать с прекрасной дамой, когда я этого хочу.
- Ах, льстец сладкоречивый, не могу вам отказать.
Ведьма обернулась к ученице и протянула ей клюку.
- На-ка вот, подержи.
Девушка машинально перехватила поданную ей вещь и, не веря своим глазам, совершенно неприлично вылупилась на Прасковью Федотовну. На месте сухопарой женщины преклонного возраста, наряженной в старомодное плиссированное платье, стояла высокая, стройная дама с роскошной копной пепельных волос. Серебристое платье облегающего силуэта с открытой спиной подчёркивало длину её ног. Сверкнув фиолетовыми глазами, она раскрыла пунцовые губы в хитрой улыбке.
- Что, Алёнушка, есть ещё у старой ведьмы зелье в реторте?
Потрясённая девица кивнула. Со всех сторон зазвучала узнаваемая мелодия венского вальса, и мужчина, галантно подав руку ведьме, пригласил её на танец. А Елена смотрела им в след, грустно обнимая клюку.
- Позвольте отрекомендоваться, юная леди, Август Вильгельмович Зарецкий.
Девушка от неожиданности чуть не подскочила и всерьёз собираясь защищаться, направила на незнакомца сучковатую палку. «Не зачарую, так хоть побью!»
- Ах, простите, не хотел вас напугать, вы просто не услышали моего первого приветствия и я повторил его громче.
- Ээ. Очень приятно, господин Зарецкий.
Невысокий полный мужчина в забавных очках без дужек склонил тщательно причёсанную голову, одет он был несколько старомодно, но безупречно, о стрелки его брюк, казалось, можно порезаться, а начищенные ботинки блеском соперничали с паркетом. Он был бы смешным, но что-то в его внимательных чёрных глазах, что-то ледяное, сильное и властное, вызывало опасение и робость. Так на мышь может смотреть змея, ядовитая и быстрая. Змея, прекрасно знающая, что мышь никуда не денется от неё. «Неужели это он недобро смотрел? Нет, не похоже. Ощущения не те. Погодите-ка, да он же не дышит. Вампир или...»
- Некромаг, милая барышня. Позволите пригласить вас на танец, раз уж раут плавно перетёк в бал?
Девушка растерялась, и новый знакомый решил всё сам. Осторожно забрав у неё клюку, он прислонил эту необходимую для ходьбы вещь к каминной опоре, и бережно перехватив руку юной ведьмы, повёл её в танце. Раз уж подвернулась такая оказия, Алёна решила поговорить на интересующую тему, мало ли, пухленький господин мог пролить свет на загадочную личность великолепного незнакомца, который её даже взглядом не удостоил, но вполне себе галантно обошёлся с престарелой наставницей:
- А вот, господин Зарецкий...
- Зовите меня - Август Вильгельмович, милая барышня, а то я ощущаю себя беспросветно пожилым.
- Ой, простите. Может, вы знаете, это вот кто с косой? - девушка кивнула в сторону незнакомца и Прасковьи Федотовны.
- Смерть, - невесело улыбнулся мёртвый некромант, - Смерть с косой.
Прочтя в глазах девушки непонимание, он развил свою мысль:
- Это Кощей Бессмертный - древнее создание, существующее за границей возможных понятий о Жизни и, по совместительству профессор, которому я сдавал выпускные экзамены много лет назад. Не смотрите так, да, это тот самый Кощей, который над златом чахнет. Просто он, так скажем, легализовал себя, заключил договор с людским правительством и вполне себе законопослушен. Он знавал Прасковью ещё в те времена, когда её возраст был равен вашему.
Алёна хотела ответить что-то остроумное, но ледяным касанием полоснул по спине давешний взгляд. Так смотрят те, кто затаил злобу, и те, кто хочет пронзить тебя острой сталью. Вздрогнув, ученица ведьмы отпустила руку партнёра и, отведя Зарецкому глаза, решительно направилась к балконным дверям. Бывший статский советник встал как вкопанный, потому что его партнёрша внезапно исчезла, будто в воздухе растворясь.
«Никогда не оставляй за спиной врага. Если чуешь его дух, выследи и разузнай о нём всё. Сильный он - найди способ победить, не вступая в открытый бой. Слабый - сокрушай», - учила наставница. Интуиция, которая работала у Алёны лучше, чем нюх ищейки, говорила ей, что во взгляде неизвестного была не угроза, а обещание гибели. И, чтобы защититься, нужно было увидеть, узнать врага, выискать его в тенях.
Осенний вечер переходил в ночь, на бархате неба искрами зажигались звёзды. За чёрным зубцом далёкого леса кровавой раной догорал закат. На балконе не было никого кроме звенящей тишины и холода. Девушка замерла. «Здесь, он точно здесь и я найду его», - принюхиваясь, она пыталась уловить аромат злобы с горькой ноткой ненависти.
Его источал тот, кто стоял прямо за её спиной.
Прасковья Федотовна выскочила на балкон, она опоздала всего лишь на мгновение, на холодных плитах лежала её ученица и смотрела стеклянными глазами в звёздное небо.
Из груди девушки торчала костяная рукоять кинжала, и кровь, казавшаяся чёрной, медленно растекалась под распростёртым телом.