Благодарность
Осенью быстро темнеет, наверное, поэтому я её и не люблю. Едва сумерки касаются верхушек деревьев, как меня безудержно тянет в сон. После захода солнца быстро холодает, да и вижу я в темноте не очень хорошо. Как-то Матушка Природа не озаботилась дать людям ночное зрение, видимо, считая, что мы обойдёмся и так. В городе хотя бы есть уличное освещение, достаточно яркое, чтобы оно отгоняло дрёму, но сегодня по рабочей надобности пришлось выехать за город. Считай в глушь. Шестьдесят километров от Культурной Столицы и всё. Асфальта нет, фонари не горят, запустение и печаль. В архиве местного краеведческого музея я слишком задержалась, увлёкшись здешним современным фольклором.
Говорят, ненастными ночами ходит по тропкам вдоль поселения мужчина. Особых примет у него нет, одет каждый раз по-разному, но вот лицо его словно подёрнуто маревом – не разглядеть. Говорит елейно, ласково и как-то сразу к себе располагает, но верить ему нельзя. Те, кто уходил за ним, домой живыми уж не возвращались. Приходили иссушенные кожи на скелете, скреблись в окна и просили их в дом пустить. Но местные жители не могут припомнить, чтоб хоть кто-нибудь на просьбы эти радостно отворил двери. В страхи жались друг к другу, молились – кто умел, но на улицу ни ногой. Потом тех, кто ночами скребся в стены и стенал, днём в лесной чаще находили развешенными на ветвях.
Увлекательная жуть, людей всегда манят такие небылицы – приятно щекочут нервы. Ты же прекрасно понимаешь, что ничего такого произойти не может. Жизнь у народа на селе скучная, однообразная, вот и придумывают они всякие страшилки, чтоб вечера коротать.
Засиделась я, в общем. Опоздала на последнюю маршрутку, которая издевательски показала мне хвост и скрылась за поворотом. Остался один путь домой – электричка. А я, разбалованная городской жизнью, давно уже этим сомнительным средством передвижения не пользовалась, но выбирать не из чего, если задержусь, то ночевать буду в поле под кустом, ну, а если не драматизировать, то может кто из местных (бабулька-краевед, например) переночевать пустит.
Открыв на телефоне офф-лайн карту, я пошла в нужном направлении. В деревне на улицах ещё был хоть какой-то свет, но в поле за ней властвовал осенний вечер.
Неприветливый, ветреный и тёмный. Кое-как добравшись до платформы с тремя скудными фонарями, в которых тускло, светили слабые лампочки без плафонов, я глянула на часы. До электрички минут десять – нормально, переживу. Не так уж и холодно.
Мяу – раздался за спиной скрипучий голос. Я, подскочив, обернулась. На обшарпанной скамейке сидел тощий, облезлый кот неприметной серой масти. Он глянул на меня яркими искристыми глазами и начал важно мыть лапу розовым язычком. Удивлению моему не было предела:
- А я же знаю тебя, кот. Ты почему убежал от меня? И как попал сюда?
Кот насмешливо смотрел и молчал. Конечно, коты же не говорят, но мне было немного страшно и одиноко. Тоскливо выл ветер, качающиеся фонари заставляли тени тревожно плясать. Ненастная ночь. Иссохшие кожи на костях. Бррр.
А кота этого я видела три дня назад, это точно был он, вон и ухо так же разорвано. Только тогда коту было плохо, он лежал в подворотне у стены, заполз за какие-то доски. Я заметила его случайно, когда пробегала к метро, срезая дворами. Остановилась и позвала, кот страдальчески поднял мордочку, и я увидела запёкшуюся кровь на носу и подвёрнутую под живот лапу. Осторожно вытащив обмякшее тело зверька, я начала его осматривать. Кроме явно сломанной лапы, ничего серьёзного, на первый взгляд, не было. Достав из сумки перекись и вату (да, я ношу с собой перекись и вату, потому что у меня часто идёт носом кровь и случиться это может в самый неподходящий момент) я протёрла морду кота, а своим платком и зубочистками зафиксировала ему лапу. Я решила забрать его себе. Живу же одна, некому меня ждать, а так будет пушистый сосед, разве плохо? Положив кота на землю, сняла шарф, чтобы завернуть его и так нести, но где-то громко хлопнула дверь. Кот подскочил, глянул безумным глазом и убежал на трёх лапах, испугавшись. Я звала его, но кот как в воду канул. И вот вижу его здесь, в глуши, на пустой платформе у которой даже нет касс, в шестидесяти километрах от города.
- Ты что на электричку опаздывал, так побежал? - спросила я, подойдя к серому зверю. Тот муркнул в ответ и выгнул спинку, встав на цыпочки. Я погладила его жёсткую шерсть, а он ткнулся лбом в мою ладонь и запел. Громкое, громко. Мне стало спокойно. Где-то вдалеке послышался гудок поезда.
Кот резко отпрянул от меня и грозно зашипел, вздыбив шерсть, смотрел он мне за спину.
Я медленно повернулась. На потрескавшемся бетоне платформы, в круге болезненно-жёлтого света стоял мужчина. Обычный такой. Только вот я не могла разглядеть его лица. Меня прошиб холодный пот, в голову полезли всякие ужасы. Он шагнул ко мне.
- Добрый вечер, девушка. Могу ли я вам чем-то помочь?
Его доброжелательный, мягкий голос унял мою тревогу. «Глупость какая, просто человек, тоже пришёл на последнюю электричку. А ты уже решила, что это страховидло из байки».
- Нет, спасибо.
Кот за моей спиной гневно урчал, его недовольный рык не мог не слышать незнакомец, но казалось, что ему всё равно, и он сделал ещё шаг.
- Зачем вам ехать в город сейчас, это долго. В вагонах небезопасно. Вас никто не ждёт. Здесь холодно. Пойдёмте со мной, а на работу поедете первой электричкой.
Слова опутывали сознание, они были весомыми и важными. Правильными были его слова. «Да, действительно он прав. В электричке же, наверное, хулиганы. Ограбят ещё, лучше пойду с ним». Он подошёл уже совсем близко и протянул руку, чтобы взять меня за локоть. Серая тень метнулась бесшумно. Кот молча прыгнул прямо в лицо незнакомца, и в ярком свете фонаря, приближающейся электрички, я увидела мужчину ясно и чётко.
Глаза чёрные и пустые, треугольный провал носа и широкий пустой рот, в котором ходило острое жало длинного языка. Кот рвал белёсую ноздреватую плоть когтями и всё это беззвучно, лишь грохот колёс состава и моего сердца аккомпанировал этой дикой сцене. Я плохо помню, как заскочила в распахнувшиеся двери, как упала в тамбуре и, поднявшись, бросилась в тёплый ярко освещённый вагон. Я была ужасно, ужасно напугана, при падении как-то умудрилась разбить коленку и кровь текла по колготкам, мешаясь с грязью. Ко мне подбежала женщина в форме – контролёрша. Охранник всё спрашивал, что со мной, а я рыдала и просила их сдёрнуть стоп-кран. Ведь там, остался кот. Один на один с этой тварью.
Мой кот.
Из головы поезда пришёл врач и пара усталых безразличных милиционеров, медик налил мне валерьянки, а доблестные сотрудники органов стали пытать, что да как. Я соврала им про пьяного гопника, который явно задумал недоброе, но мой героический удар сумкой смутил его и дал мне шанс запрыгнуть в электричку.
Шла домой потерянная и несчастная, по пустым и безразличным улицам города. Несколько раз, почувствовав спиной чей-то взгляд, я оборачивалась, но не замечала ничего опасного, хотя сорваться на бег была готова в любой момент. Мимо проносились машины, из которых звучала безвкусная музыка, и спешили редкие прохожие.
Невесёлые мысли одолевали. Как мне теперь жить одной в пустой квартире, постоянно ожидая услышать этот манящий голос, которому невозможно сопротивляться? Вдруг это существо придёт за мной, встанет за дверью и позовёт, а я выйду, обязательно выйду, ведь некому остановить меня, некому защитить.
Мяу?
Кот с порванным ухом вышел из-за урны у подъезда и сел, внимательно глядя сверкнувшими насмешливой зеленью глазами.
Мой кот.